Права была тогда матушка Готель...

***

      Из-за захлопнутых дверей королевской опочивальни доносились приглушённые звуки. От них девушке, сидящей на кровати, хотелось сбежать далеко-далеко. Как же ей опротивело каждый день слушать гнусные слова окружающих её людей. Молодая королева, обняв огромную мягкую подушку и забившись в самый дальний угол огромной роскошной кровати, словно маленький ребёнок, вспоминала былые годы. Вспоминала ушедшие годы своей весёлой жизни.       Права была тогда матушка Готель.       «Этот мир страшен, алчен и жесток».       Эти слова эхом отдавались в голове Рапунцель, заставляя девушку плакать. После того, как её и Юджина короновали, она узнала все тёмные тайны этого мира: и ложь, и боль, и разочарование, и предательство. Бродя в одиночестве по дворцу и городу (супруг девушки часто находился на совещаниях) и тайно заглядывая во все уголки, Рапунцель явно видела ту горькую правду, о которой ей постоянно твердила матушка Готель. Разбой, нищета, голод и боль простого люда. И самое главное, что девушка никак не могла им всем помочь. Да, пару десятков человек она сможет накормить и обогреть в королевском дворце, а вот с остальными что? Что? Ведь их так много скитается по земле. Голодных, обездоленных, оборванных… У которых когда-то было всё, а теперь — ничего. Ведь не каждый из них может влюбить в себя прекрасную принцессу и устроиться на пост короля.       Рапунцель трясла головой, пытаясь прогнать прочь все мысли. Тут-то она и вспоминала о своих длинных белокурых локонах длиной под тридцать метров. Ах, как же давно девушка не испытывала этого жуткого чувства восторга, когда летала под сводами башни. И Паскаля она понимала теперь всё меньше и меньше. Хамелеончик словно отдалялся от Рапунцель всё дальше и дальше, становясь лишь обычной домашней живностью вместо друга. Лучшего друга. Или это Рапунцель отдаляется от него?       А королевство требовало наследника. Королевство требовало, чтобы Рапунцель разбиралась с его проблемами, а свои чтобы — позабыла.       Рапунцель зажмурилась и горько зарыдала в подушку.       Новый мир, который она так жаждала узнать, вот уже сколько лет давил на неё изо всех сил, словно пытаясь сломить.       Взрослый мир постепенно замещал детство.       «…страшен, алчен и жесток…»       Права была тогда матушка Готель.