Гололед или повесть о бедном О СеХуне

По дороге в ресторан СеХун не терял времени и объяснял Ханю подробности его нового образа: - Тебя зовут Лулу. - Угу. - Тебе двадцать лет. - Угу. - Твои любимые цветы - розы. - Нихуя, лилии. - На заднем сидении букет роз, значит, будут розы. - Угу. - Ты учишься на... на кого ты там учишься? - Учусь составлять планы на будущее. - А если серьезно? - Стал бы я, по-твоему, надеваться в костюм горничной, если бы получал хоть какое-то образование? - Костюм горничной? - А я знал, что вопрос об образовании сразу отпадёт после этих слов... - Понятно, нигде не учишься. Скажем, что ты болела, поэтому поздно пошла в школу, а закончила её только в прошлом году. Раздался визг тормозов, и машина съехала на обочину. - Ещё раз обратишься ко мне в женском роде, и к родителям поедешь на тройке с бубенцами или вместе с комариками на воздушном шарике, - сквозь зубы проговорил китаец, впиваясь в руку младшего ногтями со свежим маникюром. Спустя несколько секунд авто снова тронулось, преодолевая двойную сплошную. - За это прав могут лишить, в курсе? - Пф, не меня же, - усмехнувшись, протянул старший. - Продолжай своё анкетирование, я готов. - Ладно, - отдышавшись и настроившись на нужную волну, ответил Хун, - твой любимый цвет - ну, розовый. - Угад... кхм-кхм, да, пусть будет так. - И самое главное: если попросят целоваться, отвечай, что ни разу не пробовал и на людях стесняешься, ибо целоваться с тобой я не собираюсь. - Да ладно, сам не дебил, справлюсь. - Налево. - Ясно, не хожу. - Налево поверни. За поворотом кореец попросил остановить машину и поменяться местами, чтобы никто не видел, что за рулём авто сидит его девушка. Лу не возражала, так что спустя пару минут парни уже подъезжали к ресторану, в коем их дожидались родители Се. Напомнив Лу имена предков и тот факт, что о себе китайцу придется выражаться в женском роде, Хун вышел из машины и открыл дверь перед хёном... нуной. - Не опозорь меня, никакого мата, грубостей и ругани. Ты ангелочек, понятно? Теперь представительница прекрасного пола, к тому же! - Я тебя сейчас прекрасному потолку представлю, если не съебешься. - Ты только что нарушила все три правила. - Папина бунтарка. - Мамина кухарка. Выходи уже, нас ждут, - сдался Хун и помог девушке(?) выбраться из машины, шепнув на ухо, чтобы та не забывала улыбаться. Из последующей беседы с родителями кореец понял, что они, судя по всему, всегда хотели дочку. Перевоплотившийся ЛуХань пришёлся им по душе, чем крайне удивил Се, который, мягко говоря, был в шоке от вежливости и учтивости китайца. В роль девушки Хань вошёл прекрасно, даже голос, казалось, изменился и стал выше, хотя и в оригинале грубостью не отличался. Всё шло просто замечательно до того момента, когда китаец обнаружил в своём супе винтик. Вроде как, ничего особенного - не муха же, с кем не бывает. ЛуХань и семейство О пришли к выводу, что следует вызвать официанта и рассказать ему об этом инциденте. - Ничем помочь не могу, - произнес подошедший парень. - Простите, но в моём супе ингредиент, которого явно нет в рецепте, что значит, что Вы не можете ничем помочь? - начинал вскипать Хань, что не укрылось от зоркого взгляда Се. - Знаете, сколько клиентов за день кидает болтики в дорогую еду, а потом требует возместить стоимость блюда? - Хочешь сказать, я сюда пришла со своим шурупом, чтобы кинуть его в тарелку с этой жижей? - китаец забыл все правила приличия, коим его обучил Се. - Вполне вероятно. - А если бы там была муха, ты бы сказал, что я муху с собой притащила? - поднявшись со стула,воскликнул старший. - Думаю, Вы мало похожи на лягушку. Спор решил СеХун, который поднялся и без лишних слов вылил содержимое луханевской тарелки за шиворот официанта. Обслуживающий персонал оторопел, развернулся на пятках и уверенной походкой зашагал в сторону кухни, движимый желанием записать в счёт семьи О кругленькую сумму. Медленно, в полной тишине Хун опустился на место, осознавая, что сейчас слово возьмёт его отец. - Вот это да. Из нашего бесхребетника сделала что-то стОящее! Ай да девушка! - засмеялся старший член семьи. Если бы всё происходящее развернулось в мультике, челюсть корейца точно встретилась бы с полом. Позже Хун услышал, что он бы в жизни на такое не решился, если бы не Лулу, что он превращается в мужчину, который оберегает свою девушку и много прочего бреда. По поводу не лестного обращения Лу с официантом никто ничего не сказал, возможно, решив что у девушки просто "эти" дни, ну, или инстинкт самосохранения сработал. К концу встречи было видно, что произведение на родителей Хун произвёл хорошее. Попрощавшись с предками, Хун открыл перед спутником дверь машины, а сам уселся за руль. - А ты, оказывается, не такой крутой, каким себя выставляешь, - не упустил возможности подколоть друга китаец. - Вот видишь, я изменился ради тебя, дорогая, - произнес О, пародируя своего отца. - Да ладно, просто боялся, что все узнают правду... - Неа, я был в тебе уверен. - А что тогда, - не доверял собеседнику Хань. - Мне не нравилось, в каком тоне этот придурок с тобой общался. - Что, ревность взыграла, мачо? Что ж, я ещё не вышел из образа, так что, - Хань прокашлялся, - спасибо тебе, любимый, ты спас меня от этого мужлана, - протянул он девчачьим голосом и чмокнул смеющегося Се в щеку. - А теперь я спать, бай, - произнес он снова уже вернувшимся в норму голосом. - Так машину веду я? - спросил Хун, пристегиваясь. - И в следующий раз, если решишь меня поцеловать, не крась губы, пожалуйста. Хотя я надеюсь, что следующего раза не будет. - Сегодня - ты, но с завтрашнего дня ничего серьёзнее самоката не водишь, - протянул старший, поудобнее устраиваясь в кресле. - А о следующем разе даже не мечтай, не для тебя моя роза цвела. Хун лишь рассмеялся, убавляя радио до комфортной для сна громкости и завёл машину. Домой Ханя пришлось занести на руках, ибо спал тот как хорёк, о чём, понятное дело, сообщить Хуну никто не удосужился. Се ложился спать, думая, что завтрашний день будет ещё хуже, ведь в этот раз жертвой окажется он сам.