Есть цена всему под солнцем! (Версия 2)

Сон опять потревожил его и без того усталое сознание. Энакин с тихим стоном взметнулся на постели, обхватил ладонями лицо. Кусая губы, он смаргивал слёзы: хотелось выть от бессилия. Этот сон не оставлял его ни днём, ни ночью. Что с ним происходило? Что с ним не так??? Порывисто встав с постели и захватив полночно–синюю рубаху пижамы, Скайуокер вышел на прохладу балкона. Ветерок остудил горевшее от недосыпания лицо, но вот до души, где остался несмываемый осадок не самых лучших настроений от сна и предчувствий, добраться не мог. Он вглядывался в ночной Корускант, его не видя. Сила подсказала, что встала и Падме. Вот он гад, ещё и жену поднял среди ночи! Затаив дыхание и закрыв глаза, мужчина ради неё, её спокойствия, попытался успокоиться сам. – Энакин? – голос осторожен и встревожен. Знала или просто догадывалась? Он попытался её успокоить: – Всё в порядке. Извини, что разбудил. И почувствовал боль Падме, что он снова не делился с нею проблемами. "Если бы ты знала, родная, как хочется, но боюсь". Она развернулась, чтобы уйти с балкона, когда после нескольких секунд сомнений он попросил: – Не уходи, пожалуйста! С тобой спокойнее. Тёплые руки обняли его со спины, щека жены прижалась к прохладе пижамы: – Скажи, что тебя беспокоит. Вместе мы всё сумеем! Усмешка разгладила горькую складку губ Энакина, он обернулся к женщине: – Ага, сумеем: обманывать Совет у нас ловко получается! В карих глазах тут же появился ужас, только наигранный: – Только Совет?! А как Сенат? – и тут же увидела, что на любимое лицо легла тень, встревожилась: – Энакин! Ну, что опять? Ты меня пугать начинаешь! Я не помню уже, когда ты последний раз улыбался от души, а не просто изображал это! Не замыкайся в себе, прошу тебя. Он вглядывался в запрокинутое к нему лицо, будто смотрел в последний раз, после осторожно, словно она сейчас рассыплется от малейшего прикосновения, обхватил милое лицо ладонями, нежно поцеловав. Сенатор ответила ему столь же осторожно, как будто бы понимая трепетность ситуации. – У тебя снова тот же сон? – переведя дыхание после поцелуя, наугад спросила она, прижавшись к его груди и слушая стук сердца мужа. Судорожный вздох подсказал ей её правоту. – Угу, – пробормотал он, пряча лицо в её пушистых волосах. – Эни, мы справимся, обязательно справимся! – Падме, улетай на Набу! Оставь этот договор в покое! Пусть Органа с ним возится или Мотма! Вот лучше бы он не поднимал этот вопрос! Женщина тут же отодвинулась, поджала губы: – Снова? – Я напрасно затронул эту тему, – повинился джедай, а после заподозрил неладное, заметив бесенят в карих глазах. – Ладно, Скайуокер, договорились! Но мой отъезд будет равен твоему отказу быть охранником Палпатина. Это называется "под дых"! Он и не заметил, как замотал головой, а жена кивнула: – Вот видишь? Сам отказаться от этого не можешь, а меня просишь? – Если бы всё зависело от меня. – В этом мы похожи, – она погладила его по щеке. – Уже скоро я закончу все дела. – Как скоро? – в голосе мужчины прорезалось нетерпение. Падме отмела его желание услать её подальше лёгкой улыбкой: – Скоро. Идём в спальню, тут холодно, простынем! – потянула она его прочь с балкона. Энакин не особо сопротивлялся, когда Падме уронила его на постель лёгким толчком, села рядом, наматывая прядь вьющихся волос на палец. – Днём я вновь увижу мрачного типа рыцаря–джедая Скайуокера, так что позволь хоть сейчас побыть в обществе простого человека! Энакин не сдержал смеха: – Ты неисправимая интриганка! Падме погладила себя по округлому животу: – У меня хороший стимул, пинающийся к тому же! Прославленный джедай повернул голову и, притянув ладонь жены к губам, поцеловал, уже сонно пробормотав: – Падме, ты ангел, мой ангел. Он заснул под равномерный ритм поглаживания узкой и лёгкой ладони жены по своим волосам, уткнувшись в подушку носом. Сон его более не тревожил до рассвета, когда, поднявшись, он увидел, как прикорнула рядышком Падме, тихо сопя носом. Лёгкий поцелуй в лоб – и увидеть, что на сонном лице жены появилась улыбка, а губы прошептали, пусть глаза и не пожелали раскрыться: – Удачного дня, Эни! – закутавшись в одеяло, она соскользнула в сон.

***

Полумрак комнаты для медитаций чуть рассеивался линиями света, падавшими сквозь неплотные жалюзи окон. Старший глава Совета с вниманием поглядывал на своего собеседника: молод, кровь горячая, натура бунтаря. Зря они желали попросить Скайуокера выйти шпионом при Канцлере, нельзя так. Ну, что ж, испытание на прочность это. Вот только вопрос вставал: чья это прочность? – О чём поговорить ты хотел, юный Скайуокер? Энакина в который раз передёргивало от этого обращения – "юный". Нашли юного! Он вообще–то с Дуку справился! Усталость, неопределённость будущего, этот странный, надоедливый сон – всё неподъёмной тяжестью легло на плечи молодого джедая. – Мне сон снится, магистр Йода. В который раз уже. Такой же, что был о моей маме, – с тщательно упрятанным надрывом проговорил Энакин, поникнув на мягком кресле рядом с Йодой. Ну и пусть он демонстрировал упадок воли, что неприемлемо рыцарю–джедаю и "герою без страха и упрека". – О ком сон твой? О близком тебе человеке? Заминка была мимолетной, но всё же была, Йода повёл ухом: отважится ли доверить свою тайну Избранный? Синие глаза уставились в желто–зелёные очи главы Совета: – О близком. Он пророчит смерть этого человека, а я не могу... – Энакин отвернулся, закусив губы, лишь бы не начать умолять собеседника уверить его, что метания Скайуокера пустое. Зеленоватые глаза прищурились: – Потерять его боишься ты? – вместо ответа только кивок русоволосой головы. – В движении будущее, не стоит воспринимать его как решённое, Энакин Скайуокер. Наши поступки в настоящем многое изменяют. Неверный шаг может мост разрушить, а другой – судьбу исправить. Кто умереть должен? И снова он поставил мальчика перед выбором. Что ж сделаешь, Избранный? Вся наша жизнь – выбор. Энакин молчал, в душе подавляя порыв хоть этому сухарю Йоде доверить свою ношу. Сомнения терзали его ум, страх быть непонятым останавливал язык. И, словно с обрыва в ледяную воду, закрыв глаза, с замирающим сердцем выпалить: – Я женат, магистр. Это о жене моей сон. Не могу отпустить её! – синева глаз обратилась на магистра, а Сила взметнулась в горячем призыве. Любит... Плохо для него это или хорошо? Усталый вздох сорвался с губ Йоды. – Что потерять её боишься, то и плохо, и хорошо для тебя. Стой! Не закончил я! – остановил порыв более молодого собеседника взмахом лапки маленький магистр. – Сядь на место, джедай. Не чёрств ты душой, радует то меня несказанно. Много возложил Совет на твои плечи, слишком много для молодого рыцаря. Но реалии жизни таковы, что мы невольники обстоятельств. – К чему эти речи? Снова потребуете отпустить страх?! – Отпусти, – согласился тот, кивнув, но стоило Скайуокеру в возмущении вскочить на ноги, как Сила его собеседника мягко усадила его на медитационное кресло, чуть прижав. – Выслушай внимательно, Энакин, более повторять и говорить на эту тему мы не станем: страх туманит разум, не мной это замечено и сказано! А кроме того, страх заставляет нас смотреть в одну сторону, забывая об окружающем, концентрируя внимание на объекте, который потерять боишься. Посидел бы ты, подумал в тишине, отключив все свои средства связи. Есть причины этому сну. Ищи их! Не сможешь сам, меня найди – помогу. Но искать тебе. Сбегая вниз по многоступенчатой лестнице, Скайуокер мотал головой, беззвучно ругаясь на хаттезе: нашёл у кого спрашивать! Вот чёрт... На поясе запиликал комлинк связи: Палпатин! "Тебя только мне и не хватало", – скрипнул зубами Скайуокер, но, взяв себя в руки, ответил сдержанно, что уже в пути к Сенату. Спидер, что был дан лично ему Канцлером, ожидал на стоянке. Подняв транспорт в воздух, Энакин по пологой дуге повёл его в облёт Храма Джедаев. Этот монумент всегда приводил в равновесие сумбурность души Скайуокера после любого задания, когда вопросов было больше, чем ответов. Вот и сегодня, взглянув на Храм, молодой человек вспомнил слова Йоды: "Смотреть в одну сторону, забывая об окружающем". А ведь прав маленький магистр: грешил этим рыцарь–джедай уже некоторое время, ещё до этого сна. Потерялся. Что там советовал Йода? Посидеть, подумать? Хм, идейка неплоха. Хотя это и не его стезя: голову ломать над выкрутасами Силы и общества в целом.