Есть цена всему под солнцем! (Версия 2)

Прошлое. Её прошлое было полно таких несуразиц и проколов, неправильных решений, продиктованных болью и обидой. Сперва политика и родители, которые подталкивали дочь к исполнению "долга". И она приняла этот долг, как само собой разумеющееся. Когда другие влюблялись и жили своей жизнью, она решала проблемы других, стараясь отделаться от скребущего чувства одиночества. Она была принцессой Тида, после Королевой Набу, самые высокие титулы. Принимала решения, которые часто ни с кем не оговаривала... Зачем? Демократия? Политика? Желание сделать жизнь лучше? Кому? Ведь она никогда не общалась с простыми жителями своей планеты, ей приносили прощения, устраивали аудиенции, но кто? Советники, помощники. А она смотрела на всех с высоты своего положения, привыкшая к исполнению своих приказов, снобом не была, но тем не менее высокомерие было ей присуще, что говорить! Урождённая набу, аристократка, одарённая красноречием, тем огнём, что горел в ней, маня других за нею, поддерживая её. Что ты сделала для своей планеты, Амидала? Стало ли лучше жить на ней, чем это было до тебя? В её голову не давали влезать бунтарским мыслям типа: "А почему разрешено рабство? Почему один продаётся за кусок хлеба или долги семьи? Где справедливость?" Обрезая такие вопросы одним точным движением ножа логики: "Так было всегда. И так будет в дальнейшем". А выйдя из-под опеки советников, пошла дальше по наторенной колее: Сенат, политика, дебаты, которые сейчас ей бы показались высокопарной чепухой и переливанием из пустого в порожнее, пылкие речи и вновь поддержка чьих-то чужих интересов. Голова очистилась только частично, когда она уже цинично посмотрела на своих "друзей" по Сенату, отказавшаяся от поста главы оппозиции Палпатина, может впервые подумав не о других, а о своей семье, себе, ребёнке, который должен был родиться. И увидела блеклость их порывов: "Ты предала нас! Как ты могла!" А легко. И со стороны взглянув на эту волокиту, ужаснулась: где были её глаза за столько-то лет? Амбициями её Сила обделила, а вот умом тоже выходит обошла. А ведь считала себя честной, не идущей на поводу других. Ой, дура!!! Сколько лет потеряно. И даже человек, который хотел увидеть в ней просто женщину, в конце концов сдался, приняв, что ему не по силам изменить её, привыкшую быть всегда правой, желающей, чтобы все вокруг прислушивались к ней, исполняли только её повеления, даже принадлежали ей. Пустота. Она привыкла к ней, а было больно, когда это чувство проявилось и в том, которого Падме Амидала считала своим, единственным, неповторимым, который пошёл наперекор Кодексу, запретам, ради неё! Лита заметалась и запуталась в своих мыслях, обнажающим её пустоту. Души, намерений, сердца. Она не стала понимать Энакина, когда он решил поменять свою судьбу, потому что... ОНИ БЫЛИ НЕ ЕЁ РЕШЕНИЯМИ! Мальчишка с Татуина, прежде смотревший с обожанием, стал взрослее, а она хотела его лишь мальчишкой, ведь со взрослым надо было считаться, идти на компромисс с собой и им, это было выяснено в то утро, когда они всерьёз рассорились по пустяку. Она помнила свой крик досады, брошенный ему в лицо: "Он! Он. ОН! А где место мне, Энакин? Сама не поняв, что эти же мысли могли приходить и в его голову, когда она вечера на пролёт говорила молодому джедаю про достижения в Сенате, забывая спросить, чем же он занимался и как сама скучала без него. Плохо видеть своё отражение в другом, но ещё хуже, если ты, идя на поводу боли, начинаешь причинять боль своей половинке.

***

Прохладная ладонь легла на покрытый каплями пота лоб, метавшейся в горячке женщины. Ему всегда было плохо, если было плохо ей. Он не смог поменять свои предпочтения, даже спустя много лет. Отпустил её, чтобы обезопасить, но это помогло на несколько лет - и всё заново. Стоило бы навсегда оторвать её, эту привязанность, но как? Она, дети... Мог завести других детей, не захотел. Может потому, что с детства перед глазами стояли лишь её улыбка, карие лукавые глаза просто Падме, не королевы, не сенатора, а просто Падме. - Ты бы поберёг себя, Энакин, а то выглядишь, как тень. - Врачи сказали, что это кризис. Если она справиться, то... Палпатин подошёл к нему ближе и оторвал руку от лба набуанки, сильно сдавил пальцы, препятствуя сопротивлению ученика. - Ты ей мешаешь. Она может всё принять, но без тебя. Это будет её решение, не твоё желание, её, понятно? - серые глаза смотрели жёстко. - Пора вам поговорить друг с другом, хватить играть в беглецов, и без того дел натворили, словно маленькие! Я могу понять твоё намерение, когда ты решился исключить её из политики в дни становления Империи, чтобы ни я, ни оппозиция не смогли использовать её в качестве прикрытия. Это был великолепный ход, но она же обыграла тебя на твоём же поле, не так ли? Я много лет считал, что она мертва воистину, пока не понял, что ты чему-то тайно рад, в тебе проявилась та напористость и желание жить, что была присуща тебе прежде. Дети, не так ли? Ты их нашёл. - Давно вы это знаете? - повернул голову Вейдер, поглаживая тонкое запястье Литы, которая вздрогнула от этого прикосновения. Набуанец покачал головой: - Были бы мне нужны твои детки, то я бы вряд ли стал спрашивать твоего разрешения. Я долго играл против джедаев, Энакин, так что обыграть тебя у меня получилось бы с первой попытки. Но моей целью была не она и дети, ты. Ты и принятие моих намерений. Вместе с Амидалой ты был опасен, она такой же политик, как я, но для меня было большим сюрпризом, когда ты внезапно начал охладевать к ней после её ухода из оппозиции. И, пусть это было твоей великолепной игрой, я не смог этого просчитать: преклоняюсь перед твоими талантами. Не знал, что ты способен на подобное. - И что теперь? Серые глаза Императора уставились на успокоившуюся Литу: - Решение одного существа. Ведь дети примут своего отца в любом случае. Особенно мальчишка. - И вы не вмешаетесь? - Если не справишься сам, только тогда. Повстанцы знают, кто она такая, знают, кто ты. Это плохо, но, опять таки, с некоторыми допущениями и хорошо. - Опять политика. - Накори тебе уже не нужна или ты собираешься на двух стульях сидеть? Она должна так же быть в курсе твоих намерений. Ты заморочил голову и той, и этой женщинам, а представь, что будет, если они вдвоём ополчатся против тебя? Лаэда была твоим секретарём слишком длительный срок, ну и не только секретарём, а вот Лита может и не принять такого участия. Себялюбка и гордячка, даже теперь. Смягчённый вариант тебя, но более закрытый. Думай, как найти выход. Пару недель спустя. Дрожащие пальцы застегнули молнию на боку платья, которое принесли для неё. Лита вздохнула, бросив мимолётный взгляд на себя в зеркало. Вопли Лаэды, которая решила, что её впустят в палату Литы без всяких сомнений, до сих пор стояли в ушах: - Ты ещё пожалеешь, что не сдохла, Найтери! Я гарантирую тебе это! Поспешивший на выручку Хан едва не получил по лицу за настойчивое желание увести бушующую секретаршу прочь из больничного крыла, но достаточно резко напомнил, что в противном случае о подобном нарушении он вынужден будет доложить милорду: Найтери является его агентом, только Вейдер имеет право приказывать ей. И на осторожный вопрос выглянувшей после ухода Лаэды Найтери Соло только покачал головой: - Я только знаю, что два дня назад милорд имел разговор с Накори, а что они там обсуждали - потёмки, могу сказать, что Лаэда после этого разговора была сама не своя. - Но я-то тут при чём? Именно в этот момент приблизившийся к ним Тарен глянул на Литу вопросительно: - Леди, а вы что-нибудь помните из того разговора в палате лорда Вейдера? - Не сильно чётко, он нёс какой-то бред, только и всего. Мой первый муж мёртв вот уже шесть лет. Она досадливо дёрнула плечиком и захлопнула дверь палаты, уже не увидев, как переглянулись адъютанты. - Кажется, вскоре Дворец потрясение ждёт то ещё! - Не сильно вовремя, к сведению. Только боя двух фавориток и не хватало, - пробурчал Хан, заглянув в принесённую деку и возмутился, - Э, Тарен! Я не стану подобное ей на подпись нести, сам ступай! - Ты хам, кореллианец! Так меня подставлять!.. Я лучше препоручу это вон Эрику, пусть ему нервы треплет. Ей казалось, что проходившие мимо сотрудники смотрят на неё как-то странно, но мотнув головой, отбросила такие размышления прочь. И засев за просмотр документов, почти тут же получила приказ явиться в кабинет лорда, отчего желание смыться отсюда и подальше было отчётливее некуда, ведь ей придётся миновать пост секретаря Вейдера, а вот только стычки с Лаэдой ей и не хватало, для довеска. Каково же было удивление, когда на встречу ей встала пожилая дама, сухо произнёсшая, что лорд примет её незамедлительно. - Простите, а Лаэда Накори где? - Госпожа Найтери, спросите это у лорда Вейдера, только он может дать вам такой ответ. У Литы в голове мелькнула интересная картинка, после чего она потёрла руки друг о друга, покачав головой: нервы стали ни к с... хатту, покосилась она на дверь покоев лорда, вот и шарахалась от всякой тени. В кабинете стоял полумрак, в углу тихо гудел голограф, давая на обозрение картинку какого-то озера, в обрамлении гор. Лита вгляделась в изображение и стиснула зубы, поведя глазами в попытке обнаружить хозяина этого кабинета. А изображение тотчас изменилось, дав полный ряд слайдов, который заставил Литу стиснуть кулаки. Вот смущающийся парень, рядом с уверенным мастером-джедаем, а это уже было во времена войн Клонов: более резкие черты, взгляд, который много видел, а вот здесь Энакин Скайуокер в статусе телохранителя Канцлера Палпатина. Предпоследней картинкой было его лицо крупным планом незадолго до покушения на Мустафаре: властное выражение лица, ледяной взгляд на осунувшемся и резком лице, что-то сейчас напомнивший Лите из недавнего прошлого. Последней каплей был катафалк, где на белоснежном бархате чёрная туника была мрачным всплеском. И лицо мужчины, которого она не желала бы видеть мёртвым. А если бы я тогда не совершила того взрыва, то может быть... - Зачем? - глухо обронила она, прислонившись спиной к стене, продолжая смотреть на замершую картинку. Раздался щелчок, а после слайды Энакина Скайуокера сменились на изображения Падме Амидалы Наберрие. Королева в Сенате, взывающая о помощи к своей планете, после решительная сенаторша на фоне своих сподвижников, взгляд непримиримый и отстранённый, а тут она же, но уже улыбающаяся на фоне того же озера на Набу, а напоследок Амидала в сером с чёрной накидкой платье на приёме в честь Императора Палпатина рядом с первым лордом Империи - Энакином Скайуокером. А после взрыв, больше похожий на рисунок, но такой чёткий, словно... Лита зажмурилась, вновь пережив этот момент. - Вот и я спрашиваю: зачем? - прозвучал тихий мужской голос. - Свет! Она уставилась на спину вставшего из кресла с высокой спинкой мужчины, что-то в развороте плеч знакомое мелькнуло, но она вновь помотала головой. - Семь лет, как Падме Амидала признана погибшей в терракте, а я вижу её перед собой. Вот и спрашиваю: зачем причинять боль тому, кто жил ради вас? - голос ледяной, усталый. И знакомый. - Это было в прошлом. Амидала никогда не вернётся, а почему - вас интересовать не должно. Мужчина невесело рассмеялся: - Вы уверены? Вы не ослышались, когда тот человек в палате лорда сказал, что ваш супруг не погиб, пусть и тешите себя надеждой, что это галлюцинация. Это было бы удобно, правда? Вы стремились показать, что вы сильны? Или так желали его наказать за то, что он выбрал Империю? - Я никому ничего не обязана объяснять! - боль заставила стать жёсткой, надев её, как броню, она старалась забыть мёртвое выражение лица Энакина Скайуокера. Лорд резко обернулся, пригвоздив её к месту пылавшими яростью синими глазами: - Мне вы вынуждены будете всё рассказать, мадам! Мне надоело быть мёртвым! Рухнуть на пол на подкосившихся ногах, уставившись во все глаза на это исказившееся лицо. Мне надоело быть мёртвым. Она была оглушена этими словами. Надоело быть... Вейдер. Ситх. Муж? Только не... - Долго приходить в себя я не дам. Я жив, в силу причин вынужденный скрыть себя вон в этих доспехах, прячась, потому что у меня врагов хватает. А ещё у меня есть живые дети, которые воспитывались вдали от меня женщиной, что клялась быть моей супругой не смотря ни на что. У неё получилось сказать фразу не с первого раза, но и она была только сдавленным шёпотом: - Тогда вы говорите не обо мне. Амидала умерла, я - не она, не верите, спросите Оби-Вана Кеноби. - Я уже спрашивал. Мне ваши ответы нужны, Лита Крит. - Что нового я могу сказать вам, милорд, когда уже и так много чего сказано было? - она восстанавливала себя заново, кутаясь в эту правду, словно в поисках себя. Вейдер сделал несколько шагов к ней, протянув руку: - Скажи правду. Она мысленно повторила про себя эти слова, улыбнулась. Правда. А что есть правда? Что помнит всё, что было во времена их обмана и тайного брака? Что понимает, только сейчас понимает, что думала до рождения детей о себе, забыв совершенно о нём? Что часто после появления на свет сына и дочери останавливала себя на слове "почему?". Почему не вернулась к нему, заставляя мучиться. Почему гнев и боль заставляли её двигаться вперёд. Почему детей оставила без отца, а его без них. Потому что помнила. Не забыла. И не простила. "Если ты моё сердце, то что мне - вырвать его, чтобы ты мог жить?" В склонившемся к ней человеке мало что осталось от прошлого Энакина Скайуокера. Точно так же, как в ней не осталось ничего от Падме Амидалы. - Прости меня, но я не умею прощать. В своём кабинете внезапно встревожился Палпатин, ощутив, что в это мгновение что-то пошло не так, а заглянув на краткий миг в будущее, ужаснулся, вцепившись в подлокотник кресла. То, что должно было стать единым пошло трещинами, разлетаясь на мелкие осколки. Император связался с кабинетом своего лорда, но тот ответил не сразу. - Повелитель. - Что произошло? Что? - Может быть, услышал правду... которую лучше бы не слышал. Палпатин сжал дрожащими пальцами переносицу, стараясь сдержать крик. - Где она? - Ушла. Сказала, что не умеет прощать и ушла. Я ничего не понимаю, учитель. - Тогда тебе полегчает, если скажу, что такого не должно было произойти?! Это не твоя вина, Энакин, я не сумел предвидеть, что она пойдёт на такой разрыв с тобой. Её дети должны были остановить и ты. Но этого не произошло. Что теперь я даже не представляю. Палпатин взглянул на появившегося по его вызову адъютанта Триша, внимательно вглядывавшегося в серые глаза Императора. - Твои видения такого же толка? - Она пойдёт отсекать все нити, что связывали её с прошлым. А детей специально оставила под охраной отца. - Вернётся? - настойчиво спросил Сидиус. Парень только качнул головой: - Лорд Вейдер тоже её прошлое. Набуанец откинулся на спинку своего кресла, крепко потерев лоб, выдохнул: - Её прошлое не Вейдер, а Скайуокер. Она пойдёт по его пути, подстраивая под себя. Амидала никогда не признает себя ниже Вейдера, равной - да, но не слугой. Как ты сказал несколько лет назад: "Она будущее Империи"? - Слова были другими, повелитель. "Она правит будущее". - Что ж, именно это она и отправилась делать. Об относительно мирных днях, кажется, пора забыть, - прошептал Палпатин, крепко призадумавшийся дальнейшему пути бывшей набуанской королевы.