Рита,

Бумагу рисовую рвет на углах перо и пачкает кляксами тушь, Недописанный златокудрый мальчик вычерчивается на свету, Нависнув над грудью его, застывает кончик карандаша У него глаза-небо и волосы-кудри из подсолнечных лепестков, А потрепанный хлопковый шарф выглядит сказочно и легко, Не дорисовано сердце его, чувства его и душа Мимо него, насвистывая, проходит недописанная девочка из эссе, У нее нет голоса - о нем должны были написать в конце Она пересеклась с ним взглядом и, грустно кивнув, ушла. Гелиевый шлейф за ночью тянется - изящный и кружевной, Недорисованный мальчик думает: Он ведь почти как живой; И всё размышляет, а жив ли вздох его, жив ли шаг? И он молчаливо смотрит, как веселятся чернильные псы, Почти настоящие волны моря всё касаются ног босых Он думает, что, видимо, тоже почти настоящ, а жаль У него руки-мрамор и даже щёки из бледно-розового миндаля, Но здесь не дописаны чувства и ясный росистый взгляд, Он не знает, к какому мастеру за сердцем бежать Вот кто-то садится, возвышается, сжимает перо и макает в тушь, Недописанный златокудрый мальчик показывается на свету; Нависнув над ним, застывает кончик карандаша. 5.11.14