Non existent

Сегодня он предстает перед Себастьяном в совершенно ином виде. Детектив и раньше задумывался о том, как бы выглядел Рувик не изуродованный пламенем и собственной ненавистью. Он видел его только на детском фото и в его собственных воспоминаниях. А сейчас перед ним стоит совершенно другой человек. Призрак, которого не существует и даже более-никогда не существовало. И он подходит к нему все ближе и ближе, развеивая подозрения о фантоме. На нем все та же потрепанная и испачканная кровью белая одежда. Но капюшон не закрывает, теперь уже, отросшие светлые волосы, а под накидкой не видно обожжённой гниющей плоти, только бледная кожа. Себастьян видит перед собой красивого молодого человека, совсем не похожего на мужчину своего возраста. Рувик ничего не делает, лишь стоит и наблюдает за детективом, склонив голову набок. На его лице ухмылка-ему нравится, с каким интересом разглядывает его Себастьян. Именно на это он и рассчитывал – заставить Себастьяна обратить на себя внимание. «Раз уж мы заперты здесь вдвоем, то я хочу раскрыть все грани возможного. Я хочу играть с тобой, хочу являться тебе в самых различных образах и ролях, чтобы возбудить твои эмоции, а затем наблюдать за тобой. О да, это будет интересный опыт, детектив». Себастьян, несомненно, удивлен. Его глаза, по обыкновению равнодушные, сейчас наполняет блеск. Он протягивает руку и невесомо дотрагивается до голой груди. Мозг подкидывает картинки с изображением настоящего Рувика, на долю секунды заставляя сомневаться. Фантомно он знает, какие ощущения ждут его, но рука, коснувшаяся плоти, ощутила лишь прохладную гладкую кожу. Сначала он касается ключиц, проваливаясь пальцами в небольшое углубление у шеи. Ведет еще выше, подбираясь к скулам и подбородку, а затем вновь опускается к груди, ведет руку левее, задевая небольшой темный сосок. Рувик резко вбирает в себя воздух, вздымая грудь, но Себастьян уже опустился к его животу, надавливая на мягкие мышцы. Все это он делал с интересом врача, который осматривал больного ребенка. Но для Рувика, как и для ребенка, подобные прикосновения были чужды. Он хотел всего лишь поиграть, но не учел он, что игра может превратиться в ловушку для него самого. Но ему наплевать. Поэтому он хватает своими руками ладонь детектива и сильнее прижимает ее к своему животу, ощущая восхитительное тепло, разливающееся внутри. Себастьян, наконец, поднимает на него взгляд, рассматривая теперь лицо без единого изъяна, без обугленной и свисающей кожи. Его голову теперь украшают блондинистые волосы, как в детстве, а не открытое полушарие мозга. Глаза светлые, пронзительные, смотрят на него и ждут, но плескается в них отнюдь не спокойствие. Рувик напряжен, его дыхание тяжело. Он похож на раздразненного хищника, готовящегося к атаке. Себастьян свободной рукой обхватывает его острый подбородок, и какое-то время просто смотрит в глаза напротив. Но затем его хватка становится сильнее, сдавливает челюсть, а на губах появляется злой оскал. Как же ему хочется раздавить в своих руках эту голову, раскрошить череп, отомстить этому ублюдку. Но вместо этого он целует бледные губы, кусает их, желая окрасить красным. Рувик не сопротивляется, покорно принимая боль, которой ласкает его Себастьян. Это его первый поцелуй, и когда он чувствует на языке собственную кровь, то думает о том, что это самое сладкое из всего, что он когда-либо пробовал. И он знает про ненависть Себастьяна, хотя он и ведёт себя хладнокровно и сдержанно. Все его поступки и слова тщательно обдуманы. Себастьян смирился со своей участью, но не сломался перед неизбежностью. Он принял это и продолжает жить в мире, который создал для них Рувик. Это восхищает, будоражит и возбуждает. Питаться его ненавистью, упиваться болью, которую он хочет причинить виновному в своем заточении. Рувик победно усмехается и смеется сквозь поцелуй. Себастьян резко отрывается от него и смотрит на кровь, капающую между губ, которые он только что сминал своими губами, а они растягиваются в улыбке, обнажая кровавые зубы. Но смех прекращается, а рот наполненный кровью вновь становится чистым. Себастьян утирает рукавом рубашки свои губы, зло сплюнув остатки на пол. А Рувик торжествует - он сумел зажечь огонь в глазах детектива, но это еще не все. Это его игра, и он доведет ее до конца. Одно прикосновение и они уже в другом месте. Особняк Викториано, комната Рубена. Себастьян навсегда запомнил это место: бесконечно длинные коридоры с обшарпанными стенами, побитые углы, за каждым из которых подстерегала опасность, мусор и грязь, кровь и мясо, безумие и утрата...Здесь же он узнал и о прошлом Рувика. В этой комнате слишком тихо, свет приглушен, окна закрывают плотные алые шторы. Теперь здесь не так грязно, как в прошлый раз, и Себастьян думает, что здесь довольно симпатично и уютно. Он обращает внимание на Рувика. Тот подходит к своей кровати и небрежно сдергивает с себя свою накидку, обнажая бледную спину, все такую же чистую и гладкую. Рувик довольно худой и щуплый, но почему-то Себастьян не может оторвать от него взгляд. Мужчина смотрит пристально и серьезно. Он слукавит, если скажет, что тот поцелуй не вызвал у него никаких эмоций… «Столько времени прошло со смерти моей дочери и исчезновения жены. Я так давно уже попал в этот безумный мир, созданный психопатом, который не может меня отпустить, а выпускать не хочет. Никогда бы не подумал, что буду скучать по людям, по своей работе, по напарникам… Все это до сих пор кажется мне ненастоящим. Но сейчас…» Что Рувик сделал с ним? Это его новый фокус, очередной трюк? Ноги сами подводят его к краю, к абсолютной безвозвратной пропасти, и когда он вновь ощущает под пальцами мягкую плоть, то понимает, что это-конец. Но он уже не может остановиться. В его руках млеющее изнемогающее по ласкам тело, которое кажется совсем невинным и чистым. И от этого хмелеет голова, закладывает уши, сердце сбивается с ритма. Себастьяну это нравится. Нравится касаться, сжимать и гладить. Нравится смотреть, как вздрагивает под его руками этот демон. Поэтому он не торопится, не спешит закончить, а жаждет растянуть эти мгновения. Его мозг вновь посылает ему тревожные сигналы о смысле происходящего, но он не хочет слушать. Он поддался эмоциям, впервые за последнее время, и он уже не может этого остановить. Рувик совершенно не ожидал такого напора от детектива. И он тоже отчетливо понял, что не в силах воспрепятствовать происходящему. К тому же, руки Себастьяна такие теплые и умелые, они знают намного больше, чем думал Рувик. Теперь уже именно эти пальцы играют с ним, заставляя повиноваться каждому их прикосновению, выгибаться в ту сторону, в которую их поведет. Он специально принял этот облик – несуществующий, вымышленный, ненастоящий, но зато теперь он может чувствовать. Чувствовать боль и наслаждение. В этой комнате нет времени. А за пределами комнаты-не существует ничего. Себастьян и не заметил, как его губы уже целуют острые плечи, кусают длинную шею под светлыми волосами. Его руки ненасытны - они спускаются ниже, надавливают на плоский живот, перемещаются на бока, сжимают сильно - до красных отметин. На секунду остановившись у самого края белых штанов, лишь кончиками пальцев дотрагиваясь до кожи, скрытой тканью, они продолжают свой путь ниже. Мужчина благоговейно вздыхает, дотрагиваясь до гладкого лобка, впитывая жар этого места; чувствует тяжесть на своем левом плече и слышит едва различимый стон. Плоть под его руками тверда, она пылает и требует ласки. Но Себастьян продолжает играть с этим неопытным телом, лишь мимолетно касаясь руками там, где больше всего жаждет этого Рувик. Он еще раз кусает тонкую шею, оставляя след от зубов, а затем отпускает и отходит. А у Рувика кружится голова, и ему необходимо несколько секунд, чтобы прийти в себя. Он не поймет в чем дело, а когда оборачивается, то видит, как Кастелланос уже бросает свою жилетку на пол. Следом на нее падает рубашка и ремень брюк. Тело Себастьяна совсем иное – смуглое, жилистое, не такое гладкое из-за темных волос на животе. Рувик жадно смотрит, сглатывает слюну, наполнившую его рот. Определенно, это лучше тело из всех, что когда-либо побывали в его власти. Он протягивает свою руку, желая, чтобы Себастьян подчинился его воле, во что бы то ни стало. Но этого и не нужно, мужчина подходит сам и заключает тонкое тело в кольцо своих сильных рук, с силой притискивая к своему. И вновь сводящий с ума безумный поцелуй. Себастьян, по-прежнему, напорист и груб, но и Рувик теперь принимает этот вызов. Никто из них не хочет сдаваться в этой маленькой битве сплетенных языков и сталкивающихся губ. У Себастьяна сбивается дыхание, когда Рувик немного меняет правила их игры, и теперь уже детектив чувствует прохладу от тонких пальцев, ласкающих его тело. Кожа демона холодна снаружи, и Себастьяну приходит на ум мысль, что она как замок, барьер, сдерживающий смертоносное пламя, ад, который бушует внутри, неподдающийся никакому контролю. Ему не страшно, и он не боится выпустить его. Не боится сломать этот барьер. Себастьян толкает призрака на кровать, избавляет от штанов, разрывая на части остатки грязной белой ткани. Рувик тоже хватается за брюки детектива, дергая с такой силой, что материал расходится по швам. Тянет к себе, на себя. Впивается губами в крепкую шею мужчины, цепляется бледными пальцами за широкие плечи, сжимает своими ногами его бока, притягивая ближе. Себастьян полностью накрывает собой Рувика, подхватив того руками под спину, сжимая ладонями плечи.Сжимает с такой силой, что дышать становится невозможно. Целует тонкие губы до беспамятства, возбужденно и шумно выдыхает. Между их телами вспыхивает пламя. Страсть, похоть, ненависть. Еще ближе, крепче, плотнее... Заветный глоток воздуха на мгновенье отрезвляет разгоряченные головы. -Рувик,- шепчет Себастьян, перемещает руки на узкие бедра, раскрывая их сильнее для себя, подхватывает под поясницу. Рувик такой худой, что он может обхватить тонкие бока пальцами, надавить большими на впалый живот и услышать судорожный всхлип. И прежде чем Себастьян продолжает, до его слуха доносится голос, такой тихий, что ему приходится затаить дыхание, чтобы разобрать: -Рубен. Меня зовут Рубен, - детектив смотрит в прозрачные глаза напротив, и он готов поклясться, что видит их впервые. Тонкое тело выгибается дугой и напрягается, как струна, когда Себастьян начинает. У Рубена кровь стучит в висках и бешено колотится сердце в груди. Но он не издает ни звука, даже когда детектив перестает сдерживать себя. Движения грубые, быстрые, размашистые. Себастьян не намерен нежничать, он - мужчина, изголодавшийся по человеческому теплу и сейчас, получив его, жаждет насытиться. А Рубен чувствует только боль. Это его первый раз, ни на что другое он не рассчитывал. Поэтому он улыбается каждый раз, когда Себастьян разрывает его внутри. Он специально подается бедрами навстречу, полностью ощущая в себе чужую плоть. От этого его рот наполняется слюной, а глаза застилает темная пелена. Его губы вновь пленяет поцелуй, а движения внутри его тела замедляются, переходя на новый, плавный и размеренный ритм. Рубен вынужден запрокинуть от наслаждения голову и издать первый пронзительный стон. Боль отошла на второй план, и теперь ее полностью затмевает собой неописуемое наслаждение. Себастьян упирается одной рукой в постель над головой Рубена и привстает. Он смотрит на пронзенное стрелой удовольствия тело под собой, отмечает напряжение мышц, тонкие руки, которые беспомощно хватаются за его плечи и предплечья, царапая короткими ногтями кожу, и как влажные светлые волосы завитками липнут к лицу. Себастьяна вновь посещает мысль о том, что это не может быть реальностью. Рувик не может сейчас лежать под ним, стискивая своими ногами, покорно позволяя вторгаться в свое тело. А сам он не может склоняться над этими губами, жадно, страстно и пылко целуя. Рубен сам тянется к своему любовнику, приподнимается на руках, прижимаясь к нему грудью и животом, все так же ощущая порывистые и сильные толчки внутри. Но теперь он требует к себе больше внимания, безмолвно просит, а Себастьян внемлет, перехватывает одной рукой худую спину, полностью усаживая Рубена на свои бедра, а второй сжимает и ласкает его между ног. Теперь Рубен сам может задавать темп, сам может руководить, и Себастьян предоставляет ему эту возможность. Он начинает двигаться в такт быстро ласкающей его руке. Но плавность в движениях быстро пропадает, и они становятся дерганными и резкими. Рубен сбивается с ритма, тяжело дышит. Но он в восторге. Ему так больше нравится - так он глубже ощущает в себе Себастьяна, хотя, похоже, эта роль для него еще тяжела. Поэтому Себастьян вновь кладет руки на бедра Рубена, а тот, не сопротивляясь, лишь плотнее жмется к нему, обхватывает руками шею, прижимается к губам и полностью вверяет свое тело другому. А детектив утыкается лбом в мокрое плечо, снимая губами соленую влагу, взамен оставляя на том месте свои отметины. Что-то идет не так. Себастьян не сразу замечает это, даже когда его рукам все чаще начинает попадаться изрезанная буграми кожа. Они почти оба подошли к самому краю. Еще немного, еще пара совместных движений. Себастьян поднимает голову и наблюдает за Рубеном в последние мгновения: запрокинутая голова, по обнажившейся шее стекают капли пота, приоткрытый рот, зажмуренные глаза. Но что-то начинает меняться. Белая кожа вспухает и темнеет на тех местах, где были ожоги, вздуваются вены и появляются кровоподтеки, а светлые волосы выпадают и осыпаются на постель. Рубен вновь становится Рувиком, только сам этого не понимает. Себастьян наблюдает за этим уже из-под ресниц, так как волны удовольствия накатывают с невообразимой силой, накрывая обоих любовников с головой. Последнее, что слышит Себастьян – это стон или скорее крик, в котором едва различаются торжествующие нотки.

***

Себастьян сидит на кровати вновь разгромленной и грязной комнаты. Демон стоит рядом и разглядывает потрепанную обгоревшую фоторамку, которую держит в руках. -Кто на ней? -Рубен и Лаура. Очень давно, - Рувик кладет фотографию лицом вниз, как-то бережно и аккуратно.