Fool Me Once...

      Пробуждение было не из приятных: голова гудела, в глазах рябило. Приоткрыв очи, я неторопливо приподнялась на локтях и заметила, что находилась в каком-то странном месте. За некрашеным столом возле окна сидел парень лет двадцати. Облокотившись на стол и подперев голову кулаком, он спал. Огарок сальной свечи, воткнутый в баночку из-под помады, освещал его черные, как ночь, волосы, прямой нос, бледные щеки, тонкие черные брови, нависшие над закрытыми глазами, а из очей, подобно слезам, спускались две темно-зеленые дорожки…       На одной из кроватей, непрерывно тянувшихся вдоль стены, на меху лисьей шубы спала девочка, в коричневом платьице и в длинных черных чулках. Лицо её было бледно, волосы огненно-рыжи, плечи узки, все тело худо и жидко. Она крепко спала и не чувствовала, как полукруглая гребенка, свалившаяся с головы, резала ей щеку. Кого-то она мне напоминала, вот только кого?       На дворе шумела непогода. Темные окна дрожали от сырого западного ветра. Крупные хлопья снега, сверкая белизной, ложились на стекла, но тотчас исчезали, уносимые ветром. Дикая музыка становилась все сильнее. Стоп! Какой еще снег в июне месяце? Что это за место такое?       После долгого молчания девочка вдруг заворочалась и пробормотала:       — Папа… папа…       Парень внезапно пробудился и засеменил к девочке.       — Ты не спишь? — спросил он. — Чего ты хочешь, Химе?       — Плечо болит! — девочка огласила комнату неприятным плачем.       Брюнет махнул рукой и перевел взгляд на меня. Я лишь передернулась и потупила взгляд в пол.       Зеленоглазый, неторопливо переступая с ноги на ногу, направлялся в мою сторону. Остановившись в паре шагов от меня, парень тихо выдохнул и прикрыл сонные глаза рукой. Его холодные, казалось, на вид от белизны кожи пальцы, невесомыми касаниями дотрагивались моих пылающих жаром щек, тем самым контрастируя ощущения, полученные ранее. Быть может, я что-то и сказала бы, не будь так удивлена действиям незнакомца. Мои алые губы уже были раскрыты и готовы что-то произнести, но им не дало легкое касание уст брюнета. Раскрыв большие глаза цвета корицы, я быстрыми движениями отстранилась от зеленоглазого спутника.       Он, казалось, остался невозмутим к моим действиям. Возмущению, как и интересу к этому происшествию, не было предела, но толику страха было легко заметить в моих глазах. Углядев мою реакцию, парень ухмыльнулся, но спустя пару мгновений был уже не заинтересован во мне и снова присел к рыжеволосой девочке. Сейчас же его начала немного напрягать эта несчастная гребенка, и белокожий ловким движением руки снял ее с лица малышки. Забившись в уголок, я мысленно помолилась и была готова ко многому.

***

      — Химе-чан, постой, — пытаясь угнаться за пронырливой девчушкой, тараторила я.       Тяжело вздохнув, я вспомнила тот быстрый разговор с Улькиоррой Шиффером (а именно так звали этого таинственного брюнета). Он оказался полушинигами, а по совместительству и моим спасителем от кучки дебилов в лице Грея и еще пары амбалов, любезно пришедших на помощь ледяному волшебнику ради «дел Гильдии». Зеленоглазый был умен и очень обходителен ко мне, приютив под свое крыло потерявшую сознание жертву Фулбастера­­.       Громкий треск осведомил о том, что на одну вазу в этой доме, а вернее этой комнате, стало меньше. Выдохнув, я быстрым шагом направилась на звук. Открывая дверь, я думала, что когда поймаю эту непоседу, то попросту привяжу ее к стулу. Раздался оглушительный детский плач. Прибавив скорость, я перешла на бег. Наивное детское личико, с которого градом стекали слезы, меня словно током дернуло. Вся злость и ярость куда-то испарились, оставив после себя лишь беспокойство за глупое детское любопытство.       Рыжеволосая принцесса смотрела на меня полными слез глазами, из ее кисти виднелись краешки прозрачного стекла, каплями стекала кровь, оставляя после себя алые дорожки. Оглядев ее, я приметила, что в босую стопу ребенка впился небольшой осколок и доставлял ужасное неудобство при ходьбе.       Сжалившись над ней, я подняла ее на руки и понесла в спальню. Медленно опустив ребенка на кровать, я побежала за аптечкой. Не найдя в доме Шиффера хоть что-то слегка напоминающее коробочку с лекарствами, я слегка приуныла. Но позже меня осенила мысль. На кухне, возле обеденного стола, в шкафу стояла бутылка саке. Если нет антисептика, можно использовать и это подручное средство.       Тяжело вздохнув, я направилась за бутылочкой алкоголя, заодно подыскивая что-то смутно напоминающее салфетку. Прихватив голубой кусочек тряпицы, я быстрым шагом направилась к малышке.       — Муся-Муся! — раздался детский плач.       Я прибавила шагу, переходя на бег, и наконец оказалась в спальне рядом с Орихиме. Девочка сидела на постели и не могла успокоиться. Быстрыми движениями я смочила тряпочку в саке и принялась обрабатывать раны. Химе старалась вести себя смело и почти не кричать от боли, но, увы, пару раз мне пришлось остановиться, ведь Иноуе пыталась меня оттолкнуть. Закончив с обработкой, я облегченно посмотрела на ребенка, осколки были выудины из ее тела, и вставать на ноги ей было полегче, но все так же неудобно. Оторвав немного ткани с синих шортиков, я обмотала ножку и руку рыжеволосой.       — Ма…ма, — заикаясь произнесла сероглазая, — мама! — уверенней произнесла Орихиме и прижалась ко мне.       Сказать, что я была удивлена, — значит ничего не сказать. Погладив принцессу по голове, я легко поцеловала ее в лоб, пытаясь не оставить жесты девчушки безответными.

***

      К вечеру мы с Орихиме успели прочесть две сказки о принцессах и огнедышащих драконах. Как ни странно, в этом доме можно было найти все, что угодно. Хочешь бутафорский меч? Нет проблем. Хочешь сказки о принцессах? О чем речь! А вот когда дело заходит о чем-то важном, типа аптечки, то уж простите, нет такого в нашем доме.       Часы оповещали, что уже около одиннадцати часов вечера. Взглянув на Химе, я решила уложить ее спать, пообещав еще одну сказку. Тяжело вздохнув, я принялась читать уже почти наизусть заученный текст.       — И жили они долго и счастливо, — облегченно вдохнув, я закончила повествование.       — Очень долго? — с улыбкой посмотрела на меня сероглазая.       — Очень-очень.       — Муся? — взглянула на меня Химе, держа мою руку.       Она смотрела на меня полными любви глазами. Ее непринужденное детское личико, словно яркий фонарь, освещало эту темную и мрачную комнату. Несмотря на всю холодность серых очей, глаза Иноуе казались теплее дневного солнца. Огненно-рыжие волосы, рассыпаясь по серой подушке, обдавали ее золотистыми оттенками.       — Да, солнышко, — улыбнувшись, отозвалась я.       — Я ж со мной, — притягивая меня к кровати, протянула сероглазая.

***

      В темное помещение тихими шажками прошествовал брюнет; его зеленые глаза, словно огни, можно было легко разглядеть в темном помещении. Он медленно, переступая с ноги на ногу прошел в первую и единственную комнату в этом доме, предназначенную для сна.       При взгляде на спальню его вечно меланхоличное лицо растянулось в широкой ухмылке. Перед ним на маленькой односпальной кроватке предстала блондинка, прижимающая к себе худое и маленькое тельце рыжеволосой дочери. Хотя, вернее было бы назвать Химе подопечной, ведь, после победы над Айзеном, Иноуе очень привязалась к своему тюремщику.       Местами холодные, а моментами теплые разговоры с Шиффером привносили в скучные и однообразные дни Орихиме в Лас-Ночес частичку жизни и веселья. Когда же Куросаки лишил Кварту эспады жизни, в груди Иноуе образовалась брешь, которую она не сумела ничем заполнить… Поэтому спустя два дня она пошла на риск, используя отрицания реальности, воскресила своего зеленоглазого друга. Но кто бы знал, чего ей стоило его возвращения. Обычное использования ее техники лишь забирало немного реацу, а в случае с Улькиоррой, сероглазой пришлось расплатиться с техникой своими годами.       Чем дольше она использует свое волшебство, тем моложе становится; к самому воскрешению Шиффера Иноуе уже выглядела не меньше, чем на три года.       Очнувшись и увидев рядом с собой трехлетнего ребенка, брюнет очень удивился, но когда рыжеволосая, обняв его, со слезами на глазах прокричала: «Папочка, я так тебя люблю!» — Шиффер догадался, что это Иноуе, и просто погладил ребенка по голове, осознавая, что она пошла на подобный риск ради него, но искренне недоумевал, зачем она сделала это. Позже свыкся с тем, что теперь Химе его«дочурка», и спокойно отвечал, когда девочка звала его отцом.       Девочка хоть и потеряла свои годы, но память оставалась при ней: она знала всех и каждого, помнила, как была влюблена в Ичиго, но возвращаться в мир живых не торопилась. Скажу одно: ее больше прельщало путешествовать с Улькиоррой по мирам, считая Шиффера своим единственным родным и близким человеком.       Спустя полгода путешествий с брюнетом, в Обществе Душ решили, что после таких потерь им можно прибегнуть и к помощи эспады, ведь они сами по себе не были против шинигами, а попросту выполняли приказы Соске. Когда Ямомата поймал Шиффера, он всячески защищал новоиспеченную дочку от главнокомандующего, но после получил предложения о формировании нового отряда бывших эспадавцев. Конечно, по своей воле зеленоглазый никогда бы на такое не согласился, но когда ему намекнули, что от предложения отказываться не стоит, с опаской согласился привести в академию шинигами выживших вастр-лордов и прочих высших пустых.       Долго искать своих сокомандников ему не пришлось. Пообещав себе больше никогда не посещать Уэко-Мундо, чтобы попросту забыть ту жизнь, он снова нарушил данное самому себе обещание и решил не зарекаться больше.       На пути в Лас-Ночес, Иноуе заставила его обратить внимание на сидящего под входом во дворец голубоволосого парня без левой руки. Тогда Шиффер понял, что остались еще выжившие в этом чертовом мире пустых.       За два месяца поисков Орихиме и Улькиорра смогли найти и воскресить около пяти-семи эспадевцев и их подчиненных, в число которых входили не только Гримджоу, но и Халлибел, Ноитора, Заэль, Старк и Лили, Нел. Остальных он просто нашел на пути к главным героям будущего отряда помощи обществу душ.       Собрав новоиспеченных борцов за добро, Улькиорра отправился к Ямамото. Тот дал им свой корпус и назначил исполняющего обязанности капитана их отряда Старка, как самого компетентного и менее проблемного вастр-лорда.       Сначала пустым было тяжело работать в качестве полушинигами, но позже они начали привыкать, им давали самую грязную работу, которую выполняли еще учащиеся академий, а иногда давали настолько опасные миссии, что порой казалось, что от них попросту хотят избавиться.       Орихиме никогда не оставалась одна, она попросту не хотела отлипать от своего отца. Когда однажды, уходя на задание, Шиффер не взял с собой Иноуе, то за девочкой попросили приглядеть Джагерджака. Сероглазая не просто открыто издевалась над Гримом, но и заперла его в одном из бараков шестого отряда решив сыграть в «прятки» с самым горячим и не терпеливым васта-лордом. Нда… Сколько же пришлось выслушать Улькиорре от Сексты, за то что оставил «эту глупую девку» с ним.       А когда Лоли и Меноли предложили свою помощь Шифферу, тот охотно согласился, но позже, пожалев о своем выборе, он решил поговорить с дочкой, на что девочка невозмутимо назвала их новыми игрушками от любящего папочки. Лоли и Меноли жутко визжали, когда с удвоенной силой по всему Обществу Душ, Сун-Сун Рико гоняли их. После наученный горьким опытом Улькиорра стал брать Иноуе с собой везде и повсюду.       Поначалу все думали, что такого не может быть, грубый и жесткий Шиффер не может быть отцом, даже названым, что легче было представить Гримджоу папой, чем Кварту эспады.       Как ни странно, но когда сероглазая приходила к Улькиорре в слезах, из черствого и бездушного он становился мягким и податливым, давая понять, что убьет любого, кто обидит его Орихиме. Зеленоглазый не давал Гримджоу выпустить на Иноуе свое серо, а Лоли и Меоли просто устроил хорошенькую взбучку.       «Видимо, роль отца пришлась по вкусу зеленоглазому красавцу», — шептались между собой в отрядах, но мало кто мог сказать это в лицо Шифферу, лишь Мацумото, успевшая задружить с бывшим врагом. Кто бы мог предположить, что Кварта не против выпить? После недолгой службы и дружбы с Рангику Улькиорра понял, что это не только красивая, но и выносливая женщина, ведь не каждый сможет посоревноваться с ней в употреблении алкоголя. Порой зеленоглазый проигрывал ей в сухую, после чего, гордо выпрямив спину и еле разбирая дорогу, шел к себе или просто оставался у новоиспеченной подруги.       Новое задание не заставило себя ждать: его направили на миссию вместе с лейтенантом и капитаном двенадцатого отряда. Против Нему он ничего не имел, но вот Маюри его слегка напрягал, особенно когда пытался взять мазок спинного мозга во время сна. А об Орихиме и говорить нечего — ученый так и норовил остаться с ребенком в одном помещении, чтобы исследовать и исследовать ее тело, после такого-то перевоплощения, он ведь ее и до этого пытался изучать, сила бога как никак. Поэтому, когда Люси сказала, что посидит с сероглазой, он сначала обрадовался, а потом вспомнил, как его дочь относится к подобным нянькам, и решил доказать самонадеянной блондинке, что она глубоко ошибается, называя Орихиме безобидным ребенком.       Каково было удивление Улькиорры, когда он вернулся и увидел, что Иноуе не только не покалечила новоиспеченную гостью, но и подпустила ближе к телу. Тогда-то он и понял, что эта миссия будет куда интереснее, чем он себе представлял изначально.