Последний глоток

Увы, любовь! Для женщины искони, Нет ничего прекрасней и опасней: На эту карту ставят жизнь они. Что страсти обманувшейся несчастней?

***

      Когда рассвет заревом запылал над Сейретеем, мужчина досматривал свой последний сон. Лежа на огромном футоне, помнившем его предков, он увидел прекрасный сон. Его дыхание стало неглубоким и легким. Лицо смягчилось и разгладилось, став спокойно-безмятежным, каким не было ни разу в жизни.       Для девушки, лежавшей рядом в его постели, кошмар только лишь начинался. Долгие часы бархатной ночной свежести прошли, принося за собой нарастающее чувство ужаса, и вот теперь на нее огромной волной накатилась паника. Вчера ей сообщили об ужасной болезни возлюбленного. "Только не уходи...Не покидай меня...пожалуйста..."       Одинокая слеза скатилась по бархатной коже. Но за бесконечные часы ночного забвения, она до дна выплакала свои слезы, и теперь, все её существо сжалось в маленький комок бесконечной боли. Она лихорадочно пыталась найти утешения во всем. "Что же я стану делать без тебя? Без тебя у меня ничего не останется. Ты ведь все для меня. Я всегда тянулась к твоей улыбке, твоей руке; твоя холодность меня страшила, а твое отсутствие вселяло в меня ужас." - прижавшись поближе к теплому и такому родному телу, размышляла Мацумото. "Я знаю твое лицо лучше, чем свое собственное. Но я совершенно не знаю тебя, так не уходи, пока я не смогу хоть немного тебя узнать, не уходи, когда ты мне так нужен..." ***       Рангику шагнула вперед, двигаясь как во сне, и беззвучно опустилась на колени возле кровати. Взяв ладонь любимого в свои руки, она поцеловал её и легко провела ею по своему лицу, на мгновение задержав у щеки. При знакомом прикосновении теплой грубой мускулистой руки, из её глаз вновь медленно покатились горючие слезы. Мокрые дорожки потекли по руке мужчины, его глаза приоткрылись. - Рангику, почему ты плачешь?       Девушка не могла вымолвить и слова. Он приподнял голову с подушки и прижал свои губы к ее теплым губам; она крепко обвила его шею дрожащими руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу...

***

      После полудня он начал томиться жаждой. Она отворила окна, но на улице было жарче, чем в комнате; поставила лёд около кровати - ничего не помогало. Рангику знала, что эта невыносимая жажда - признак приближения конца. - Воды, воды!.. - прохрипел Бьякуя, приподнявшись с постели.       Мацумото стала бледна, как полотно. Схватив стакан, налила воды и подала ему. С наивной надеждой, что вдруг этот последний глоток спасет его драгоценную жизнь. Рангику, по кладя руки на грудь, стала читать молитву...       Как только Бьякуя испил воды, ему стало легче. В голове девушки всё перемешалось: боль, тревога, любовь и страх. Она крепко сжала руку пока еще теплого мужчины. Как ни странно, но он улыбался. Казалось бы, такой горестный момент, его всегда печально сжатые губы приоткрылись в улыбке, показывая ровные белые зубы. - Бьякуя...- прошептала еле слышно девушка. - Если бы ты только знал, как тебя красит улыбка. - Рангику - тепло кольнуло в его груди.       Эта девушка сделала его счастливым. После стольких лет боли. Сколько времени прошло, сколько воды утекло со смерти Хисаны? Он и сам не помнил, но пустота внутри не отступала долгих сто лет. Но в его жизнь с разбегу ворвалась веселая, сильная, жизнерадостная Мацумото. И, казалось, темная полоса прошла, и ненавистная судьба, забравшая у него все, что было, внезапно дала еще один шанс на счастливую жизнь. - Я прошу тебя, - она положила его руку себе на сердце. - Не уходи, пожалуйста.       Кучики лишь горько усмехнулся на её слова. - Люблю... - на выдохе прошептал Бьякуя. У нее от нежности и боли разрывалась грудь. Если бы было в её силах вернуть ту ночь.       Закрыв тяжелые веки, он похоже было заснул. Первые пару часов девушка бодрячком сидела возле футона мужчины, не подпуская никого к любимому, даже прислугу, а на их возмущения заявила: "Я пока еще сама в силах помочь ему!"       Рангику склонилась над телом любимого. Кучики захотелось потрогать рыжие вьющиеся волосы Рангику. Он осторожно дотронулся до них, разглядывая её ровные и правильные черты лица.

***

      Два дня она не отходила от него, буквально сдувая пылинки. Рангику старалась не утруждать его своими разговорами и просто сидела рядом.       Ночью он начал бредить: его голова горела, по всему телу иногда пробегала дрожь лихорадки, он говорил несвязанные речи об отце, дедушке. Потом он также говорил о Рангику, давал ей разные нежные прозвища или упрекал её в мелких проступках.       К утру бред прошел, с час он лежал неподвижный, бледный, и в такой слабости, что едва можно было заметить, что он дышит. Потом ему стало лучше.       Настала следующая ночь; вся семья Кучики, не смыкая глаз, не отходили от постели главы клана. Он ужасно мучался, стонал, и как только боль начинала утихать, он старался уверить Рангику, что ему лучше, уговаривал её идти спать, целовал, не выпуская ее руку из своей.       Посреди ночи Бьякуя звал Мацумото, он хотел ей что-то сказать, но из его слов не было понятно почти ничего. - Бьякуя, Бьякуя! - девушка взволнованно посмотрела на Кучики. - Я умираю...Рангику... - движением показывая, чтобы она приблизилась к нему.       Опустившись к главе семьи ближе, девушка готова была выслушать все, но ничего не последовало кроме тихого "Спасибо".       Напрасно Рангику целовала его холодеющие губы - ничто не могло привести его в себя.       Приложили зеркало к губам - оно осталось неизменным!.. Мацумото чуть не умерла с горя. Рангику вывела Рукия вон из комнаты и повела ее к речке за особняком Кучики; долго они ходили взад и вперед, не отходя друг от друга и не говоря ни слова. Наконец она села на землю, в тени. Рукия хотела успокоить её, начала утешать. Девушка подняла голову на Кучики-младшую, по её коже пробежал мороз.       Слезы катились из её глаз обильным потоком, что, казалось, конец ее рыданиям не наступит никогда.

***

Как горестны её пустые дни! А месть любви - прыжка пантеры ужасней! Страшна их месть! Но, уверяю вас, Они страдают сами, муча нас!