Высота

Очнутся неизвестно где, и не помнить, что произошло всегда паршиво. Но очнутся и помнить, что, что-то произошло, не помня, что именно, еще хуже! Мне же выпала удача очнутся не с амнезией, обгоревшим, посреди полуразрушенного городка и без какого либо понятия, что произошло и что это за город. Я лежал в углублении в земле, с подозрением, что это углубление, я проделал своей спиной. Пропеченный, как в микроволновки, так, будто я всю жизнь прожил на севере, а потом попал в пустыню. Но я не просто перележал на солнце, скорее попал под действие мощной солнечной радиации, поджарившей меня и мою одежду до хрустящей корочки. Одежда вся обгорела и хрустела, она рассыпалась от малейшего движения. К счастью, хоть моя кожа и была знатно обожжена, обезвожена и даже хрустела как чипсы, трескаясь и оголяя точно такую же плоть, рассыпаться она пока не думала. В общею картину выплеска солнечной радиации на грешную землю не вписывался только кусок оплавлявшегося железа на моей правой руке. Не был бы я тренирован, и закаленный огромным количеством солнечной радиации верхних слоев атмосферы, вообще не смог бы даже пошевелится, с такими то травмами и несколькими десятками килограмм метала на руке. Нет, не был бы я тренирован, вообще бы сдох, и уже давно. У меня солнечные ожоги наверное всех тканей тела и я фоню по хлеще чем обогащенный уран. Отодравшись от земли, оставив ей на память часть своей одежды, я встал и осмотрел окрестность. Руины, все, что можно сказать про это место. Полуразрушенные и разрушенные здания, огромная масса покорёженного и оплавленного метала, огромные дыры в стенах и просто огромные завалы строительного мусора, наводили только на одну мысль: война. И состояние моего тела говорило о применение ядерного вооружения. - Третья... – только и смог выдавить я, глядя на все это. "Третья мировая началась. Или уже идет, а возможно и кончилась." - с ужасом осознал я – "раз я выжил, я должен вернутся на фронт, как минимум, как живая грязная бомба..." Я сделал шаг, еще один шаг, и еще один, ноги ели двигались и доставляли кучу болевых ощущений. Еще один, я попытался взлететь, но чуть не упал мордой в землю. "Где мои крылья???" - понеслось у меня в голове и я, с трудом посмотрев на свою спину, обнаружил оплавленный остров крыла – "похоже, нет у меня больше крыльев" В той ямке, в которой мне было суждено очнутся, я обнаружил небольшое количество оплавленного металла, и мне стало понятно, что за железо намотано на мою руку. - Прощайте мои крылышки - уныло произнёс я, и побрел прочь от этого места. – "все равно надо идти к своим. Только вот надо еще узнать где они, и кто... да и что вообще произошло." Я пополз по городу, разглядывая его унылый пейзаж. Разрушенные здания, огромное количество расплавленного метала, но НЕ ОДНОЙ ГИЛЬЗЫ ОТ СНАРЯДА! Даже осколков, пуль или чего-то в этом духе не было. Однако следы взрывов присутствуют, как и следы огня артерии. И это стало наводить меня навело меня на мысль, что я потерял большой кусок памяти, и война шла с применением оружия нового поколения, рельсовых установок и импульсных винтовок. Я уже видел и то и другое в действии, хоть это и были только прототипы, но разрушения имеют схожесть со следами применения оружия подобного типа. Хотя массовое производство оружия такого вооружения могли наладить и уже во время войны. Однако в городе отсутствуют следы жизни, как после ядерного взрыва, когда радиация убивает всё живое. Но при этом нет эпицентра взрыва, или следа ударной волны. Можно предположить, что тут поработало только радиационное заражение, но это всё равно как-то мало смахивает на ядерный взрыв. Это весьма странно, признаков урановой радиации нет, но меня явно пропекли насквозь, да и в выплеск солнечной плазмы на землю совсем не верится. Под подобную ситуацию подходит только использования нового, иного, вооружения на полях битв. Возможно, я опять сильно отстал от жизни и буду мало полезен на поле брани. Но я все равно должен идти, ибо капля рождает море, и переполняет чащу. Я бродил по пустынным улицам городка в поисках ответов и еды. Но по-моему, местная еда уже давно превратилась в окаменелости, а ответов просто не существует. Что бы тут не случилось, это было не один день назад. Разрушенные улицы города образовывали настоящий лабиринт, по которому, наверное, можно плутать не один день. Все тело болело, я еле передвигал ноги, но все равно стремился найти выход, хоть и понимал, что это для меня практически нереально. Вот если б у меня были еще крылья, я бы смог перелететь завалы и улететь. Но крылья мои, приказали долго жить, хоть и не объяснили как. Я вряд ли могу рассчитывать на долгую жизнь, у меня огромные солнечные ожоги и радиационное отравление, благо, что это солнечная радиация, к ней человек достаточно привычен и потому она в сотни раз безопасней. За один полет на самолете, человек получает радиации больше, чем после экскурсии по ядерной электростанции. Солнечная радиация полезна, в меру конечно, и может быть даже источником биологической энергии. Во многом благодаря этому, я еще жив. У меня страшное обезвоживание всех тканей тела, даже кровь стала густой и вязкой, будь то и она потеряла часть своей влаги. Солнечный свет, в большинстве своем полезен, но далеко не все его частоты. Именно из-за совпадения частот собственной волны и волны излучения солнца, при определённых условиях, тело человека может начать получать энергию от светила, а не от разложения сложных белков путем окисления кислородом. Гавайцам к примеру, это позволяет много работать и мало есть. А еще и надолго задерживать дыхание. Конечно, совсем без еды не получится, организму в любом случае нужны новые строительные материалы для репродукции клеток. Да и не дышать тоже не выйдет, кислород важная часть любого сложного органического соединения. Но вот существенно сократить потребления пиши и уменьшить частоту дыхания вполне возможно. Существует и обратная сторона медали, если солнечного света недостает, то можно компенсировать его большим количеством пиши. Но сейчас, я просто отравлен солнечной радиацией, её слишком много, чтоб клетки моего организма могли что-то с ней сделать. Сейчас я держусь только на сохранённой жировой тканью энергии. Так мой организм получает и воду и энергию для жизни. Но повреждения слишком серьезные, так что боюсь, я не протяну долго. И если меня даже найдут и спасут, врачам придется долго со мной возится и на восстановление уйдет много времени. Даже не смотря на то, что у меня высокий метаболизм и регенерация тканей. Благодаря чему все раны заживают с феноменальной скоростью, как и запасы провизии. Я всегда любил пожрать и набить кому-то морду. Наверное, это единственное что я умею в жизни. Начиная со школы, я постоянно с кем-то воевал и бил кому-то морду. Меня не особо за это любили и часто называли драчуном, даже несмотря на то, что я редко начинал драку сам. Я был просто непревзойденным гением дуэлей, один на один способный набить морду любому, кроме своего отца. Батька вечно меня заворачивал в бараний рог, в том числе и за драку. В школе меня называли железным дровосеком, ибо непробиваемый, рубит с плеча, и любитель наломать дров не подумавши. По улицы мелькнула тень. Это не могла быть тень вертолёта или самолета, слишком медленно и бесшумной, да и не ракета. Эта тень могла быть отброшена только каким-то разведывательным беспилотником. "Они ищут меня" - пронеслось в моей голове, и я поспешил найти укрытие – "только бы понять - кто." Спрятавшись в развалинах, я стал наблюдать и ждать. По земле снова мелькнула тень, тень какого-то живого существа. "Птица?" - подумал я – "больно крупная, в этой войне используют орлов?" Снова послышалось хлопанья крыльев и отдаленные голоса, не предвещающие ничего хорошего. Голоса приближались, и стали уже различимы: - Туда. - Вперед. - Он там. - Где? - Там, в завалах. Перед лазом в завал показалась тень, и я, осознав, что меня спалили, выпрыгнул из укрытия, попутно расквасив кому-то морду. А оказавшись на улице, увидел, что справа и слева улицу перекрыли мелкие лошадки, которые при виде меня с криком «вон он!» ринулись в атаку. Я кинулся на стену, одного из полуразрушенных домов, и зацепившись за подоконник второго этажа, хотел запрыгнуть внутрь, но был сбит на землю. Они завалили меня своими тушками, и капитально врезав по башке, лишили чувств. Очнулся я уже в каком-то транспортном средстве, и напугав своим возвращением, как мне показалась, лошадей, снова отправился в дальние дали. Очнулся вновь уже в какой-то очередной лаборатории. Надомной висели кучи рож в масках, у меня был кляп во рту и я был капитально прикован к кровати. Настолько мощно, что не мог пошевелить даже пальцами. - Он очнулся – заговорила одна рожа. - Вы уверены что он точно очнулся? Ну в смысле, что он больше не опасен? – заговорил женский голос где-то сбоку. - Опасность он перестанет представлять только когда отправится в мир мертвых. – женским голосом ответила другая харя в маске. - И то может вернуться – добавил четвертый грубый голос справа от меня. Голос, задававший вопрос о безопасности своего зада хмыкнул, а рожа, говорившая, а юморная баба в маске пояснила: - Но он больше не заразен это точно. - А что насчет магии? – поинтересовалась трусливозадая о мифической хрене. - Все чисто, нет даже отдаленных признаков её присутствия. - Тогда позвольте мне с ним поговорить – заговорил еще один женский, нежный голос. Рожи в масках убрались от моего лица и надомной появилась голова белой кобылы. - Лео... – заговорила лошадь. Мои глаза округлились до невероятного размера, но ничего большего я сделать не мог. Лошадь продолжила говорить, но я настолько погрузился в думы о том, что сошел с ума, или страдаю лучевой болезнью, что не расслышал ни единого слова, кроме последнего: - Да вытащите ему кляп. Надомной снова появились маски и мой рот почувствовав свободу, заорал на всю округу. - АААААааааа! Вашу петрушку! где, солить меня в маринаде, я? Что тут, якорем по печени, происходит, мать вашу? Что это за очки дивизионные? Какую лошадь тут творится, чтоб у вас третья нога на жопе выросла!... И все это я орал сразу на нескольких языках, чтоб было понятней, и комбинируя разные варианты, смешивая слова и произношения друг с другом. В общем, это был такой коктейль ругательств, что никому не понять, чем же тебя посирают. Не поняла и лошадь, она отошла в сторону и тихонько попросила вернуть кляп. Через пару минут я успокоился, перестал грызть кляп, и лошадь снова попросила его вынуть. Когда это произошло, я продолжил изливать свой словесный понос: - Кто ты, мустанг тебя задери? Какого хрена ты ко мне лезешь тварь ты роОООООгггАААтаЯЯ их хехх – подавился я собственной слюной, увидев здоровенный отросток на лбу лошади. Прокашлявшись и перестав икать, я задал один единственный трезвый вопрос, причем на английском, самом распространённом языке: - Кто ты такая? – но стоило рогатке открыть рот я продолжил свою песню – иди лесом тварь доисторическая! Чтоб ты вымерла, как динозавры. А если не вымрешь сама, будешь вымирать медленно и по кусочкам! Вместе с дружками твоими и создателями в маринаде засолю, в море утоплю и в землю закопаю белобрысое нечто! Вы тут совсем уже все с башни съехали!? Если пытать, то не лошадьми же!? Дегенераты тупые! Дайте нормальный кокс, чтоб язык развязать! Ток не поможет это вам все пи... – лошадь прервала мой монолог, заткнув рот своей ногой – ...иди пас...ись на т... п..дд...шшш... – выкрикивал я из под копыта. - Лео, послушай – заговорила лошадь на своем странном языке – прекрати говорить ругательства... я не понимаю ни слова, но ты пугаешь мою сестру. – к койке, зажимая передними ногами свои уши, подошла темно-синия лошадь. Только эта была по меньше, по младше, хоть и тоже рогатой – успокойся, Лео... Я снова отключился. Очнулся я все так же лежа на этой самой койке. Вокруг никого не было, кляпа не было, стояла тишина, а главное - тут не было этих единорогов! Облегченно вздохнув, я стал изучать особенности местных кандалов, которыми меня приковали к койке. Быстро выяснилось, что меня не приковывали к койке, а скорее закатали в бетон или что похуже. В общем, я лежал и не мог пошевелиться. Пролежав так полчаса, я решил, что лучше буду публично выражовываться, чем вот так лежать в могиле. - Эй вы! Лошади крашеные! Анну тащите свои затрханые зады сюда, я буду вам по ушам катать! – заорал я на всю ивановскую. Послышался цокот копыт, ко мне подошла какая-то лошадка, белая, без рога но жутко маленькая. Она посмотрела на меня сверху вниз, получила от меня вполне типичную фразу на испанском, означающею если грубо: «Чё лыбишься?», но звучащею куда более оскорбительно и состоящею из большего количества слов. Лошадка же меня, точнее даже не меня, одарила криком, значащий «Легкая тьма, ну или сумерки, звездные, ну или искристые иди сюда, он очнулся.» и уцокала. Вскоре к моему лицу подскочила фиолетовая, лошадиная, рогатая, голова, которую как видно и зовут сумерки и с искренней улыбкой заговорила на все том же языке, девичьим голосом: - Лео? Все в порядке? Ты меня слышишь? Пробурчав себе поднос все, что я думаю о том, слышу ли я её или нет на восьми языках, я ответил: - Слышу, Твайлайт. - Отлично! Я уже... - Твайлайт, мне как бы неудобно так лежать. Может снимешь с меня эту хренотень? Лошадиная голова озадаченно задумалась, улыбнулась вовсю ширь и отошла в сторону. Через секунду мой саркофаг распался и я благополучно выпал из него на пол. - Все в порядке, Лео? – поинтересовалась мини лошадь. - Да все нормально – проскрипел я, с болью вставая с пола и оглядываясь по сторонам. Я был в нечто среднем между темницей и больничной палатой. И думаю это так и есть. Стены белые, но дверь бронированная, кушетка из какого-то метала и огромная плита-крышка, сделанная точно по размерам моего тела. Возможно, её сделали просто закатав меня в бетон. - Ох... - вздохнул я – может, прогуляемся, а Твайлайт? - Думаю, тебе еще рано гулять, ты сильно ранен. "Она конечно права, у меня все болит и я еле двигаюсь, но надо делать ноги от сюда." - Да не, у меня уже все пучком... пойдем, пройдемся! Я бодренько улыбнулся, заметил свою наготу, фиолетовая едино...рожка улыбнулась в ответ, не заметила своей наготы и повела меня на улицу. Дверь камеры оказалась открытой и пройдя несколько лестниц и коридоров, мы оказались во внутреннем дворике. "Да! Отличный выбор для прогулки! Не сбежишь... хотя куда бежать? Я еле ползаю" - думал я, потихоньку выравнивая пульс. - Лео, слушай, я хотела сказать... – начала говорить рогатая, но я не выдержал и перебил её: - Слушай, откуда ты знаешь моё имя? Единорожка была просто сбита столку такой фразой, однако быстро пришла в чувства, потрясла головой и её выражение морды сильно изменилось. В эту секунду я вспомнил фильм «Вспомнить все» и увернувшись от какой-то фиолетовой хрене, вышедшей из рога другой фиолетовой хрени, прыгнул в сторону окна второго этажа. Зацепился за подоконник, подтянулся, залетел в коридор, где на меня сразу же сагрились мини кони в доспехах. Увернулся от еще одного фиолетового пучка, от фиолетовой лошади, появившейся из неоткуда прямо передо мной, и дал стрекача обратно в окно. Спрыгнув, сиганул в коридор, откуда пришел и начал плутание по коридорам, убегая от преследования. Плана этого места я никогда не видел, а потому, меня довольно быстро загнили в какую-то башни, с единственным окном в пропасть. "Ну кто придумал окно в бездну?" - думал я выглядывая в окно. – "тут даже зацепится не за что!" В коридоре были слышны крики и топот лошадей. Вот у входа в зал башни показались два рогатых жеребца в доспехах, как я понял местная охрана-стража. - Стой! Лео! – прокричал один из стражей. - Идите вы все обратно в задницу той белой кобылы! – проорал я и сиганул в окно, чудом увернувшись от очередного фиолетового пучка. А эта самая кобыла, будто услышала, куда там кого посылают, пригнула следом в окно и догнала меня в полете. - У! Поздравляю! Теперь ты разобьёшься! – с наглой рожей и в таком же тоне произнес я. Лошадь молча подлетела ко мне и хотела приобнять своими копытами, чтоб типо умереть, так вместе и в обнимку. Но пара худо-бедных пинков в живот отбили у этой белой рогатки желание обниматься. Тогда эта обладательница рога и странной, цветастенькой, гривы, подлетела под меня и... расправила крылья! Я оказался на спине крылато-рогатого нечто, со способностью говорить. Падение прекратилось, но лошадь чувствовала себя мягко сказать не комфортно. По всей спине этой кобылы пошли мурашки, а её саму, как видимо замутило. Решив, что необходимо взять бразды правления конем в свои руки, я пришпорил эту лошадку, на что она среагировала совсем неадекватно – потеряла сознания. Падение возобновилась, что вынудило меня покинуть уютную спину белой крылато-рогатой лошади. Теперь мы падали параллельно, только вот кобыла была в отключке и падала очень несуразно. "Да, упади она так, точно костей не соберет, кто бы она там не была." В этот момент, я заметил гипс на левой передней ноге лошади, перебинтованный круп и правую заднею ногу, а так-же бинты на обеих крыльях. - Вот те раз... – произнес я, понимая, что где-то там, защибуршилась совесть, а до земли уже рукой подать. Ускорив свое падение, я обменялся с кобылой ролями, положил её себе на спину и приготовился к удару. Да, меня не получится ранить скинув с высоты, но никто меня не страхует от получения спящей лошадью по хребту, как и от приземлению вместе с такой дополнительной ношей. В общем, я впечатался в дно ручейка, что был внизу и отключился. Скорее всего я был без сознания пару секунд, а когда очнулся, сбросил с себя лошадь и вынырнул из воды. Тело болело еще сильнее, чем до падения, особенно грудная клетка и плечи, на которые в сущности и пришелся вес лошади. Но меня, как не странно, это мало волновало, так как я радовался наличию у кобылы пульса. Выволочив эту рогато-крылатую особу на берег, я начал шмонать скудный запас её вещей. Ничего интересного или ценного в накопытниках как и в ожерелье не нашел, а потому грустно ходил по береговому лесочку и собирал хворост. Неожиданно для себя, я вспомнил, что лошадей часто используют контрабандисты, пряча в них наркотики и прочее ценности. Про ректалив эту кобылу, я разрушил свои некие надежды, так как в ней никто ничего не прятал. И вот, когда я уже развел костер и даже начал жарить грибы, найденные вместе с хворостом, цветастогривая очнулась. Она подняла голову, посмотрела на огонь, на сидящего передним меня и начала вставать. Неудачно оперившись на сломаную ногу, она зажмурилась от боли, подождала секунду, в позиции полулежа, а потом все же встала. Встав на ноги, лошадка понюхала огонь, посмотрела на меня, хотело что-то сказать, видимо в очередной раз повторить моё имя, но я заговорил первым: - Будешь? – предложил я поджаренный гриб. Рог этой крылатой единорожки, слабенько засветился, и жареный гриб, соскользнув с моей палочки, полетел по воздуху к морде кобылы. Я закрыл рукой глаза и покачал головой, думая про себя, что за жизнь у меня пошла. Лошадь, на такое действие, недоумевающе посмотрела, понюхала гриб, и начала аккуратно жевать. Это блюдо явно понравилась гостье моего костра и она, подхватив этим странным полем своего рога, потащила в рот еще один гриб. При этом, она видимо устала стоять на раненых ногах, и решила сесть на круп, но когда это произошло тут же встала, так как поняла, что с её задницей что-то делали.Она уставилась на свой круп, а потом переключила своё внимание на меня. После минуты пристального взгляда, пронизывающего насквозь, я не выдержал: - Чего ты на меня так смотришь? Кобыла хмыкнула и гордо задрала нос. А в этот момент, вверху над нами, как раз пролетели двое крылатых, в доспехах. - Ваше величество – обратился один из минипегасиков к белой кобыле – с вами все в порядке? - Да, не стоит беспокоится – ответила «принцесса». – все нормально, и думаю проблем больше не возникнет – и почти неслышно, добавила, косясь на свой круп – надеюсь. - Команда быстр... - О, прошу, не надо, прервала принцесса своих подданных – мы сами. Реальность вокруг меня почти мгновенно поменялась и я снова оказался в том каком-то помещении, больше всего похожем на тронный зал замка. Я сидел посреди этого церемониального помещения, нагишом и с палочкой жареных грибов. А вокруг была немалая орава мелких и разноцветных лошадей. - Ладно хоть костер вместе со мной не те-ле-пор-ти-ро-ва-ла – пробубнил я, вставая с пола.