feels

Black Veil Brides — Walk away

      Он бежит. Бежит, как не бегал никогда раньше и как вряд ли побежит когда-нибудь ещё. Дыхание давно уже сбилось с ритма, подпорченные курением лёгкие рвано и неравномерно вбирали в себя холодный воздух, взамен выдавая белые облачка пара изо рта, пульс своей частотой болезненно отдавался в не прикрытом шапкой затылке, а под рёбра словно шило воткнули по самое основание. Прежде сливающиеся цветом со снегом ступни теперь ярко-красные, как и обветренные щёки вместе с руками, а впереди всё так же пусто и бело.       Непонятное, необъяснимое гонит Юнги дальше и дальше, заставляя не обращать внимание ни на морозящую поверхность под ногами, ни на разразившуюся вокруг метель, ни на пробирающие до костей порывы ветра. Там, за этой белой снежной стеной, его точно что-то ждёт, и это что-то, Юнги уверен, он ищет на протяжении всего срока своего существования.       Смысл жизни? Может быть, но Мин сомневается. Он привык знать, не просто думать даже, что смысла в жизни нет. По крайней мере какого-то единого для всех и каждого. Люди сами строят свои судьбы, не опираясь на такие эфемерные понятия, и сами выбирают направление движения своих мыслей, действий и прочего. Да, следовать своему пути безукоризненно бывает сложно. Да, запросто можно сойти с дистанции. Да, желаемое часто принимается за действительное, и не все решения оказываются верными. Да, даже при всём при этом.       Юнги поддаётся, словно моряк на зов сирены из океанской пучины. Поддаётся, но точно осознаёт, что делает это намеренно и, если бы не был уверен, что поступает абсолютно правильно, даже шага бы в сторону бушующей стихии не сделал — уж больно холод не любит. Он, подгоняемый сейчас тревожным чувством, жутко боится опоздать — банально не успеть схватить свою «жар-птицу» за хвост и остаться ни с чем, когда сердце подсказывает, что белая дорога, испачканная позади кровью с отмороженных и разбитых миновских пяток, совсем скоро выведет его к ключевой точке. Юнги уже протягивает руку...       Из лап реалистичного до чёртиков сна его выдёргивает тихий оклик Сокджина, который уже выпроводил из общей спальни остальных мемберов на завтрак и последним пришёл будить Юнги.       — Ты такой красный, Юнги-я. Не простудился случаем? Дай-ка температуру проверю, — высокий рост позволяет старшему достать губами до лба несмотря на дислокацию Мина на втором ярусе кровати.       — Хённим, — спросонья голос Юнги ещё более хриплый, чем обычно, — на мне же всегда куча одежды, даже одеял и тех три штуки, когда бы я успел...       — Странно, — Джин озадаченно перебивает донсена на полуслове, — температуры у тебя нет... Точнее, её совсем нет. Юнги-я, ты ледяной. Будто только что из морозильника вылез. Или из сугроба.