Если снежинка не растает, пока часы двенадцать бьют...

Гарри не ожидал, что гнев Гермионы утихнет за одну ночь, и поэтому нисколько не удивился, что на следующее утро она общалась с мужской частью компании посредством демонстративного молчания и зловещих взглядов. Зато их дружба с принцессой Алдераана крепла с каждой минутой. Они постоянно что-то обсуждали, многозначно переглядываясь, и Хан с трудом сдерживался от шуток про тайные общества. Он дни напролёт с Чубаккой и R2 пропадал возле «Сокола», пытаясь найти неполадки и исправить их при помощи хранившихся на борту инструментов и молитв Силе, а Люк решил возобновить тренировки    Гарри же и Рон, воодушевившись победой над медальоном, принялись вычислять, где могут находиться другие крестражи. Хоть они уже сто раз всё это обсуждали, Гарри был полон оптимизма. За первой удачей наверняка последуют другие! Мрачный вид Гермионы не мог испортить ему настроения. Внезапный поворот к лучшему, таинственная лань, обретённый меч Гриффиндора, а главное – возвращение Рона… Гарри был так счастлив, что с трудом сохранял серьёзное выражение лица.   Во второй половине дня Рон и Гарри снова удрали от свирепой Гермионы, якобы искать среди голых кустов мифическую ежевику, и продолжили обмен новостями. Гарри наконец-то рассказал Рону об их с Гермионой странствиях, включая все подробности событий в Годриковой Впадине и встречу Тысячелетнего Трио , а Рон теперь излагал Гарри известия из внешнего мира. Он рассказал, как отчаявшиеся волшебники из семей маглов скрываются отМинистерства, потом спросил:  —   А откуда ты узнал о Табу?   — О чем, о чем?   — Вы с Гермионой наконец-то перестали называть Сами-Знаете-Кого по имени!  — Ну да, просто поддались дурной привычке, — сказал Гарри. — Но я спокойно могу его называть и В… — Молчи! — заорал Рон так, что Гарри свалился в колючие кусты, а Гермиона, сидевшая с книгой у входа в палатку, сердито посмотрела на них издали.   — Извини, — сказал Рон, вытаскивая Гарри из ежевичного куста, — только его имя теперь заколдовано, они через него выслеживают людей! Если произнесешь его имя, все защитные заклятия разрушаются. Оно вызывает типа магические помехи. Так нас и отловили тогда, на Тотнем-Кортроуд!   — Из-за того, что мы произнесли его имя?   — Ну да! Вообще-то логично. Надо признать, они не дураки. Это имя не боялись произносить только самые сильные его противники, вроде Дамблдора, а с тех пор, как на него установили Табу, всякого, кто так говорит, можно легко отследить. Простой и удобный способ выявить всех членов Ордена! Кингсли вот чуть не поймали…  — Серьезно?   — Ага, Билл рассказывал. Пожиратели смерти навалились на него целой толпой, но он ушел и теперь в бегах, вроде как мы. — Рон задумчиво почесал подбородок волшебной палочкой. — Слушай, мы это уже обсуждали, но чей же это мог быть Патронус? Кингсли…  — Его Патронус – рысь. И я честно не знаю, кто это мог быть.  — Гарри… а как ты думаешь, вдруг это Дамблдор?   — Что — Дамблдор?   Рон слегка замялся, но всетаки выговорил, понизив голос:   — Дамблдор… эта лань? Я в том смысле… — Рон краешком глаза наблюдал за Гарри. — Он последним держал в руках настоящий меч, правда?  Гарри не поднял Рона на смех, потому что очень хорошо понимал, какая тоска прячется за этим вопросом. Никакими словами не описать, насколько было бы легче жить, думая, что Дамблдор каким-то образом вернулся и оберегает их. Гарри покачал головой:   — Дамблдор умер. Это случилось у меня на глазах. Его больше нет. И потом, его Патронус — феникс, а не лань.   — Ну всё-таки… Патронусы иногда меняются, — не отступал Рон. — У Тонкс изменился Патронус, нет?   — Если Дамблдор жив, почему он не показывается? Взял бы и просто передал нам меч.  — Я откуда знаю? — огрызнулся Рон. — Потому же, почему он тебе его не передал, пока был жив. Почему оставил тебе в наследство старый снитч, а Гермионе — детскую книжку.   — Так почему? — Гарри круто повернулся к Рону. Ему до смерти хотелось услышать ответ. — Не знаю… — протянул Рон. — Я, когда злился, думал иногда — он просто насмехается, а может, нарочно усложняет нам задачу. Только теперь я так не думаю. Он знал, что делал, когда оставил мне делюминатор — скажешь, нет? Он… — Уши Рона запылали, он, вдруг ужасно заинтересовался пучком травы у себя под ногами и принялся ковырять его носком ботинка. — Он, наверное, знал, что я вас брошу.   — Нет, — поправил Гарри, — он знал, что ты обязательно вернешься.   Рон посмотрел на него благодарно и смущенно.  Когда стемнело, все вернулись в палатку, и Гарри вызвался дежурить первым. Гермиона читала, Хан, Люк и Лея что-то обсуждали вполголоса, а Рон достал из рюкзака маленький деревянный радиоприёмник и принялся крутить ручки. Хан отделился от компании и подошёл к Гарри.  — Послушай, Гарри, — начал пилот,  — я смог немного подлатать «Сокола», но пролетит он чуть меньше двух парсеков. Просто я подумал, что ты можешь знать способ, как нам совершить межгалактический прыжок…  Гарри рассмеялся.  — Гермиона куда лучше меня разбирается в законах маги, Хан. Это лучше спросить у неё.  — Я не знаю, — Гарри вскочил от голоса Гермионы, внезапно прозвучавшего сзади. —  Мы с Леей обсуждали этот вопрос, и пришли к выводу, что вернуть вас назад невозможно.  — Невозможно?! — вскричал Соло. — Я прекрасно помню, что мы обещали помочь вам, и мы выполним наше обещание, но я не хочу торчат здесь вечность! Мне…  — На вашем корабле заметны следы очень могущественной магии, настолько могущественной, что она даёт возможность переносить одушевлённые и неодушевлённые объекты через целые галактики, сохраняя их целыми и невредимыми. Я не знаю ни одного существа, которое бы было способно на такое. Обмануть пространство-время… Мне кажется, что как только вы завершите эту миссию, Сила вернёт вас обратно, — Гермиона обнадёживающее похлопала Хана по плечу. — А теперь, если не возражаешь, я хотела бы поговорить с Гарри наедине.   Хан поднял вверх руки, словно говоря этим: «Нет проблем, удаляюсь».  — Я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом.   Гарри вытаращил глаза.   — Что-что?   — Ксенофилиус Лавгуд, папа Полумны. Я хочу с ним поговорить!   — А… зачем?   Гермиона сделала глубокий вдох, как будто готовилась к прыжку, и выпалила:   — Да все этот знак из «Сказок». Вот, смотри!   Она сунула Гарри под нос «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», раскрытую на странице с копией письма Грин-де-Вальду,написанного таким знакомым, летящим косым почерком Дамблдора. Гарри было тошно видеть перед собой окончательное доказательство, что письмо — не выдумка Риты Скитер, что Дамблдор в самом деле написал эти слова.   — Подпись, — подсказала Гермиона. — Посмотри на подпись!   Гарри посмотрел. Сперва он не понял, в чем дело, но потом пригляделся, поднеся к книге светящуюся волшебную палочку, и увидел, что Дамблдор вместо буквы «А» в слове «Альбус» нарисовал крошечный треугольный значок, такой же, как всборнике сказок.  — Все время этот знак всплывает, понимаешь? Конечно, Виктор Крам говорил, что это символ Грин-де-Вальда, но мы же его видели на той старой могиле в Годриковой Впадине, а даты на ней намного раньше Грин-де-Вальда! И теперь еще это письмо. Ну, Дамблдора или Грин-де-Вальда мы не можем спросить, что это значит, — я даже не знаю, жив еще Грин-де-Вальд или нет, — зато можно спросить мистера Лавгуда! Он тогда пришел на свадьбу с этим символом на шее. Я уверена, Гарри, что это очень важно!   Гарри ответил не сразу. Он посмотрел на исполненную азарта Гермиону, потом в темноту за палаткой и глубоко задумался.Наконец он сказал:   — Не надо нам еще одной Годриковой Впадины. Мы тогда убедили друг друга, будто нам туда очень нужно, и что вышло?   — Но он же все время нам попадается, Гарри! Дамблдор завещал мне «Сказки барда Бидля», так откуда ты знаешь, что не ради этого знака?   — Ну вот, опять все сначала! — Гарри вдруг вышел из себя. — Мы все время уговариваем сами себя, что Дамблдор оставил нам какието тайные указания, намеки…   — Делюминатор здорово пригодился, — подал голос молчавший до этого Рон. — По-моему, Гермиона права. Я думаю, надонавестить этого Лавгуда.   Гарри мрачно глянул на него. Он был совершенно уверен, что Рон просто подлизывается к Гермионе, а глубокий смысл треугольного значка его нисколько не волнует.   — И тут не то же самое, что в Годриковой Впадине, — прибавил Рон. — Лавгуды на нашей стороне. «Придира» с самого начала был за тебя, он постоянно всех призывает помогать тебе!   — Я уверена, что это важно! — твердила Гермиона.  — А вы не думаете, что, если бы это было так важно, Дамблдор сам бы мне все рассказал, пока был жив?   — Может, это что-то такое, что ты обязательно должен узнать сам, — предположила Гермиона, явно хватаясь за соломинку. —Символ, который связывает Дамблдора, Грин-де-Вальда и Годрикову Впадину… Да мы просто обязаны все о нем выяснить! А ещё я спрашивала у Леи – она не сталкивалась с подобным знаком.    — А давайте проголосуем, — подал идею Рон. — Кто за то, чтобы навестить Лавгуда…   Он вскинул руку даже раньше Гермионы. Ее губы подозрительно дрогнули. Она тоже подняла руку.   — Извини, Гарри, ты в меньшинстве, — объявил Рон и хлопнул друга по спине.  — Ладно, — сдался Гарри, не зная, смеяться ему или злиться. — Только давайте после Лавгуда поищем еще крестражей, идет? Где они хоть живут, эти Лавгуды? Кто-нибудь знает?   — Да недалеко от нас, — ответил Рон. — Точно не знаю, но мама с папой, когда о них говорят, всегда показывают в сторону холмов. Мы их легко найдем.   — Стоп, ребята, а куда вы собрались? — спросил недоумевающий Люк.   — Мы хотим навестить одного нашего товарища, — ответила ему Гермиона. — Он может помочь нам найти ответ на очень важный и острый вопрос. Но стоит ли вам идти с нами?  — Я думаю, что да. — внезапно сказал Гарри. — Если уж идти, то всей компанией. Вдруг этот таинственный знак, который ты так превозносишь, окажется ключом к порталам сквозь миры.  — Я не уверена насчёт порталов, — сказала Лея, проигнорировав сарказм в голосе Гарри, — но пойти стоит. Если уж Сила закинул нас сюда, то надо воспользоваться этой возможностью.  — Я не против, — ответил Хан, — но предлагаю оставить Чуи и дроидов здесь. Как я понял, этот ваш Лавгуд – псих, а у вукиневероятная аллергия на психов.   — В общем, мы с вами, — Люк радостно улыбнулся Золотому Трио.  Когда Гермиона вернулась к себе на койку, а Тысячелетнее Трио продолжило говорить о своём, Гарри тихонько сказал Рону:   — Ты просто перед ней выслуживаешься, и больше ничего.   — В любви и на войне все средства хороши, — бодро ответил Рон. — А у нас тут и то и другое. Гляди веселей! Сейчас каникулы, Полумна наверняка дома!  «Да, встреча с Полумной – одна из немногих приятных вещей, которые произошли за последнее время. — подумал Гарри,расслабленно улыбаясь, —  Полумна… Как ей сейчас живётся? Наверное, она натравливает на Пожирателей, заполнившихХогвартс, мозгошмыгов и делает ожерелья из пробок от сливочного пива всем ученикам. Просто так, чтоб жить было сказочнее». С этим мыслями Гарри провалился в глубокий сон.