Крест-накрест (ПсиКоп#2)

Это был очень хороший денек для Чикаго в октябре. Было достаточно тепло, чтобы я мог позволить себе надеть только джинсы, футболку, фланелевую рубашку и потертую джинсовую куртку. Пуская изо рта пар, мы спускали весельную лодку на воду. Морис, в резиновых сапогах по колено, придерживал маленькую алюминиевую посудину, чтобы я смог в нее залезть. Вода захлюпала в моих высоких черных кедах. Похоже, я выбрал самую подходящую обувь для рыбалки. Откуда, черт возьми, мне было знать, если я никогда не был на рыбалке? Морис тяжело взгромоздился на борт, опустил весло в илистую зеленую воду у берега Калумет и оттолкнулся. Легкость, с которой он это проделал, напомнила мне, что, несмотря на седину, он все еще в довольно приличной форме. Морис Тэйлор, прежде чем выйти в отставку, двенадцать лет был моим напарником в ПсиКоп. Когда полиция свела нас, мы были квинтэссенцией противоположностей: он – зрелый черный мужчина без малейшего проблеска экстрасенсорных способностей, который пришел к должности детектива спустя много лет тяжелой и честной работы в полиции. И я - импульсивный белый паренек без друзей, и с шестым чувством, которое всегда на взводе, за исключением времени, когда я был под действием коктейля из анти-псиактивной наркоты. Сейчас Морис уже стар, но, насколько я могу судить, все еще находится в здравом уме. А я? Конечно, я уже не ребенок и даже умудрился завести несколько друзей. Но за все остальное поручиться не могу. - Дай сюда весло, - сказал Морис, протянув ко мне руку. – Если ты и дальше будешь вот так им бултыхать, то мы провертимся на одном месте весь день. Я не стал спорить. Морис намного упрямей меня. Уж мне-то это известно. Морис несколько раз глубоко вдохнул, когда мы отошли подальше от берега. Осенью течение Калумет не было особо быстрым. Вдоль берега имелись заболоченные, заросшие камышом заводи – почти идеальные места, чтобы просто скоротать денек, сидя в лодке. На север от нас прогромыхал поезд, а гудок сирены отнесло ветром в сторону шоссе, расположенного на возвышенности. Природа. - Вдохни этот прекрасный воздух, - сказал Морис. Я хмыкнул. Как по мне, так пахло водорослями и выхлопными газами. Морис сделал еще пару взмахов веслами и сбросил за борт якорь – кусок металла, который в своей прошлой жизни был частью спортивной штанги. - А мне не надо, э-э… надеть спасательный жилет? Морис улыбнулся и начал возиться с удилищем. Или катушкой. Или как там еще называется эта палка для ловли рыбы. - Все в порядке, Вик. Тут воды по пояс. Я выглянул из лодки. Вода была непроницаемо зеленой. Трудно сказать, преувеличивал Морис или нет. Он вложил мне в руки удочку и вытащил еще одну. - Просто посиди и подожди. Я покажу тебе, как закидывать. Иначе придется снимать с крючка твой глаз. Я взглянул на крюк, на который Морис насадил червяка. Призрак червячка не кинулся тут же рассказывать мне про момент своей смерти, и я решил, что от духов всяких жуков я свободен. Но потом он зашевелился, и до меня дошло, что он все еще живой. Жуть. Забрасывая леску, Морис очень доходчиво объяснил свои действия, потом поменялся со мной удочками и закинул вторую. Я таращился на маленькие красные штуки, указывающие место, где утонули крючки, и ждал дальнейших указаний. Морис закрепил свою удочку в выемке на дне лодки и, расстегнув рюкзак, вынул термосы и побитые пластмассовые термокружки. - Что дальше? – спросил я у него. Морис плеснул в кружку немного кофе и протянул мне. Яркий утренний свет проходил сквозь пар, кружащийся над напитком, и у меня было ощущение, что мы герои рекламы кофе «Фолджерс». Морис налил себе во вторую кружку, заткнул термос пробкой и вздохнул. - Ждем, - сказал он. Я заметил, что он смотрел на воду с мягкой, какой-то отрешенной улыбкой, старательно не замечая пивные банки и полиэтиленовые пакеты, плавающие вокруг нас. Жизнь на пенсии его полностью устраивала. Мы в тишине пили кофе и глазели на воду, пока я пытался унять дрожь, сидя в намокших кедах. Октябрь выдался теплым, но мне тепло не было. - Ну так что, - сказал Морис, допив кофе, - Варвик нашел тебе нового напарника? Я закрепил удочку на дне лодки, как это сделал Морис, и налил себе еще кофе. Обдумал со всех сторон идею вылить остатки из термоса на свои окоченевшие ноги, и решил, что теплыми они будут всего минуту, а потом кофе остынет и быстро станет просто мокрым. В итоге, я оставил кофе для питья. - Да, пару дней назад. Какого-то парня. Его зовут Роджер Берк, - я не мог сказать ничего путного про детектива «пожалуйста, зовите меня Роджер» Берка. Он казался простым, как белый хлеб. В подростковом возрасте мне бы очень захотелось его сожрать. Но теперь, разменяв четвертый десяток, я считал его каким-то слабым. Не поймите меня неправильно, Роджер был милым. У него всегда наготове была улыбка, которой он щедро делился со мной. Его густая блондинистая шевелюра всегда была коротко и красиво подстрижена, а брови и ресницы чуть темнее волос обрамляли зеленовато-карие глаза. Я не видел его ни в чем, кроме спортивного пиджака. И судя по тому, как пиджак, застегнутый на все пуговицы, обтягивал его плечи и талию, думаю, он наверняка регулярно тренировался, а под идеально выглаженной рубашкой скрывался рельефный, как стиральная доска, брюшной пресс. Трудно было сказать, подойдет ли он для моей команды. Когда-то я считал ненадежными всех полицейских кроме себя. Это было до того, как детектив Джейкоб Маркс зажал меня в углу ванной на вечеринке Мориса в честь выхода в отставку. Я был слишком зациклен на Джейкобе, и поэтому мне было плевать, спит Роджер Берк с мужчинами, женщинами или надувными домашними животными. - Ну и как тебе этот парень? – спросил Морис. Я решил, что будет слишком по-гейски рассказывать Морису какого цвета у Роджера Берка глаза. К тому же Морису на это абсолютно наплевать. - Он всегда покупает кофе. И выглядит вполне прилично. Пять лет был детективом в Буффало. - Нью-Йорк? - Ага. - Хм, - пластмассовый поплавок на удочке нырнул под воду. Морис аккуратно вытянул леску, но на крючке ничего не было, кроме червяка-утопленника, и он закинул ее обратно. – А что насчет мексиканской девчонки? «Мексиканская девчонка» - это Лиза Гутиеррез. Ее выбрали мне в напарники, как не-экстрасенса или «Тугого», после выхода Мориса на пенсию. Работа у нас шла хорошо, пока наш сержант не выяснил, что у нее самой есть дар. Она жульничала на тестах, чтобы получить работу. - Она в Калифорнии, в месте под названием «ПсиТрэйн». Даже если она решит вернуться, когда закончит обучение, нас никогда не поставят в пару. Ей назначат «Тугого». - Жаль. Слышал, вы поладили. Я застыл и не только потому, что в моих кедах уже начали образовываться льдинки. Мне померещилось, что это тот самый разговор – лишь я, Морис и куча мусора, плавающая вокруг нас по реке Калумет. Маленькая беседа, в которой я признаюсь ему, что мне нравятся мужчины. - Мы, ну-у… Она хорошая. Морис пару раз дернул леску и снова уставился на воду. И ничего не сказал. Я медленно выдохнул, радуясь, словно увернулся от пули, и все же почувствовав небольшое разочарование. Несколько мгновений очень-очень неловкого разговора, и скорее всего мы больше никогда к нему не вернулись бы. Черт, если верить Джейкобу, Морис всегда знал. Или, по крайней мере, подозревал. За двенадцать лет ни одной девушки? Это было бы существенно, если бы речь шла о каком-нибудь среднестатистическом парне, но под микроскопом рассматривали меня. Судя по всему, Морис считал, что я слишком ненормальный, чтобы в моей жизни было место женщине. Если задуматься, то и для существования мужчины в моей жизни я был слишком ненормальным. Но поскольку Джейкоб был большим, сильным мужиком с пистолетом, умеющим кого угодно уничтожить и физически, и морально, думаю, что он вполне в состоянии позаботиться о себе. Две высосанные мною чашки кофе забурлили в желудке, и я, свесившись за борт лодки, пытался уговорить себя не блевать. Перед выходом из дома я в три укуса проглотил пончик, но его явно не хватило, чтобы впитать весь кофе. Кислота лизнула горло, и я с усилием сглотнул. - Только не говори, что у тебя морская болезнь, - сказал Морис, не отрывающий взгляда от поплавков, плавающих в паре десятков ярдов, будто я не сидел рядом позеленевший и хватающий ртом воздух. Я прикинул шансы свалить тошноту на что-то помимо собственного нервного перевозбуждения. - Все может быть, - сказал я. – С того ужасного круиза на мое тридцатилетие я ни разу не был на лодке. Уставившись в густую зеленую воду, плещущуюся о борт суденышка, я стал вылавливать маленькие кругляшки, которые на поверку оказывались растениями, улитками или еще какими-то загадочными частичками сумрачной жизни. - Посиди спокойно, - сказал Морис. – Это пройдет. Что-то большое, белое и круглое проплыло под водой. Может, хозяйственная сумка, а, может, пакет из-под молока. Я попытался отвлечься и представить себе братка, распивающего с компанией молоко и забрасывающего пакет в реку, но не нашел в своем юморе ничего особо забавного. Кое-что обеспокоило меня, и, будучи не в силах рассмотреть, что это, я наклонился ближе к воде и прищурился. Я заметил еще один предмет, примерно такого же размера и формы, но чуть глубже и правее от меня. И еще один слева. Мои глаза приспособились, и до меня дошло, что эти бледные очертания были повсюду вокруг нас, похожие на облака, плывущие под поверхностью реки. Наверное, какие-то водоросли. Или светлые песчаные насыпи, поднимающиеся со дна Калумет, и как сказал Морис, в некоторых местах не доходящие до поверхности всего пару футов, так что мы могли бы пройти по ним вброд, если бы на мне была подходящая одежда. Когда тошнота отступила, я поднялся от борта и уже собирался расспросить Мориса о его поездке в Форт Лотердейл, когда подводные облака увеличились в размерах, приближаясь ко мне и сливаясь в мертвецки бледное лицо. Я дернулся вверх, выпустив из рук удочку и умудрившись ее поймать, прежде чем она упала в воду. Но, наверное, лучше бы я просто ее бросил. Может, если бы не толстая, прочная леска, заметно трепещущая между мной и водой, то не было бы видно, как сильно меня бьет дрожь. В реке плавало огромное количество мертвых людей. Морис взглянул на меня, потом на воду, вытащил из моих рук удочку и положил ее на дно лодки. - Что ты видишь? – спокойно спросил он. Я знал, как смотрюсь сейчас со стороны: глаза мечутся во все стороны, лицо еще бледнее, чем обычно. Взгляд. Который говорит, что я вижу нечто. Морис знал этот Взгляд. Я закрыл глаза, и картинки обескровленных, вздутых лиц, качающихся на поверхности воды, заполонили мою память. Сотни людей, с открытыми невидящими глазами заполняли все пространство до самого горизонта, или, по меньшей мере, до шоссе. Их не должно быть так много. Это не реально. Просто мой разум обманывает меня. - Все так плохо? – тихо спросил Морис. Открыв глаза, я пристально посмотрел в его коричневое седоусое лицо. Сделал еще один вдох. Это не то что бы плохо, сказал я сам себе. Просто увидел кучу привидений и позволил своему воображению разгуляться. Я напомнил себе, что и раньше видел мертвецов и призраков, и выглянул за борт. Лицо снова уставилось на меня. Рот, словно резиновый, открывался и закрывался, пытаясь что-то сказать, но вода над ним не двигалась, и пузыри не всплывали. Рядом мелькнуло еще одно лицо. Рука ринулась к поверхности воды, как бледный, распухший паук, пытаясь дотянуться до меня. А за ней еще одна. За второй третья. - Господи, - я вскочил на ноги и начал растирать руки. – Под водой их полно. Морис вытянул из воды своего утопшего червяка, мой пустой крючок, а затем и якорь. Я почувствовал, как он вставил в уключину весло и направил лодку к берегу. - Мне стоит позвонить, чтобы их вытащили? – спросил Морис. - Не знаю, - это кто-то из пропавших без вести? Да, возможно. Но десятки тел? А может и сотни? – Просто… - я вздохнул и неопределенно махнул рукой. – Я не знаю.