Сказ о том, как мы в Эквестрию попали

      Прошло три дня моей армейской арийской жизни. За эти три дня я пытался взбесить принцесс и взять на себя всё внимание общественности. Почему-то я люблю так делать, но из-за этого потом многие недолюбливают, ведь их мнение строится только на первых секундах встречи. Ну да, я люблю появление новых «врагов», но мне и приятно, когда обо мне что-нибудь говорят, даже не совсем хорошее. Впрочем, если бы тем, чем занимаюсь я, занимался бы кто-то другой, я бы его тоже ненавидел. Ну ладно.       Я случайно заменил всем гвардейцам мечи на плутониевые стержни. Плюнул в лицо послу грифонов кислотой. Менял каждую полсекунду выражение лица себе и окружающим. Установил на каждом углу Кантерлота колонки и ебашил рок-н-ролл, дико угорая и бегая. И много чего ещё… Но Селестия всё равно продолжала упорно держать меня. Надо же, я кому-то нужен… — РОТА ПОДЪЁМ!!! — крикнул я в коридоре замка Кантерлота в три часа ночи, от этого проснулась принцесса дня. — Что происходит? — сонным голосом сказала Селестия, выходя из своей комнаты. — Упс… Нечайно перепутал время и место. Не бери в голову. Пока, — сказал я и тпхнулся в казарму.       Селестия несколько секунд простояла с непонимающей рожей, но потом вернулась в комнату.       Утро. Наш отряд построился и пошагал на площадь. На парад. — Зига, бро! — я помахал принцессе, которая стояла на балкончике, возвышаясь над всеми.       Мы стояли по стойке смирно и ждали, когда Селестия закончит свою речь перед толпой зевак Кантерлота, а я тем временем дал пакет сена одному чуваку, с которым здесь познакомился. — И как вы вообще здесь живёте, зная, что вас используют? Что находитесь во владении власти? — шепнул я. — Ты находишься во владении законов природы и нормально живёшь же. — Тоталитарная природа в очереди на свержение, но сначала надо разобраться с авторитарными правителями. — Зачем? Она богиня, все её любят и уважают. Каждый готов сделать что угодно для хотя бы встречи с ней, даже ценой своей свободы. — Если она богиня, то я Прометей. — Ну если даже так, то ты не сможешь просто так её свергнуть. Она уже не одно поколение здесь и почти все попытки переворота кончались крахом. — Пфф, у меня есть одно старое средство для борьбы с властью, — сказал я и взял коктейль Молотова. — …И я очень надеюсь, что в моём королевстве никогда не будет войны, — закончила свою демагогическую речь Селестия. — Я протестую! — крикнул я, вышел из отряда и пошёл к трибуне, на которой стояла Селестия. — Неужели вы не видите? — начал я свою речь. — Эта ваша «добродушная принцесса дня» всех вас наёбывает! Она использует вас, чтобы… — Вин! Прекрати всё это! — Видите? Она не хочет, чтобы я продолжал, потому что знает, что я знаю то, что знает она, что вы не знаете. Я объявляю революцию! У меня есть повод для неё! С представителями непринцессочных сословий плохо обращались! Отныне вся власть принадлежит только вам и если кто-то не будет подчиняться сам себе, то он расстрелит сам себя! — Не неси чушь, пожалуйста. — Отныне мы против богов и всех тех, кто думает, что выше нас самих! Я освобожу вас от гнета! Нет запретов — есть разум! Учитесь самостоятельности! Если вы будете продолжать надеяться на правителя, а не на себя, то окончательно станете зависимыми в таких лишних деталях, как государство, война и деньги. Принуждение лишь лишает мотивации. Спросите себя, нужен ли вам тот, кто будет вас подталкивать на работу, благодаря которой вы живёте, или вы можете сами, не нуждаясь в властях, благоустроить себя? Скептики назовут это утопией, вы же ответите, что целью должна быть реальная справедливость. Ну так вы со мной, или мне придётся ещё говорить об этом? — Ох… — Свобода! Справедливость! Воля! — Такая глупая попытка, что я даже не пытаюсь задержать тебя! — Аллаху акбар! Слава личности! Индивидууму слава! — Ладно, Вин. Я освобождаю тебя от армии. — Это я и хотел услышать, — сказал я, сбросил с себя пролетарский пиджак и телепортировался в Понивилль.       В Понивилле творился беспорядок: по улицам жили ходячие мертвецы, кушали худеющие жирдецы, день и ночь менялись каждые полсекунды, а на крыше каждого дома сидел гопник. В середине всего этого парили тёмно-синий аликорн, который обнимал одним копытом Луну. — Видимо, и Агрида подкупили, — сказал я, быстро поняв, что в чём. — Много не балуй, мне здесь всё-таки ещё жить!       Я полетел домой. Дома Андрей сидел на диване в стиле Лиры. Вокруг него были вёдра с попкорном и стаканы с напитками. Он играл в приставку, попутно бросая попкорн себе в рот. — Ужасной ночи! — сказал я, проходя мимо него, пытаясь вспомнить, когда у нас появилась приставка, если мы нищеброды. — А? Что? Уже ночь?

to be continued