Савада Тсунаёши — Истинное Небо

Наминори. Небольшой японский городок — оплот покоя и умиротворения. Несмотря на относительную близость Киото, в который лился стремительный непрекращающийся людской поток со всего мира, популярности Наминори не сыскал среди туристов и молодых людей, что покидают родные деревни и стремятся в города-миллионники или в их окрестности. Почему-то Наминори казался такой-то глушью, до которой новости доходят позже прочих, а местные жители живут в собственном мире, и их не волнуют вещи, происходящие вне места их жительства. Такой Намимори привлекал внимание разве что тех уставших от шума и быстрого ритма жизни мегаполисов стариков, желавших дожить свои годы в каком-нибудь тихом живописном местечке. Говоря о живописности, если Наминори и мог чем похвастаться, то именно ей. Нельзя сказать, что он выделялся среди прочих городов Японии, нет — таких живописных местечек в Японии великое множество и больше. Но неискушенных жизнью в Японии, жизнью вне бетонного лабиринта домов этот городок вполне мог очаровать. Перемена временных сезонов была ярка: зимой был морозный ветер, что пробегал у людей по незакрытым шарфом шеям, кусал щёки и щипал за ладони. Дома надевали белоснежные наряды, пусть и не слишком роскошные и пушистые — снегом Япония всё же не баловала эту местность. Весна приносила с собой ещё кусачий, но уже не зимний ветерок, лучи отогревавшегося солнца обнимали всё и всех вокруг, мягко целуя ветки только просыпающихся деревьев и кустарников, нежно обхватывали своими теплыми ладошками лица людей, разогревая их сердца. А в марте главная драгоценность страны начинала цвести. Ласковые лепестки сакуры, что любили прятаться в волосах юношей и девушек, вызывая у них восторженный смех, плавно спадали на землю, а шаловливый ветер порой создавал из них нежно-розовые метели. После традиционного праздника любованием цветением сакуры время будто ускорило свой ход, иной раз даже казалось, что ты только моргнул — оп! — и всё уже зелёное, цветущее и такое летнее. Светило в небе ярко горит, даря всем тепло, иногда слишком усердствуя и обхватывая в душные объятия, заставляя живых существ прятаться в тени, а растений тянуть из земли больше живительной влаги. Сейчас в Намимори ранняя осень. То время, когда лето ещё не передало полноправную власть следующему сезону, а осень ещё не накрыло своим цветастым расшитым золотом полотном всё живое, убаюкивая и усыпляя. Во дворе ничем не примечательного дома, выглядевшего так же, как и десятки других на этой улице, играли дети. Они носились по ещё зелёной траве, радостно визжа и смеясь, забавлялись игрой в салочки. В какой-то момент один из них запнулся то ли за небольшой камешек, то ли за забытую в прошлой игре игрушку. Удивленно вскрикнув, он неуклюже полетел вперед и, успев выставить пухлые ладошки перед собой, повалился на колени. Расквашенного носа удалось избежать только благодаря этому, но рефлексы не спасли от разбитой коленки, что так неудачно налетела на камень. Малыш, болезненно замычал, но не расплакался, хотя глаза его подозрительно заблестели в лучах солнца. Второй же ребенок, бежавший впереди, остановился, заметив неладное, и спешно направился прямо к брату. — Йееей, Тсу-нии, ты ушибся? — мягко произнёс мальчик, по-детски проглатывая окончания слов. Присев на корточки около старшего брата, что так и сидел на земле, только позу поменял, усевшись на попу и вытянув ноги вперед, мальчик внимательно осмотрел его.В ответ тот буднично кивнул, не отрывая взгяд от крови, что медленно вытекала из ранки. Когда во двор вышла женщина в фартуке и лёгком платье, братья вместе рассматривали разбитую коленку, пытаясь периодически выковырять из неё мелкий ссор. Заметив этих двоих, она сдавленно охнула и быстрым шагом приблизилась к ним. -Мальчики, я же говорила вам, играть аккуратней! А, если что случилось, то сразу бежать домой или крикнуть мне! Ох, сильно болит, Тсу-тян*? — причитала она, осторожно поднимая старшего сына на руки. Быстрым и легким шагом, будто малыш не имел веса для неё, мать поспешила в дом. За ними засеменил и второй ребёнок. Кареглазый малыш закрыл за собой заднюю дверь дома и поспешил в гостиную, куда ранее пронеслась его мама с братом на руках. Зайдя в комнату, он подошёл к дивану, и сел к старшему брату под бок. Тот надул свои щёки и поджал губы, а глаза замерцали сильнее. Было видно, что он из последних сил сдерживает плач. Тсу-тяну, Тсуне, разбитая коленка не казалась чем-то особенно болезненным и достойным слёз. Но то, что из-за такой мелочи слёзы всё равно наворачивались на глаза, его очень огорчало. Он ведь уже взрослый, — целых 5 лет! — а контролировать себя ещё не получается. Его брат, младше его на пару минут, но никогда не плачет, как бы сильно не ударился, как бы больно ему не было. Сам поднимается, говорит маме, что сам обработает себе рану. А что Тсуна? А Тсуна опять отвлёкся, опять заставил маму бросить свои важные взрослые дела и ухаживать за ним. И Тсунаёши стало так обидно из-за своей слабости, что слёзы всё же потекли по пухлым щекам мальчика, и от этого ему стало ещё обиднее и грустнее, из-за чего слезы начали литься ещё активнее. Замкнутый круг. А Акихиро, глядя на своего бедного брата, самому плакать захотелось. Но он сдержался, ведь как иначе? Его брат всегда был неуклюжим, легко ранился и был таким беззащитным. Но всё равно заботился об Хиро, как Тсуна сам называл брата, отдавал ему лучшие кусочки омлета на завтраке, мяса на ужине, съедал весь ненавистный младшему зеленый перец из тарелки, пока мама не видела, и отдавал самые аппетитные на вид онигири и моти. Он был лучшим братом! Но старшим братом всё равно хотел быть сам Хиро. В конце концов, что значат эти пару минут, на которые Тсуна опередил его при рождении? Даже серия «Хана Каппа»* идёт больше по времени! Поэтому Акихиро должен быть сильным, если хочет стать «старшим братом». Старшие братья самые сильные и всегда-всегда защищают младших. Так Сасагава-кун, с которым братья иногда играют по воскресеньям на детской площадке, говорит. А он сам старший брат, должен знать об этом лучше всех! Оттого Хиро и не позволяет себе плакать при Тсу-нии. Тот тогда будет знать о том, какой Хиро сильный, и что Хиро уж точно сможет защитить его! Но смотреть на грустного Тсуну ему очень тяжело. И слезы сдержать становится трудно. Даже труднее, чем тогда, когда апельсин брызнул ему соком прямо в глаз. Наконец из кухни появляется их мама, Са-ва-да На-на, с аптечкой в руках. Мягко улыбаясь, она садится перед детьми на колени, нежно вытирает носовым платком слёзы у старшего, заставляет того высморкаться в него и ласково треплет младшего сынишку по его каштановой шевелюре, которая, казалось, вовсе не подвластна законам физики. Такая же шевелюра была и у старшего сына. Она досталась им, догадывалась Нана, от её покойного отца. У того были такие же неудержимые волосы. Когда коленка была прочно заклеена пластырем, а единственным, что напоминало об рыданиях сына, были его красные глаза и немного опухший нос, Нана слитным движением поднялась и лебёдушкой двинулась обратно на кухню с аптечкой подмышкой, весело крикнув, выходя из гостиной:"Идёмте пить чай!». Мальчишки сразу спрыгнули с дивана и поспешили догнать мать.

***

Дети находились в своей комнате на втором этаже, играя в фигурки Могучих Рейнджеров, когда послышался звук открывшейся парадной двери и восторженный вскрик их мамы, а также счастливо-восторженный какой-то знакомый смех. -Дети, папа приехал! — услышали Тсуна и Акихиро мамин голос первого этажа. Быстро переглянувшись, они стремглав понеслись вниз. Отца они помнили плохо — тот после их 3-хлетия уехал по работе далеко-далеко, звоня им по праздникам только, а приезжая и того реже. Мама говорит, что он работает глубоко под землёй, добывает драгоценные камни. Это здорово озадачило четырёхлетних братьев. Разве этим занимаются не гномы? * Но папа ведь не гном. Или это просто слишком высокий гном? В следующий приезд отца, они спросили у него, как он может работать в гномьих шахтах, если сам гномом не является вроде. Тот расхохотался в ответ и сквозь слезы ответил, что он, конечно, не гном, но его подчиненные те ещё…гномы. Мальчики с тех пор гордятся отцом, что работает начальником в гномьей шахте и почти не обижаются на него за долгие отъезды из дома. Понимают же, какая это важная работа. Оказавшись на первом этаже, чудом не упав с лестницы, они впервые за долгое время увидели отца не в оранжевом комбинезоне, а в костюме, прям как у Императора*! Акихиро с радостным криком побежал прямо в распахнутые объятия отца. Тсуна хотел последовать примеру младшего брата, но замешкался, заметив незнакомца за спиной у отца. Это был пожилой мужчина в таком же «императорском» костюме и тростью, на которую он, казалось, вообще не опирался. Он с интересом наблюдал за «воссоединением семьи». Заметив взгляд ребёнка, он дружелюбно улыбнулся ему. Тот быстро отвёл взгляд. Тсуне этот человек не понравился, хотя пожилых людей он любил — те часто угощали их с братом вкусным, от них приятно пахло, а ещё они знали и могли рассказать много интересного. Может, дело в том, что это незнакомец, а не Одзуши-сан или Накаёма-сан, живущие по соседству? Собравшись с духом, Тсуна быстро шмыгнул к отцу в объятия, к брату, спрятавшись там от ласкового, но внимательного взгляда того человека. Савада Иемитсу, отец Хиро и Тсуны, понимающе усмехнулся краешком губ. Всё же он не понаслышке знал, как старший сын боится и стесняется незнакомых людей. Он даже как-то отреагировал так на него самого, не узнав после первого долгого отъезда из дома. Выпуская сыновей из объятий, он улыбнулся им, мельком взглянув на сиящую глазами Нану, что стояла чуть позади детей (свою дозу объятий и поцелуев она уже получила). Будто опомнившись, он стремительным движением отряхнул колено, на которое ему пришлось сесть, чтобы было удобно обнимать детей, и, коротко вздохнув, отошёл чуть в сторону, открывая вид остальной семье на старика. -Я очень рад вас видеть, — потрепав по голове одного из сыновей, что так и не отошли от отца, начал он, — но я, к сожалению, проездом — вечером мне придётся уехать. Так получилось, что мы с моим начальником, были недалеко от Намимори, и он был не против того, чтобы я заехал к вам. Но при условии, что он сам сможет вновь увидется с моей прекрасной женой, — старик шутливо поклонился Нане, заставив её покраснеть и смущенно махнуть на него рукой, мол, что Вы, не стоило, -и познакомиться с моими сыновьями, — продолжил Савада-старший, забавляясь очаровательной реакцией своей жены. Братья вытянулись как по струнке, когда все взгляды были переведены на них. Спустя несколько напряжённых для детей секунд, они поняли, чего от них ожидают. -Здравствуйте, — начали они хором, но дальше немного замялись. — Тимотео Вонгола*, — подсказал им старик, довольно-одобрительно улыбнувшись. -…Вонгола-сан, -продолжили они, чуть расслабившись, узнав его имя. -Меня зовут Савада Тсунаёши, — первым представился писклявым от волнения голосом Тсуна, рассудив, что, как старший он должен сделать это первым, как бы сильно ему не нравился этот человек, как бы страшно и волнительно не было ему самому. Нахмурившись из-за испуга брата, Хиро решительно и, как ему казалось, грозно посмотрел в глаза Тимотео. -Савада Акихиро, — всё также хмурясь, произнёс он, стараясь проговорить своё имя четко, не проглатывая окончания слов. Довольно хмыкнув на решительный взгляд младшего сына своего близкого друга и подчинённого, дон Вонгола, мягко расмеялся и похвалил Нану, что так хорошо воспитала своих детей, согласился на предложенный женщиной чай. Вся компания двинулась из прихожей на кухню. Братья шли, взявшись за руки, настороженно поглядывая на начальника отца.

***

До вылета в Италию им с Девятым осталось часа 4, но чтобы добраться до аэропорта нужно время, поэтому у Иетсуны есть от силы часа 2 с половиной на общение с семьей. Он любил свою семью всем сердцем, и, если бы он мог, то остался бы с ней. Но, как глава CEDEF и Молодой Лев Вонгола, он не мог покинуть другую свою семью. Да и из мафии можно уйти лишь ногами вперед, как известно. А подвергать свою жену и детей опасности он не хотел, поэтому и не только скрывает свою семью от всего мафиозного мира (кроме самых приближенных подчинённых и, конечно же, босса), но и не позволяет родным узнать о этой стороне его жизни. Даже Нана, его любимая женщина, знает лишь в общих чертах о работе мужа. Точнее сказать, единственное, что она знает о работе мужа, это то, что она связана с криминалом, и то, что он занимает в этой иерархии не последнее место. Нана никогда не просила его рассказать больше, хотя он по глазам её видел, как она хотела узнать об этом. Но, пока она сама не спросит, Иетсуна решил не говорить жене о мафии, Вонголе и его работе. Нана всегда слишком маленькая, слабая, слишком добрая — человечная для того мира. Слишком он любил её, эгоистично не желая ей рассказывать — он боялся, что она отвернется от него, узнав правду, какой он человек. Он бы не смог её отпустить. Поэтому малодушно оттягивал момент раскрытия правды, успокаивая свою почти подохшую совесть тем, что расскажет ей, когда она сама попросит. Но, кажется, у судьбы был свой план.

***

Иетсуна был в гостиной, обсуждая успехи детей с Наной и хвастаясь перед боссом, какие активные, милые и самые-самые его сыновья. Но выражение лица «гордого папочки» быстро сменилось на обеспокоенное, когда со двора, куда дети опять убежали играть, послышался испуганный вскрик. Выбежав на улицу, взрослые обнаружили мальчишек около самого забора. А прямо перед ними стояла злая псина, которая продолжала скалится на детей. Хиро стоял перед собакой, загораживая брата, выставив ладошки вперед, будто защищаясь. А на маленьких ладонях танцевал огонь. Тсунаёши же, удивлённо смотрел то на брата, то на собаку, но на свою окровавленную руку, будто не помня, что произошло и как он тут оказался. Глаза дона и его советника удивленно распахнулись. Нана же с громкими криками кинулась прямо на собаку, размахивая полотенцем, что до этого свободно весело у неё на плече. Та, заметив разъяренную женщину, направляющая к ней, развернулась мощным телом в сторону приближающейся угрозы, уже забыв про испуганных детей. Но тут перед Наной, которая была уже в нескольких метрах от злобно скалящейся и рычащей псины, что застыла, приготовившись к атаке, выросла фигура её мужа. Под его взглядом собака как-то потеряла свой пыл, заскулив. Отец семейства, особо не церемонясь, резко поднял собаку за шкирку, грубо встряхнув, бросил уже жалобно скулящее животное за забор.  — Что тут произошло?! 1."-тян» может относится не только к девочкам. Это уменьшительно-ласкательный суффикс, который часто употребляют по отношению к детям обоих полов. 2. «Хана Каппа» — это анимационный сериал, выходящий в Японии ежедневно, для детей от 0 до 6 лет. Очень популярен. Одна серия идёт около 10 минут. 3.Дружно вспоминаем «Белоснежку» от Диснея и 7 гномов, которые работали — барабанная дробь- в шахте! Мальчики часто смотрели этот мультик и думают, что в шахтах добывать «драгоценные ресурсы"(парни поняли это как «драгоценности») могут только гномы. 4. Мальчики имеют в виду предыдущего императора Японии — Акихито. Вероятно, они увидели его по новостям, которые смотрит Нана каждый вечер, если есть время. Это обычный деловой костюм, кстати. 5.Я не смогла найти фамилию Девятого, поэтому так. Итальянские фамилии не склоняются, поэтому «Вонгола» как фамилия также не будет склоняться.