Савада Тсунаёши — Истинное Небо

***

В небе вьётся столб дыма, который постепенно сливается с тёмными пасмурными тучами. Солнце, будто испугавшись, спряталось так, что ни лучика не выглядывает. Хотя это и не надо, ведь сейчас огонь, который окружил дом, освещает как фонарик. Пламя охватило дом, который уже бесполезно гасить. От него уже почти ничего не осталось. К нему по холму бежал мальчик с карими волосами и ужасом в глазах. Он спотыкался, падал, но продолжал упорно идти, ползти — подниматься к горящему дому, забыв про лестницу с другой стороны. Пакеты с продуктами уже давно валялись на траве перед холмом. Но шатен этого не замечал — всё, что он видел перед собой — это свой дом в огне. Но больше всего он волновался не за жилище, а за того, кто приютил, заботился, кормил, жил под одной крышей с ним, простой сиротой. Он молился Богу, чтобы он был невредим, чтобы он не пострадал, чтобы его не было в уже полуобгоревшем доме, от которого через час уже ничего не останется. Он молился за своего любимого дедушку. Но жизнь — это не сказка, где фея исполнит все мечты, молитвы в ней не помогут. Поэтому, взобравшись, он увидел несколько мужчин в чёрных костюмах с пистолетами и полуживого деда, у которого на цветастой рубашке в районе живота расползалось кровавое пятно. Если раньше дед решительно смотрел в глаза киллерам, то сейчас, заметив мальчика, кинул на него испуганный, умоляющий и быстрый взгляд, прошептал одними губами: "Беги". Мужчины не заметили ни махинаций деда, ни самого Тсунаёши и не заметили бы, если бы Тсуна вместо того, чтобы послушать деда и убежать, зажёг пламя и не кинулся на убийц. Его глаза были полны слёз и гнева. Они горели золотым огнём, как у демона. Он вцепился в руку киллера с пистолетом, направленным на старика, и та практически сразу покраснела, покрылась ожогами. "Ты должен сохранять контроль над эмоциями, что бы ни случилось. Без контроля тебе не выиграть боя", — всегда повторял Мисимура-старший на тренировках бывшего Савады, но, видимо, не тот случай. Сейчас у мальчика в голове все мысли спутались в один непонятный ком, и единственная чёткая мысль была: "Дедушка… дедуля, держись" и "Не прощу, не прощу… ИСЧЕЗНИТЕ!". Мужик отскочил от мальчишки, хватаясь за пострадавшую конечность. Если секунду назад она выглядела плохо, то сейчас ужасно: кожа слезла, открывая вид на обгоревшие куски мяса, кровь лилась рекой и пахло чем-то обгоревшим (человечиной). Все с ужасом смотрели на пострадавшего товарища, который еле на ногах стоял. Тем временем аура вокруг Тсунаёши всё сгущалась, она была почти ощущаема. Затем они с ужасом взглянули на мальчика, достали вторые пистолеты и стали стрелять. А испугаться было чего: глаза горят будто демоническим пламенем, волосы развеваются как в воде, а его окружает яркое пламя, которое, как змеи, обвило его и обжигает всех, кроме хозяина, даже на расстоянии. О Господи, обделаться можно только от его взгляда! Будто сам Дьявол смотрит на тебя глазами, полными желанием испепелить или уничтожить. Смотря на них, вспоминаешь и успокаиваешь себя утверждением, что взглядом убить нельзя, но обосраться и потерять сознание уж точно! Но эти люди тоже не из робкого десятка: работая на Экстранео, и не такое видели. Поэтому они не дрожащей от страха рукой стреляли в мальчика, которому и двенадцати не дашь. Большинство пуль расплавило пламя Неба, но несколько пуль с сильным снотворным всё равно впились в нежную, ещё детскую кожу. В глазах Тсунаёши потемнело, и он, шатаясь, попятился назад, но споткнувшись упал на спину, потеряв сознание. "Снотворное подействовало", — усмехнулись киллеры. А дед увидел, как те подходят к мальчику, схватил пистолет, который уронил тот, у кого пострадала рука от пламени разъярённого Тсуны, и начал стрелять в своих убийц. Почему в своих убийц? Потому что, когда те заметили, что в них открыли огонь, без колебания застрелили старика точным выстрелом в висок. Сказали, чтобы никаких свидетелей, хотя старик и так умер бы от потери крови. Бросив труп в ещё горящий дом и закинув бессознательного ребёнка на плечо, они уехали из деревни.

***

Тсуну, как и приказали, доставили в лабораторию 34, в шестой отдел. Это самый защищённый отдел, где проходят опыты над пламенем Неба. Помимо нашего героя, там ещё восемь детей. Из них через три месяца выживут трое, не считая шатена. Хотя сейчас в этом можно уже сомневаться: вследствие первого эксперимента его волосы слегка поменяли цвет — если раньше они были насыщенного цвета горячего шоколада, то сейчас кое-где волосы стали светлее — как кофе с молоком или какао. Также его ресницы тоже посветлели, но это ничуть не испортило его личико, даже наоборот — теперь его глаза ярко выражены. Кожа побледнела от недостатка солнца, тело исхудало, но он не выглядел жертвой анорексии. Левый глаз слегка светился от переизбытка пламени, а правый закрывала маска (просто его так же, как и Мукуро, погрузили в "колбу" или, так сказать, "банку"). Эксперимент заключался в том, что в носителя Неба "вливали "(или как там?) другое пламя: дождь, туман, солнце и т. д. Вместо того чтобы смешаться с ним, как у других образцов Неба, происходило и стать своего рода гибридом, пламя Тсунаёши преобразовало его в себе подобное Небо и потом уже впитало. Одним словом: оно преобразует чужое пламя в своё, наращивая силу. Поэтому приходилось забирать её, практически ничего не оставляя. Как замкнутый круг: вливают — опустошают — вливают и т. д. Тсунаёши Мисимура умер, надышавшись дымом в горящем доме.

POV Тсунаёши

Дедушка… Я так виноват перед тобой. Если бы не я, ты бы был жив. Так же просыпался по утрам, валяясь часик в кровати, вставал, умывался, ел, веселился, ходил в сауну, пил саке, кушал такояки на фестивалях, смотрел на них же фейерверки, спал, ругался с Марико-саном из-за дорогой рыбы, делал комплименты Микки-тян, нашему почтальону, ходил на рыбалку, ел мисо-суп в "Красная Раменная", продавал букеты, что делал, жил… Это я виноват в том, что ты умер, в том, что тебя убили из-за меня… Если бы я мог извиниться перед тобой… Уверен, ты бы улыбнулся своей доброй улыбкой, потрепал меня по растрёпанным волосом, шутя, что скоро, как девочкам, косички будет мне заплетать, и скажет: "Не волнуйся! Твой дед ещё о-го-го! И не такое видел, а у тебя, малька, ещё всё впереди! Я ещё у тебя на свадьбе вытанцовывать буду, покажу молодым, как надо веселиться! Ещё внука хочу!" Я, наконец, понял, кто был в моём сне… Это снова был Я.