Однажды в Камуи

Гравитация, освещение, атмосфера. Геометрически совершенные опоры, парящие в воздухе. Грани, углы, ребра. Одинаково твердые, серые и холодные. Горизонта нет, есть бескрайняя даль, затягивающая взгляд. Измерение Камуи — абстрактное подобие мира живых. Или прообраз мира?.. Лишь Создателю известна истина. Однажды в Камуи появился Одноглазый. Наполовину раздавленный, он умирал. Однако не умер, распахнув Око Создателя. И Камуи вытолкнуло чужака обратно. Его присутствие нарушало порядок вещей. Затем Одноглазый возник вновь, с незнакомкой на руках. Остывшая, безмолвная, неподвижная, — она осталась. Мертвая плоть не гниет в Камуи, обращаясь в кристалл. Твердый, серый и холодный. Как и все вокруг — неизменное и вечное — незнакомка останется. А чужак взял привычку возвращаться. *** Иногда Учиха Обито думает, что Камуи впускает его, принимая за отколовшуюся частицу себя. Не видеть, не слышать, не чувствовать — стремления Обито не противоречат здешним законам. Все равно смотреть стало не на что. Слушать нечего. И, главное, некого. А чувствовать — нечем. Камуи — особое место, где тебя настигает отчужденность. Будто бы твой дом погрузился в ад, а ты сидишь на заброшенной игровой площадке и машинально прокручиваешь в мыслях то счастливое время — до ада. Теперь бесконечно далекое, прожитое кем-то другим. Безвозвратное. Когда-то Рин рассказывала, что если положить сюрикен на ладонь и не шевелить рукой, то спустя время осязание словно пропадает. Желательно, при этом, хорошенько зажмуриться, и тогда покажется, что сюрикен и вовсе исчез. Обито — как та «ослепшая» ладонь. Перестал ощущать холод под ногами, тусклость пейзажа, безгласность эха. Впрочем, как и глухой стук в груди. Никого не волнуют ритмы его сердцебиения. Глаза «Рин» глядят в никуда, а губы навек запечатаны пустой полуулыбкой. Таково лицо Камуи. Взирать на гладко-невыразительную стену не имеет смысла. Обито больше не замечает Камуи, и Камуи не замечает Обито. Вот такое взаимное равнодушие между большим ничто и крошечным никем. *** Он надевает маску, полностью скрывающую лицо: от торчащей во все стороны челки до самой шеи. Одинокое отверстие предназначено для шарингана. Мир сужается до круглой мишени размером с кольцо куная. Впервые Обито примеряет на себя личину другого. Сильного, зрелого и беспощадного ко всем и вся — к целому миру. «Тебе придется стать моей тенью». Косматый старик поклялся ему устроить рай посреди ада. Речь Мадары звучала маняще-безумно, и потому, наверное, убедительно. Чтобы искать рецепт вечного счастья, нужно быть не в своем уме. Чтобы найти — тоже. А чтобы в него поверить — тем более. Совсем скоро «Рин» обзаведется соседями с такими же бледными лицами, стертыми Камуи. *** Обито полагает, что даже его бренное существование скрашивает ирония. Он считает себя мертвецом, Камуи считает его мертвецом, однако перемещаясь туда-сюда, Обито уворачивается от смерти. Пока единственный, у кого почти получилось его поймать, — четвертый хокаге, а некогда наставник и капитан команды «Минато». С некоторых пор тоже мертвец. По своей же воле отдавшийся на милость шинигами. Интересно, каково вариться в его ненасытном желудке и понимать, что тебя никогда не переварят? Неужели хваленое чувство долга и тут утешит? Пожалуй, Обито мог бы пожалеть бывшего учителя. Ирония сыграла с Минато злую шутку. Не зная того, он сразился с собственным учеником в попытке защитить будущее, которому не суждено сбыться. Обито напал на Коноху не из мести. Бесполезно винить Минато или кого еще. Их команду забрала война — даже Какаши, хотя тот выжил и не выпал из рядов шиноби. Сам Обито, ради спасения товарища, прыгнул под падающий валун. И был «похоронен» как герой. Спустя полгода Рин подставилась под чидори того, кого любила. И была похоронена как герой. Какаши же приковал себя невидимыми цепями к их надгробиям. И явно метит в такие же герои. Всё это «геройство» — добровольно. Вот почему он предпочитает Камуи этой сумасшедшей круговерти. Сколько бы жертв ни потребовал План Луны, ничто не сравнится с кровожадностью мира. *** Обито сбрасывает с плеч ношу и разматывает черный плащ Акацки. С вышитых на нем алых облаков капает загустевшая кровь. Если бы Камуи обладало чувством юмора, оно посмеялось бы над тем, как Обито пересчитывает головы своих темноволосых соплеменников, а потом обещает им сотворить дивную утопию. Тем не менее, он уверен: Учиха должны знать, что их клан сгинул ради великой цели. На сей раз ему досталась нехитрая роль сообщника. Клан облегчил задачу своим палачам, собравшись в квартале накануне переворота почти в полном составе. Преодолев защитный барьер, Обито первым делом наведался в полицейский участок и потрудился, чтобы дежурные не подняли тревогу. Он также посетил дома, которые Итачи и его катана невольно обходили стороной. Днем из-за этих дверей раздавались звонкий смех или плач. Ночью — не успел вырваться ни один детский крик. Когда режешь глотки матерям и отцам, вместе с родителями разумно придавить в гнезде и неоперившихся птенцов. Из милосердия. Правда, жаль, что чуть ли не весь урожай шаринганов приберет к рукам этот жадный старый лис Данзо. Сложив ценные трофеи, Обито встряхивает и складывает плащ, втайне одолженный у Нагато. Итачи ответил согласием на предложение в храме Накано, а значит, ему полагается мантия Акацки. Несмываемая, как эти алые облака, кровь родных и близких придаст ткани вес. Непомерную тяжесть — вот, что заслуживает такой человек, как Учиха Итачи. Сильный и слабый — каждый несет свое бремя, спотыкаясь под общим грузом неравенства. Одно только Камуи не делает различий, и Обито торопится извлечь из голов глаза, пока те не превратились в бесполезные шарики молочно-белого кварца. *** Когда он притаскивает едва раненного старейшину из деревни Тумана, упрямый заложник умирает спустя несколько часов без видимой на то причины. Камуи отторгает пришельцев, постепенно, но неумолимо затормаживая обмен веществ в их телах. В случае Обито этому препятствует шаринган. Осознав побочный эффект, он усмехается и правит намеченный план захвата власти. Кажется, на зависть кукольнику Сасори, ему открылся иной, творческий, подход к юному мизукаге. *** Такому шиноби искусства, как Дейдаре, не пришлось бы по вкусу Камуи: ни тебе взорвать, ни тебе взорваться. Высвобожденная энергия мгновенно поглощается измерением, тем самым обрекая зрелищный «бум» на посредственный «пшик». К сожалению, покойный напарник уже вряд ли когда-нибудь выразит негодование, хотя его мятежный дух, похоже, мечется где-то поблизости — в виде нескольких тысяч таких же спонтанных молекул. Обито случайно захватил их с собой, когда решил, что не готов до конца проникнуться шедевром всей жизни Дейдары. «Прости меня, Тоби», — прозвучали тогда до нелепости искренние слова. Если бы Обито был Тоби, он бы непременно расчувствовался и постарался доставить напарника-камикадзе в Камуи целым и относительно невредимым. Но Тоби погиб во взрыве — такая вот театральная превратность судьбы. Абсурдного персонажа венчает абсурдный финал. Трагедия Дейдары в том, что он так и не узнал, что удостоился признания одного из Учиха. Признания, такого же мимолетного, как и его искусство. Обито смахивает с плеча пыль. Плащ безнадежно испорчен, и левый бок маски слегка оплавился. Что ж, пришла пора сменить наряд. Дураки и умные слишком часто вынуждены примерять роли друг друга. Настал черед расставить всех по своим местам. *** Обито продолжает приводить живых. Камуи — это весьма экономный метод, когда вам необходимо кого-либо убить или не дать умереть, слишком быстро и напрасно. В числе этих пленников оказывается младший брат Итачи. Десять лет назад, в ночь бойни, Обито обещал, что не притронется к Саске. Договоренность давно утеряла силу — Итачи больше нет. А его младший братец пробудил Мангекё шаринган и вскоре ослепнет, если откажется от имплантации. «Выпусти нас отсюда». Обито не привык выполнять просьбы, озвученные в приказном тоне. Но нужно же кого-то натравить на Данзо, чье изуродованное тело — лоскутное одеяло, сшитое из редких генетических материалов. Все же мстительный щенок, отрастивший клыки, — не самый худший выбор. Да и его голова могла бы пригодиться Обито в будущем. Глаза Итачи еще увидят падение Конохи и всех остальных деревень шиноби. Саске Учиха вместе со своей красноволосой спутницей не задерживаются надолго. А между Обито и Камуи пролегает незримая трещина, через которую просачивается неизбежное. *** Трещина ширится. И в Камуи затягивает другого. Видящего. Слышащего. Чувствующего. Обладатель второго Ока Создателя то появляется, то пропадает. Новоприбывший и Обито, хотя и делят одну пару глаз на двоих, пытаются доказать друг другу противоположное. Первый — что мертвец жив. Второй — что живому пора умереть. Обито смеется в лицо некогда другу. Его гулкий хохот всё еще разносится по Камуи, даже когда Какаши пронзает ему грудь и не попадает в цель. На месте сердца Обито зияет маленькая пропасть. Когда-то он понял, что пустота лучше, чем непреходящая боль. «Иллюзиями ты не заполнишь эту дыру». Пустота взамен пустоты ничего не изменит. Гендзюцу распадается под неистовым натиском Какаши. Потерпев поражение в Камуи, Обито проигрывает за его пределами. Проигрывает Наруто — уступая прежнему самому себе. Пустота заполняется. *** Он поворачивается к куноичи светлой половиной, пряча плотоядный оскал Черного Зецу. Сдерживать волю Мадары становится все труднее. Но, глядя на полузнакомый силуэт, склонившийся над тающей надеждой Альянса, Обито пересиливает влияние паразита и вспоминает о Рин. Обе они, и Рин, и Сакура, как прочная нить, натянутая между жизнью и смертью. Напряженная до треска волокон. И Обито должен дернуть в правильную сторону. В конце концов, надежда — на то и надежда, чтобы выжить. Наруто заслуживает миллион шансов. *** Обито верит, что возродился и теперь уйдет навсегда, как положено любому живому, который вот-вот умрет. Свобода в одном ударе куная от его глазницы. Сакура уничтожит риннеган и... В Камуи вторгается Мадара, завладевший шаринганом Какаши. С собой он приносит опустошающую правду о гибели Рин. — Почему я? — хрипло шепчет обманутый. — Потому что ты любил Рин, товарищей и свою деревню. А любовь — самая плодородная почва для ненависти. Мне оставалось лишь как следует вскопать эту почву и уронить семя отчаяния. Все это время чужая воля препятствовала Обито, сбивая с верного пути, и взамен долгожданного света его опутывает липкая тьма. *** Благодаря чудотворному прикосновению Наруто он снова воскресает на короткий срок и приходит в последний раз. Не один, вместе с той самой Сакурой. Обито и его напарница скрываются от Кагуи — могущественного врага, поработившего Мадару. В поисках Саске, выкинутого Кагуей в неизвестность, им предстоит открыть череду порталов во множество других измерений. Обито торопится исправить собственные ошибки и забывает попрощаться с Камуи. Прощаться не с кем и не с чем. Приостановив распад его клеток, Камуи никогда бы не отпустило Обито. Распахнув оба Ока Создателя, умирающий покидает измерение без сожалений. Потому что знает: вскоре он перенесется в лучший мир. Лучше, чем Камуи. Туда, где его ждет настоящая Рин. *** Гравитация, освещение, атмосфера. Геометрически совершенные опоры, парящие в воздухе. Грани, углы, ребра. Одинаково твердые, серые и холодные. Горизонта нет, есть бескрайняя даль, затягивающая взгляд. Посреди бесконечности застыла одинокая фигура. Вечная, чистая и бездушная, — Камуи улыбается... Создателю, отвернувшемуся от Абсолюта.