Во всем виноват волк

      Мы сидели в моей комнатушке, развалившись на надувном матрасе, который невесть откуда притащил Артур, вместе с замороженным гамбургером в упаковке, который Куро приложил к опухшему носу. — Прекрасно выглядишь, братишка, — язвительно сказал Артизи, тут же получив подушкой по голове от Куро. — Еще одно слово и тебе в башку полетит твой бутерброд, — фыркнул парень, потряхивая ледяным гамбургером, — он холодный, как твое сердце. — Да ладно тебе, немного опух, но в целом нормально все, — деловито заявил Артурка, рассматривая пострадавшего. — Извини, — снова говорил я, — можешь меня ударить тоже, я кретин. — Зато я не кретин, — улыбнулся Куро, крепче прижимая к носу произведение американского фаст-фуда. — Теперь рассказывайте, какого черта произошло с этим Якобом.       Артизи в красках описал, как он подслушал разговор менеджера, в котором говорилось о легкой победе над командой Пуппея. Якоб хвастался собеседнику, что у него есть средства, чтобы шантажировать капитана вражеской команды, некие фотографии, выкраденные из чемодана. Артур отнесся к этому со скептицизмом, забыв подслушанное, пока во время финалов не понял — они выигрывают, Ликантроп снова в пике у «Гениев» вместе с Тайдом. И весь зал скандирует его имя. — Тогда все звуки словно ударялись в вату, — говорил Артур, обхватив колени руками и глядя на меня с угасающим разочарованием, — я смотрел только на тебя, Клемент. Я понимал, что ты пытаешься сохранить спокойствие, но меня-то не проведешь. И вокруг была тишина. Полнейший вакуум.       Мы помолчали пару минут, переглядываясь. — Потом, когда мы говорили о произошедшем, — продолжал Артур, — пришел Якоб и сделал те фотографии… — Какие фотографии? — с интересом спросил Куро. — Или ваш разговор был не совсем разговором?       Щеки Артура порозовели, он, возмущенно фыркая, стал убеждать Куро, что мы просто разговаривали, но, поймав мой взгляд, как-то обмяк и махнул рукой. — Мы попали в одну лодку, ребята, как бы глупо это не было, — усмехнулся Артур, — в жизни бы не подумал, что можно так тупо попасться на один и тот же прикол два раза, а, Клем?       Я лишь закатил глаза. — А может ты просто балабол, и вы с Якобом были в сговоре? — выпалил я то, чего боялся больше всего и затаил дыхание, ожидая ответа.       Артур выпучил глаза и вскочил на ноги, порываясь стукнуть меня подушкой. Он долбил меня по голове и орал что-то нечленораздельное. Я прикрыл голову руками, ожидая, пока ему надоест меня бить. Куро хохотал, подбадривая старания Бабаева. Наконец-то Артур остановился, тяжело дыша. Подушка выпала из его рук. Он смотрел на меня с таким бешенством, что я поверил ему. — Ты обоссаный! — Артур топнул ногой, как яростный карапуз, которого обломали в отделе игрушек, не купив желанную машинку. Так нелепо это выглядело, что мы с Куро покатились со смеху. — Это вы непонятно что творите, обнимаетесь по кустам, как пиздюки в лагере, — продолжал верещать он, вызывая у нас все новые приступы неконтролируемого ржача. — А ты что подглядывал, мало тебе поебушек было? — утирая слезы, говорил я. — Какие нахуй поебушки? — растеряно сказал Артур. — А кто у тебя вечером в комнате стонал? — вкрадчиво спросил я.       Куро перестал хихикать и, нахмурившись, заявил: — Но мы с Артуром весь вечер сидели и анализировали прошедшие игры в холле. Он даже не отходил оттуда. — Все меня видели, — пожал плечами Артур. — А кто тогда… — Я разрешил Сингу подремать у меня, у него комната внизу, там шумно, — медленно говорил Артур, и лицо его растягивалось в улыбке, которая переросла в отвращение, — он хотя бы с девкой там был? — Неа, — протянул я. — Ах, ты решил, что я педик? — вспыхнул Артур. — С чего бы такие мысли, а, Клемент? — снова угорал Куро. — О, Куро, не расскажешь мне, что было на фотографиях? Очень интересно, — ядовито улыбнулся Артизи, резко переключаясь на Куроки. — Это секрет. А ты не расскажешь увлекательную историю, как ты набрил Якоба, да так, что его вышвырнули? — сощурился Куроки. — Ничего увлекательного. Стуканул на него, что он курит травку, — легко ответил Артур, — предварительно заменив фотки на этот сушеный укроп. А он был настолько самонадеян, что оставил карту памяти в чехле от фотика. Учитывая то, что я сразу пошел к нему после «событий», — многозначительно сказал он, глядя на меня так, что я смутился, — он не успел толком ничего сделать. Моя подруга отвлекла его, пока он расписывался на ее чудных сиськах, я все и провернул. — Артур, — с притворным ужасом воскликнул Куро. — Травка! Как ты мог? — Да это был укроп, — хихикнул Артизи, — но мой пакетик не нашли, они вскрыли обшивку другой его сумки и там было кое-что поинтереснее… — Давайте не будем об этом дебиле, — устало сказал я, — нам еще играть завтра, так что… — Я порву тебя завтра, Бабаев, — сказал Куро, поднимаясь с матраса и кидая на колени Артурке гамбургер, - на, покушай, наберись сил. — И тебе доброй ночи. Не забывай держать язык за зубами, — тихо отозвался Артур, швыряя гамбургер обратно.       Куро серьезно кивнул, увернувшись от броска, пожелал нам спокойной ночи, с хитрой улыбкой спросив напоследок: — Я не маленький, все понимаю, но все же… Клемент, тебе нравится Артур?       Артур рыкнул и бросился закрывать дверь под гомерический хохот Куро. — Если он кому-то растреплет, я его смуглую жопу надеру, — мстительно сказал Бабаев, обращаясь к двери. — Кстати, я сплю у тебя. Не хочу быть в комнате, где чпокался Синг. Только за шмотками схожу. — Тогда спи на матрасе, — зевнул я, снимая треники и в одних трусах направляясь в душ.       Я спиной чувствовал пристальный взгляд, но, не оборачиваясь, шел по затихшему коридору. На первом этаже всегда была движуха — кто-то только встал, кто-то еще не ложился. Был бы тут Хвост, он бы показал им, как действуют хозяева настоящих Бухлопарков. Думаю, здешним любителям выпить далеко до Сашки, который овнил всех алкашей одним своим присутствием.       Вернувшись из душа, я не застал Артизи в комнате. Наверное, тоже умываться поперся. Я прыгнул в свою кроватку, накинул плед только на ноги — в комнате было тепло, и, едва закрыв глаза, впал в приятную полудрему, что предшествовала сну. Какие-то мысли пытались навязаться мне, не давая мозгу отключиться. Ведь завтра важная игра, игра с Артуром. Но почему-то я был спокоен, как никогда.       Артур тихонько зашел и запер дверь на задвижку. Он, долго не думая, забрался под мой плед, собственнически положил руку мне на грудь, поглаживая мои ребра, которые выступили так отчетливо, потому что я затаил дыхание. На миг забыл, как дышать. — Я же сказал про матрас, че ты, — пробормотал я, поворачиваясь к нему. — А что бы ответил на вопрос Куро? — не обращая никакого внимания на мое замечание, спросил Артур. — Нет, ты мне не нравишься, — пробурчал я, — живо пиздуй на матрас, пират. — Да не пират я, — вдохнул Артур, — до Синга мне далеко. А Куро что, тоже? — Нет, — хмыкнул я, — я его сто лет знаю, он нормальный пират, только излишне любознательный. Не парься, он никому не скажет.       Это останется моим секретом, Артурка, не стоит ворошить наше с Куроки прошлое. Кивай, будто ты такой проницательный, что сам понял. Конечно же, Куро нормальный. Это мы с тобой ненормальные. И мне это нравилось, до ужаса. — Адмирал щенок, разрешите заступить на борт вашей постели? — спросил Артизи, кончиком языка проводя от ключицы, по шее и до уха, лишая меня возможности сопротивляться. — Не к чему спрашивать, вы уже давно захватили мой корабль, — с легкой грустью сказал я, закрыв глаза. — Так мне не надо на матрас? — тихо спросил он. — Нет. — Но я тебе не нравлюсь, ты же сказал, — протянул он, останавливая свои ласки. — Не нравишься. Это больше, — говорил я, с трудом подбирая слова. — Насколько? — жадно спросил он, заглядывая в мои глаза.       Я молчал, впитывая его взгляд: нежный и ненасытный одновременно, тревожный и смущенный. Он смотрел на меня, и я видел его в первый раз, потому что я не видел такого в нем раньше. Он говорил мне одними глазами все, что я бы не смог выразить ни на одном из языков, которые знал. К чему признания — неосязаемые слова, набор звуков, рассеивающийся в воздухе? Мне не нужны были никакие слова, я видел все, что он думал. Он впустил меня, открыл мне все, без остатка. Ощущение, что я могу потрогать то, что он чувствует ко мне, попробовать на вкус — настолько велико было это чувство, что выходило за пределы понимания, становилось чем-то вроде материи. Оно проходило через меня, проникало в мою кровь, наполняло каждый миллиметр моей кожи. Сила, перерастающая в слабость, которую я не мог преодолеть. — Артур, а ты? — Я тоже, — он прижался ко мне, уткнувшись лицом в мою шею, — но это не значит, что завтра я тебя пожалею. Пожалею, конечно, но сначала выиграю. А потом уже буду жалеть, — шептал он, засыпая.       Я смотрел в потолок. Артур во сне сложил руку на меня, и я боялся пошевелиться, не хотел его тревожить. Он забавно сопел и морщился, иногда вздыхая. Почему его сон так беспокоен? Что его волнует?       Волчонок. Сложно было заслужить его доверие. Он принял меня в свою стаю, отдавая мне все свои чувства, без остатка. Меня охватывал жгучий стыд за то, что я хранил от него тайны, многое недоговаривал… Но сейчас я не могу разрушить эту хрупкую мозаику, эту связь, что так легко разорвать. Может потом, мой волчонок, попозже, когда ты совсем привыкнешь ко мне, я открою тебе свой главный секрет.