Шоколад со вкусом вишни и миндаля

Знаете, любовь к шоколаду может быть опасна. Раньше я никогда не думал об этом, правда, до тех пор, пока в один прекрасный день не почувствовал страстной любви к этой сладости. Меня зовут Савельев Марк, я студент института искусств и учусь на хореографа. Сейчас я сижу на подоконнике в танцевальной студии и слежу за движениями своей копии. В середине зала под транс танцует мой брат Кай, мое отражение и мое наваждение. Именно наваждение и никак иначе, ведь чувства к нему проснулись так неожиданно и так не вовремя. Потому что за долгое время занятий танцами мы впервые танцуем вдвоем. Танец на двоих - наше экзаменационное задание; танец, отражающий состояние души, танец, показывающий, как могут быть близки, интимно близки два близнеца. Никто же не знает, насколько мы разные, насколько мы далеки теперь. Интересно, когда это «теперь» наступило? Наверное, классе в десятом. Как раз тогда я заметил, что меня интересуют не только девушки, но и парни. Но мой брат – гомофоб, ярый гомофоб. Для него даже би неприемлемы. Именно тогда я стал скрывать от него свои чувства, и наши отношения треснули. Я все больше скрывал и отдалялся. Он сначала пытался все вернуть и наладить наши отношения, а потом бросил эту затею. Так прошло три года: мы общались, разговаривали, но с тех времен больше не танцевали вместе, никогда не танцевали. И вот, год назад, на первом курсе, я сильно заболел, а наши родители были заграницей по работе – они журналисты, – так что возиться пришлось моему брату. Братик сидел со мной, менял мне компресс и даже иногда спал на краю моей кровати. Тогда все было как в детстве: два близнеца сидели перед телевизором под большим пледом, согревали друг друга, смотрели мультики и уплетали темный шоколад, закусывая его один миндалем, а другой вишнями. Мы оба любим темный шоколад, только я люблю вишневую начинку, а брат — вкус миндаля. После той болезни я как-то потеплел к брату, стараясь больше с ним делиться, стараясь проводить вместе больше времени, но он все еще что-то подозревал, а я продолжал скрывать то, кем я являюсь. Мои старания прошли хорошо, мы общались, но танец – самое интимное, что может быть, – остался чисто личной территорией для каждого. Месяц назад началось это наваждение, и началось оно довольно странно, если не сказать трагично. Нас всех собрали вместе в большом зале для занятий и стали раздавать задания, разбивая нас на группы или пары. Моей парой должен был стать высокий худощавый блондин, чуть более щуплый, чем я. Его зовут Вадим. Нам дали задание для того, чтобы посмотреть, насколько мы схожи. Мы должны были сделать несколько движений из современной хореографии, а потом произвести что-то наподобие поддержки. Вот и время поддержки – секундный полет для меня, ощущение рук блондина и падение. Удар был довольно сильный, и в себя я пришел, когда меня кто-то нес на руках. Запах был знакомый. Потом я снова потерял сознание и пришел в себя уже дома, на кровати, а на моих коленях лежало что-то тяжелое. При ближайшем рассмотрении, этим оказался мой брат. Я улыбнулся, вдруг почувствовав такую всепоглощающую нежность к нему. — Хм, глупый... завтра же все болеть будет, – улыбнулся я и приподнялся, чувствуя боль в голове и во всем теле, что заставило меня поморщиться. Но, стараясь не обращать внимания на боль, я перетянул брата на кровать, почувствовав тот самый аромат, как и от моего спасителя. Значит, это Кай меня унес из зала. И от этого понимания на душе стало тепло и как-то щемяще-приятно. Я прижался плотнее, чувствуя запах его одеколона – почти такой же, как у меня, но более холодный – и запах шоколада с миндалем. От этого аромата закружилась моя многострадальная голова. Так захотелось поцеловать губы вкуса темного шоколада, так захотелось провести руками по жаркому телу брата, такому крепкому и стройному, точной копии моего тела. Темные волосы щекотали щеку... Я потянулся к его губам, немного пододвигаясь к нему; почувствовав мою возню, брат приоткрыл глаза и, прихлопнув рукой, придвинул к себе и шепнул на ухо. — Вишенка, спи давай и не вошкайся, ты хорошо головой приложился. – Он уткнулся носом мне в волосы и засопел. Я же в тот момент понял, что пропал окончательно: я влюбился в своего брата-близнеца и ярого гомофоба. А утром меня прихлопнули еще одной новостью в институте: мы танцуем вместе. Танец о любви и связи братьев-близнецов. На все мои возмущения наш учитель ответила, что не видела нас так близко с братом ни разу за полтора года обучения, и то, что она видела вчера, то есть меня на руках брата, ей понравилось, и ни с кем другим мы танцевать не будем. В тот день я, психанув, выбежал на улицу и пошел в сторону остановки, рядом с нашим учебным корпусом. Там был ларек, и я хотел купить воды. Зайдя в магазин, я увидел, что в продаже появился шоколад с вишней и миндалем. И что-то заставило меня его купить вместе с водой. Пройдясь по парку и прогуляв пару, я вернулся на учебу. И что-то дернуло меня сунуть шоколадку Каю в сумку. Тогда-то я думал о благодарности в его сторону за заботу, хотя, что греха таить, я решил угостить его шоколадом, сочетающим наши общие вкусы и, как я понял позже, выражающим мои чувства к нему. Да, это прекрасно: шоколад, миндаль и вишня вместе. И вот уже месяц, как я каждую субботу кладу тайком ему эту шоколадку и быстро ухожу, чтобы он ее нашел, когда меня рядом нет. Сегодня как раз суббота, так что пора засунуть шоколадку в сумку и идти в соседний зал разогреваться. Положил шоколадку ему в сумку, убрав ближе к бутылке с водой, иначе растает, и ушел разогреваться. Кстати, я так и не сказал – мое наваждение делится со мной шоколадом каждый раз. Захожу в соседний зал, чтобы не мешать брату. Там меня встречает блондин – Вадим. — Привет, Вишенка, – смеясь, подмигивает он. О, да, мое домашнее прозвище знает теперь каждый в нашем институте. И все это благодаря брату. Когда он нашел шоколадку в первый раз, то бегал по институту и орал: «Вишенка, выходи, мне сладость подарили». Сначала никто ничего не понимал, ведь мой братец никакой девчонке предпочтение не отдавал, а крутил со всеми. И «Вишенкой» никого не называл. Интрига пропала, когда брат услышал мой возмущенный вопль из-за двери зала: «Миндалька, я тебя прибью!» С тех пор ни одна суббота не проходила без этого спектакля, хотя он и заканчивался одинаково – вздыханием девчонок, смотрящих, как два синеглазых темноволосых парня, копия друг друга, сидят на подоконнике и, переплетя ноги, едят шоколадку. Хотя, каждый раз я надеюсь, что он поймет от кого шоколад. Но если поймет, то нашей схожести придет конец, ведь он сделает мне пластику лица бесплатно. — Да пошел ты, – кидаю я Вадику и иду разминаться. — Марк, а это ведь ты кормишь брата шоколадом, – говорит Вадик, усаживаясь в центре студии. У меня аж все похолодело внутри. — Ну, я, а это преступление? - стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все оборвалось. — Да нет, просто он тебе так нравится, что это на лбу у тебя написано. Как он сам еще не догадался? – я дернулся в его сторону, и Вадим замахал руками. – Я ему не скажу, я же не самоубийца. Никто не узнает. — О чем не узнает? – В студию заходит Кай, он хмурится и держит шоколад в руках. — О том, что у меня аллергия на шоколад, – говорит Вадим, поднимаясь с пола, и идет ко мне. Не понимаю, почему он молчит? – Я тоже бисексуален, – шепнул Вадим, переключая музыку на ноуте рядом со мной, и улыбнулся, увидев мое легкое удивление. — Вишенка, – окликнул меня брат. – Пошли, мне опять шоколадку презентовали, тем более нам надо тренироваться вместе. — Кай, блин, не называй меня так, – возмущенно шиплю. Может я и влюбился в него, но я же, блин, не девчонка. – Меня из-за тебя Вишенкой уже все называют. — А меня из-за тебя Миндалькой, и ничего, не устраиваю истерик, – отмахнулся брат, подхватил мою сумку и пошел к окну в коридоре. Я, конечно же, рванул за ним. Не дай бог полезет в сумку, а у меня там точно такая же шоколадка – я сегодня утром две купил. Догнал его, забрал свою сумку. Сердце как-то успокоилось. Сижу, жую шоколад и радуюсь жизни. — Слушай… – вдруг подает голос брат, – а давай станцуем под песню «Chocolate»? Будет история про эту шоколадку, которая так хорошо повлияла на наши с тобой отношения, – говорит брат, привалившись к плечу и попивая воду. — Ты уверен? Может, что-то другое? – говорю спокойно, а внутри легкие покалывания от его близости расползаются по мышцам. — А что, тебе не нравится? – спросил брат и, положив подбородок мне на плечо, в упор посмотрел на мой профиль. Я же старался не покраснеть под этим взглядом. – Нам все равно выступать через неделю перед Новым Годом. Вздыхаю и согласно киваю, выбора-то нет. Беру у брата из рук бутылку и пью. Чувствую вкус шоколада и представляю, что это его губы. Кажется, я тону, и тону все глубже, это ведь неправильно – любить парня. А тем более брата-близнеца, но ничего уже не поделаешь, мне никто не интересен кроме него. Мое личное наваждение. Прошла тренировка хорошо, даже очень хорошо. Если каждый день будем так танцевать, то к сроку успеем. Я сейчас валяюсь на полу без сил, а брат роется в сумке. Поворачиваю голову, и сердце пропускает удар – Кай роется в моей сумке. Я лежу и надеюсь, что он не наткнется на шоколад. Но мои надежды не оправдались, и Кай удивленно вытащил шоколад из сумки. — Ма-а-арк, это что? – уставился на меня с глазами по пять копеек. – Тебе что, тоже шоколадки дарят, а ты мне ничего не сказал? Я отрицательно мотаю головой, не смотря на Кая, и начинаю вставать, чтобы была возможность сбежать. — Как это нет? Если это не твоя, то тогда чья? – недоуменно смотрит, тоже начиная вставать. — Твоя, – отступаю на шаг к двери, потому что сбежать – это лучший вариант. — И что же она у тебя делает? – Кай хмурится, приближаясь на шаг с шоколадом в руках. — Ждет, пока я её тебе положу… – Дойдя до двери, упираюсь спиной в закрытую ее часть, – Я… люблю тебя. Глаза брата округлились, он дернулся в мою сторону, я же интуитивно дернулся от него и вылетел в открытую дверь, бегом пролетев по этажу и чуть не сбив с ног Вадима. — Эй, ты что творишь, бешеная вишня… Марк, стой… Я не обратил внимания на него и ринулся дальше по коридору, оставив блондина в замешательстве. Потом за моей спиной послышались возмущенные вопли. Я обернулся и увидел, что за мной ринулся Кай, но Вадим задержал его, ухватив за руку, этим же дав мне фору во времени и позволив убежать. На первом этаже я услышал голос брата и Вадима. Они ругались, а брат еще и звал меня. Схватив куртку, я вылетел из гардероба, чуть не врезавшись в брата, но успел проскользнуть. — Вишенка, стой!.. Да, Вишня, блин! Марк!!! Но я его уже не слушал, я просто сбежал, испугавшись брата, ведь он так побледнел, а руки как сжались. Нет, своей жизнью я больше рисковать не буду. Тяжело вздохнув, пошел в парк и сел на заснеженную лавку, стал вдыхать воздух с ярким запахом озона. Я сидел и вспоминал улыбку брата те в моменты, когда он находил шоколадки. Его дурацкий вопль про вишенку, и то, как мы ели этот шоколад. Хочу все повторить до мельчайших деталей, вплоть до запаха его одеколона, вперемешку с запахом миндаля. Я сидел довольно долго – на улице было уже темно и холодно, руки замерзли, но идти домой совершенно не хотелось. Вдруг я услышал скрип снега и рядом с лавкой кто-то остановился, но я не обратил внимания, так как белые ботинки мне были не знакомы. Этот кто-то тяжко вздохнул и сунул мне в руки стаканчик кофе. Только теперь я посмотрел на владельца обуви. Это был Вадим в белом пуховике и светло-голубых джинсах, он стоял рядом и держал в руках точно такой же стаканчик кофе. На мой удивленный взгляд он только улыбнулся, поморщился и сел рядом. И только теперь я заметил разбитую губу. — Кто это тебя, блонди? – указал на губу. – И как ты меня нашел? — Это? – он коснулся губы и поморщился. –Это твой братец постарался, подумал, что между нами что-то есть, раз я так рьяно тебя защищаю, и врезал мне, ревнивец чертов. — Не говори ерунды, он меня не ревнует. — Ага, я ощутил, – усмехнулся мой сосед. – Давай, пей кофе. Совсем ведь замерз. А нашел я тебя просто, ведь я всегда хотел быть твоим другом и иногда следил за тобой. Ты всегда был интересен – в будущем талантливый хореограф и прекрасный танцор. И, видимо, теперь мне это удастся, – он чокнулся со мной кофе и подтолкнул мою руку с кофе к губам, заставляя выпить его. Вадим оказался интересным собеседником, и мы просидели очень долго, общаясь. Прощались мы уже друзьями, хорошими друзьями. И именно он убедил меня идти домой. Но сразу сказал, что я могу прийти к нему домой. Он и его парень будут мне рады, и на все мои возмущения он только запихал записку с адресом мне в куртку. Домой я добирался трясясь, как осиновый лист. Оказавшись в своем дворе, я посмотрел на окна нашей двухэтажной квартиры и увидел, что свет не горит. Это вселило в меня надежду, что брат уже спит или остался ночевать у друзей. Захожу в подъезд, трясущимися руками вызываю лифт и, чтобы как-то успокоиться, начинаю крутить в руках связку ключей, которая чуть не выпадает при остановке лифта. Осторожно заглядываю внутрь квартиры, которая встретила меня тишиной. Крадусь на кухню, чтобы перекусить. На пороге кухни меня настигает сильный запах алкоголя. Кривлюсь от этого аромата и включаю свет. М-да, картина маслом: стол украшала открытая бутылка коньяка, не выпитый напиток в стакане и шоколадка, надломанная кусочками. Похоже, брат что-то праздновал, а что – и так понять можно. Он праздновал, скорее, избавление от брата-извращенца. И ведь избавится же, я же не смогу остаться с ним надолго в одной квартире. Закинув в себя немного сыра, я выключил свет и пошел в темноте на второй этаж. Преодолев часть коридора до своей комнаты, я постарался прокрасться как можно тише к своей обители. Как вдруг меня прижали к стене; нежно, но довольно крепко. Чужое дыхание опалило мою шею. — Вишенка моя сладкая, теперь не убежишь. – Кай, прижимая меня к стене, начал целовать мою шею и плечо, нежно и чувствительно кусать тонкую кожу. — Кай, не надо… – Я начал дёргаться и вырываться из его рук. – Кай… ты пьян… — Разве? Отчего же я пьян? Может от тебя? – хитрый взгляд в глаза, и он припал к губам, жадно терзая их. И правда, вкуса алкоголя не было. Только вкус шоколадки, которую я ему дарил. — Ты такой вкусный… – Кай выдохнул мне в губы, – А ты думал, что я пью? — Честно - да, я же видел бутылку внизу. – Я смущенно прячу глаза, боясь даже пошевелиться и разрушить эту маленькую сказку. — Глупый, ну чего ты весь сжался, я не обижу тебя… – Вокруг меня сомкнулись нежные объятия. — Но мои чувства неправильны – ты парень, да еще и мой брат, что вдвойне неправильно. – Я уткнулся носом ему в плечо. – Да и ты у нас гомофоб, это всем известно, а тут еще это мое признание. Я грустно вздыхаю, прижимаясь к брату, пока есть такая возможность. Пока он не опомнился и не оттолкнул меня. Мое лицо приподняли, и в мои глаза заглянули искрящиеся синие глаза. — Во-первых, запомни, Вишенка моя дикая, что я не гомофоб и никогда им не был. Просто всегда отшивал пристающих ко мне парней, ибо они мне просто не нравились. И когда ты стал отдаляться, я испугался, что тебе известно о моей не совсем стандартной ориентации, и ты больше просто не хочешь общаться. Я стоял, открыв рот, не зная, что и сказать – только открывал и закрывал рот, хлопая глазами. Я хотел сказать, что я ничего не знал и сам испугался, но Кай не позволил, положив палец мне на губы. — Тише, котенок, послушай. – Меня поцеловали. – Сначала ты заболел, и я проводил с тобой время, радуясь возможности наладить отношения. А после этого – падение, и ночь в твоей кровати. Ты такой теплый и ароматный, словно вишенка под боком. И утром, проснувшись рядом, я понял, что пропал и стал одержимым тобой. Запахом вишни и твоим присутствием. Как же я радовался, когда нас поставили вместе танцевать, ведь это еще одна возможность быть вместе. И эти шоколадки… Я и не думал о том, кто их приносит. Я просто хотел радоваться вместе с тобой. А потом я заметил, что вокруг тебя крутится этот Вадим, и это меня раздражало. Да еще и этот разговор сегодня окончательно вывел из равновесия. А когда я узнал о шоколаде, то чуть не сошел с ума, ведь я подумал, что надо мной и моими чувствами посмеялись. Но ты сбежал, а этот Вадик еще так активно лез защищать тебя. Пришлось разбить ему губу, но потом он оказался даже приятным парнем и рассказал много интересного. Когда Кай перестал говорить, я припал к его губам, не желая больше молчать и скрывать. Я целовал его страстно и жадно. Я не помню, как мы оказались в его комнате, но ночь, проведенная вместе, была незабываема. И пусть мы не зашли дальше поцелуев и страстных ласк, но это было прекрасно.

ПРОШЛА НЕДЕЛЯ

Наше выступление прошло на ура, наш номер так и назывался: «Шоколад с Вишней и Миндалем». Мы получили зачет и похвалы за смелое исполнение и отличную хореографию. Наш успех мы отмечали вчетвером: я и Кай, Вадим и его парень по имени Саша, который оказался еще и другом Кая. Так что теперь мы придумываем танцы на четверых. А сегодня Новый Год, который мы с Каем проведем вместе. Мне кажется, что он что-то задумал. Осталось только подождать совсем немного. — Вишенка, иди сюда! – Кай хлопает по дивану рядом и, не дождавшись реакции, тянет меня к себе за стол, усаживает рядом с собой, и нежно целует в висок. — Давай проводим Старый Год, Вишенка. – Подает мне бокал. – Такой необычный и по-настоящему счастливый Старый Год. Беру бокал и легонько соприкасаюсь с тонким стеклом, слыша легкий звон и чувствуя гипноз его глаз. Делаю глоток и прижимаюсь поцелуем к губам Кая, чувствуя легкий привкус миндаля и шампанского. Ставлю бокал и обхватываю его шею руками, страстно целую, забыв и про стол, и про праздник. Просто утопал в аромате его кожи и шоколада. — Милый, пошли… у меня для тебя подарок. Он встает с дивана и тянет меня наверх, в свою комнату. Иду следом за ним, чувствуя неожиданную дрожь во всем теле. Заходим в комнату Кая, украшенную свечами, рядом с кроватью стоит столик с мандаринами, вишня, вымоченная в сиропе, а также бутылка вина и чаша для фондю с остывающим шоколадом. — С новым годом, котенок… Кай целует страстно и тянет к кровати, ложится на нее и усаживает меня к себе на колени, снимая темно-бордовую рубашку. Проводит руками по коже, словно пытаясь впитать каждый изгиб тела, прижимается губами к коже, жарко целуя и оставляя следы на ней. Я же стараюсь снять с него рубашку и брюки. Кай улыбается моей инициативе, позволяя рукам раздевать и ласкать. И вот уже рядом с моей бордовой рубашкой его темно-зеленая рубашка. Жадным взглядом исследую его тело, прижимаюсь к нему и страстно целую его губы. Потом он прижимает меня к кровати, стягивает мои брюки и поливает кожу шоколадом, слизывая теплый шоколад с моей кожи, вырывая стоны и всхлипы из моей груди. Страсть и желание, два тела, изгибающиеся в свете свечей. Пришел я в себя уже утром, с легкой болью в пояснице, и в объятиях любимого мужчины. А на праздничном столе лежала надломанная шоколадка с миндалем и вишней…