Никогда никому

– Я бы его трахнул, – говорит Бальтазар и похабно ухмыляется. – Его. Этого твоего Винчестера. Я думаю, он горячая штучка, а как бы он стонал на моем члене… Кастиэль молчит. – Он бы славно попрыгал на мне, Касси. Я бы разложил его, сильного, мощного, не сдающегося, и засадил бы по самые… – Хватит. – Да почему же хватит? – спрашивает Бальтазар. – На нем не написано, что он кем-то занят, а значит, я могу оказаться тем счастливчиком, которому даст сам недоступный Дин-хренов-Винчестер… Ты думаешь, я один такой желающий? Да полнеба с горящими штанами ходят, как только Винчестер покажется на глаза, – он мечтательно поднимает взгляд к синеве над головой и задумчиво добавляет: – Так что я испытаю судьбу – вдруг перепадет? – Нет, – говорит Кастиэль, и если бы Бальтазар был менее умен, он бы остался на месте, услышав такой голос. Но пройдоха хитер как черт и исчезает, едва Кас делает шаг в его сторону.

* * *

Кастиэль появляется на заднем сиденье Импалы, когда они возвращаются с задания. Ангел хмур, насуплен и смотрит исподлобья так, что у Дина мурашки бегут по спине, но он не подает вида. Сэм спит на соседнем кресле – вымотался, потому что вел машину на дело, да еще и там попотеть пришлось, так что обратно Дин едет в тишине и молчании. – Кас, – тихо произносит он, приветствуя. – С новостями или просто так? Кастиэль не отвечает, но переводит на него взгляд, и у Дина перехватывает дыхание, потому что он еще никогда не видел таких глаз у Каса. Обычно приглушенно синие, сейчас те мерцают небесной чернотой безлунной ночи, и Дин может поклясться, что там, внутри, в зрачках, действительно появляются отсветы маленьких, но чертовски опасных молний. Челка Каса взлохмачена сильнее обычного, как будто он совершенно по-человечески убирал волосы со лба, и Дин реально видит, как черные прядки покачиваются, как будто в Импале гуляет сквозняк. Но все окна закрыты. – Кас? – повторяет Дин, теряясь. В салоне начинает гулять ощутимый ветер, и Кастиэль медленно моргает, сдерживая свою хренову ангельскую мощь, большое спасибо. Вместо ощущения ветра теперь Дин слышит тонкий, на грани, писк, который назревает и давит на барабанные перепонки – совсем как тогда, два года назад, когда он только выбрался из Ада и Кастиэль попытался с ним связаться в истинном облике. – Остановись. Сейчас, Дин, – Кастиэль не просит – приказывает, и Дин подавляет желание подчиниться. Он уверен, что знает, что нужно Касу, и это выбивает почву из-под ног и заставляет сопротивляться. – Не при Сэме, – заявляет он и сжимает зубы, играя желваками. Кастиэль прищуривается, раздувает ноздри – раздражен, понимает Дин. Почти в бешенстве. Кас кивает в сторону Сэма, и на одну секунду Дину кажется, что сейчас на месте брата останутся просто кровавые ошметки – таким пугающим и решительным выглядит Кас. Но вместо этого Сэм попросту пропадает из машины, и Дин бьет по тормозам и вскидывает взгляд на Каса, который даже с места не сдвинулся, когда его самого бросило вперед по инерции. – Сейчас, – повторяет Кас и исчезает из машины, чтобы в ту же секунду рвануть на себя дверь Импалы и вытащить Дина из салона. – Где, твою мать, Сэм? – рявкает Дин, пытаясь скинуть с себя руку Каса. Конечно, это бесполезно: тот вцепился, и теперь его пальцы даже клещами не разогнуть. – Спит в вашем номере, – отвечает Кастиэль, и на этом разговоры окончены. Дин чувствует, как по коже пробегают мурашки, когда Кас срывает с него кожаную куртку, оставляя в одной футболке, которая задралась у поясницы. Дину не холодно – на улице свежо, не более, поэтому он выдержит несколько минут без верхней одежды. Тем более что через несколько секунд ему будет слишком жарко, если он может правильно судить по горящему взгляду Кастиэля, которым тот обшаривает его тело, задерживаясь на пахе и обнажившемся животе. Кас рывком подтягивает его к себе, впечатывая в свою грудь, и у Дина просто воздух вышибает из легких. Кас не ждет, когда он оклемается, – нет, он прижимается к его рту губами, неумело целуясь. Что ж, у них пока что было мало практики, но они еще успеют наверстать. Если, конечно, Дин выживет. Кас стягивает с него джинсы, хватает за ягодицы, больно стискивая пальцами, – наверняка останутся синяки, а если и не останутся, то сидеть Дину точно будет больно. Заставляет шире расставить ноги, надавливая между ног, и Дин правда пытается это сделать, но висящие на коленях штаны не позволяют. Тогда Кас разворачивает его спиной к себе, толкает на капот Импалы – Дин едва успевает выставить руки, чтобы не впечататься носом в полированный металл. Кастиэль тут же прижимается сзади, шарит руками по телу, и Дина ошпаривает в тех местах, до которых тот дотрагивается. Кас, забравшись под футболку, сдавливает пальцами соски, мнет их, покручивает, и Дин чувствует, как стремительно дрожь возбуждения прокатывается от груди до самых пяток. Даже ноги подкашиваются – если бы не Кас, он бы просто свалился у колес бессильным кулем. Кастиэль лезет пальцами между ягодиц, надавливая на анус, и Дин весь сжимается, напрягаясь – у него с собой ничего нет, кроме какого-то крема то ли для рук, то ли для ног в бардачке, а без смазки будет охеренно больно, и он не думает, что готов на такое пойти. И он вздрагивает, когда Кас прижимает к его дырке палец, влажный и скользкий, смазывает кожу, растирает, втирает, массирует, как будто знает, что нужно делать. Запомнил, наверное. Дину почти не страшно. Кас толкает его в плечи, заставляя опуститься ниже, и Дин наклоняется, облокачиваясь на машину. Кастиэль хватает его за шею, до синяков впечатываясь в кожу пальцами, и Дин чувствует, как большая горячая головка проходится по расселине, как будто Кас не может попасть, а потом находит верное место и входит в его тело. Дин зажимается на мгновение, а потом старается расслабиться, претерпевая начальную боль, но Кастиэль этого, кажется, и не замечает. – Ка-ас, – стонет он, кусая кулак. Кастиэль отзывается сильным толчком и крепкой хваткой на шее, уверенной, собственнической. Перемещает руку ниже, хватая Дина за помеченное плечо, сдавливает, будто пытаясь сквозь одежду нащупать собственный отпечаток. – Гос-по-ди… Что-за… – Замолчи, – отрывисто произносит Кас и толкает его бедрами. У Дина вырывается вскрик, но он закрывает себе рот и теперь только сдавленно мычит, подаваясь назад на каждое движение Кастиэля. «Пожалуйста, – умоляет он сам не зная о чем, – пожалуйста… Пожалуйста…» Перед глазами все меркнет, когда Кас тянет его на себя, перехватывает поперек груди и начинает толкаться сильнее и резче. Дин вздрагивает каждый раз, когда бедра Каса ударяются о его зад, когда яйца Каса бьют его по промежности. Он сжимается, когда Кас обхватывает горячей твердой рукой его стояк. «По-жа-луй-ста». На каждый рваный слог Кас врывается в него, и реальность размывается все сильнее и сильнее. Дин шевелит губами, но ничего не произносит, но Кастиэль все равно разворачивает его голову так, чтобы слышать его, если вдруг сорвется шепот. Дин тянется к нему и тычется губами в колючую щеку, ведет ими по скуле и вниз, целует, кусая за верхнюю губу. Кастиэль весь замирает, удерживая Дина на весу, и они оба чертовски близки к разрядке. И когда Дин уже почти кончает, когда до оргазма ему не хватает нескольких секунд, Кас вдруг обнимает его, прижимая к себе, и тихо, но уверенно произносит точно ему на ухо: – Написано, что занят. На тебе – мной – написано. И Дин содрогается в ту же секунду, ослепнув от ощущений, и почти падает без сил, даже не замечая, как Кастиэль бережно поднимает его на руки.