Ramm Shitsuji

— Себастьян, ну на кой тебе этот пацан? Забери лучше мою душу! — улыбаясь во все тридцать два зуба, кричал Ландерс, обнимая двухлитровую бутылку со спиртным. Вся немецкая шестерка уже седьмой час не поднимала задниц с дивана, не отрывая своих взглядов от экрана. Удивительно, но лишь за один вечер парням удалось посмотреть весь первый сезон, и они с предвкушением думали о том, как перейдут ко второму. Удивительно, но все проявляли явный интерес к аниме "Темный дворецкий" и чувствовали даже некоторый стыд из-за того, что Круспе оказался прав, а они не верили и за ненормального его считали. Кстати, о Круспе: тот, похоже, один был недоволен, хоть и его мечта подсадить парней на аниме воплотилась в реальность. Возможно, причиной было то, что буквально минуту назад Тилль жестоко ударил Рихарда по его небритой мордашке за то, что тот в очередной раз пытался проспойлерить сюжет. — Гей порно какое-то! — вскинув брови, пробубнил Флаке, глядя на дворецкого, который, наклонившись к своему господину, сократил расстояние между их лицами, и казалось, что вот-вот произойдет то, что только что произнес клавишник. — Ой, а сам-то, — игриво наблюдал за Кристианом Тилль, в то время как в голове того уже играла песня Buck Dich, и вырисовывались картинки с прошлого выступления. Шнайдеру еще больше остальных пришлось по душе аниме, потому тот воздерживался от комментариев, лишь периодически на секунду отвлекаясь от просмотра на бутылку. Оливер за все шесть с лишним часов непрерывного просмотра не сказал ни слова. Наконец очаровательный дворецкий произнес финальную фразу, заставив шесть сердец вздрогнуть от волнительного восторга, пребывающего в них. — Рихард, скорей, включай второй сезон! Включай, кому говорю?! — нетерпеливо вскрикивал Пауль, рукой подгоняя сидящего рядом Рихарда. — А сколько там всего сезонов? — спокойно произнес Тилль. — Три, — с коварной улыбкой ответил Круспе, уже прикидывая, сколько времени им понадобится, дабы просмотреть их все. — Эх...Ну и о каком новом альбоме может идти речь, когда впереди еще целых два не просмотренных сезона? — с грустной улыбкой подметил Кристоф, оглядывая своих друзей. — Ребята... вы думаете о том же, что и я? — Восхищенно сказал Ландерс, заставив всех друзей с удивлением вскинуть брови. — Точно! Записать альбом на тему "Темный дворецкий"! Пауль, ты гений! — счастливо заулыбался Круспе, довольно смотря на друга. — Действительно. Тилль прекрасно пишет, и в текстах своих песен он сможет четко передать все чувства несчастного мальчика, потерявшего семью, но не потерявшего гордость, и демона, так жаждущего получить восхитительную душу юного графа. Это прекрасная идея, — Флаке одобрительно посмотрел на Ландерса, вновь поправляя квадратные очки. — Ну, можно попробовать... — кивнул в ответ на сказанную реплику Тилль. Впервые им удалось так быстро прийти к общему мнению. Конечно, Шнайдер не вставил свое слово, но его радостное лицо говорило само за себя. А Оливер... А что, Оливер? Он был просто вынужден согласиться, ибо переть против пяти суровых мужиков, вечно отстаивающих свою точку зрения, у бедного Риделя просто не хватило бы смелости. — Тащи бумагу и ручку, Круспе. Кажется, у меня начинает появляться вдохновение. Круспе, неспособный поверить в свое счастье, сразу же ринулся к столу, в ящиках которого обязательно должны были заваляться бумажные листки. Когда все было найдено, он вручил ручку и бумагу Тиллю, и тот, грациозно рассевшись на диване, почесал затылок. — А как альбом будет называться? Просто, мы должны сделать его таким, чтоб только единицы смогли догадаться, о чем именно идет речь. Потому назвать его "Темный дворецкий" будет слишком банально. — Он и без тебя все это знает, Дум, — нравоучительно произнес Флаке, мгновенно заткнув ударника. — Это, ребята... Не могли бы вы выйти из комнаты на некоторое время? Для того, чтоб сосредоточиться, мне необходимо одиночество, — жалобно проскулил Тилль. — Ладно, так уж и быть. Ребята, давайте пока сгоняем в магазин, а то впереди целая ночь, а пиво кончается, — сказал Рихард. В ответ на его фразу друзья лишь одобрительно кивнули и поспешили покинуть пределы комнаты. В голове Тилля в это время творился сущий хаос. Тысяча идей заполнили мозг, но ни одна из них не являлась четкой и подходящей к теме. — А может, сделать Себастьяна охотником, а Сиэля — его жертвой? — размышлял вслух Тилль, — Хотя, нет. Похожее уже было в песне Waidmanns Heil, а Rammstein даже на протяжении десятков лет обязаны сохранять свою оригинальность. Друзья в это время уже направлялись к ближайшему супермаркету. — А знаете, ребята, мне стыдно... Вот правда, стыдно! Мне уже 50 скоро стукнет, а я фанатею от аниме. — Брось ты, Дум, это же не сопливая романтика, а вполне серьезное аниме с глубоким смыслом, — пояснял Флаке. На его реплику Рихард в шутку чихнул, после чего все пятеро друзей рассмеялись. Они ровным рядочком прошагали в супермаркет и сразу стали выискивать свое любимое пиво. Положение Тилля же ничуть не изменилось. Вроде, вот-вот он натыкается на хорошую мысль, но ниточка к ней моментально обрывается, и так раз за разом. Тилль уж было подумал, что так странно на его разум влияет алкоголь. Он ведь уже столько лет ни капли в рот не брал, а тут так нажраться. Хотя, признаться, это было лишь начало ужаснейшей пьянки, безудержного веселья и шлюх, и Тилль прекрасно это осознавал, хоть и не мог оказывать сопротивление. Ему и самому ужасно хотелось напиться, как в старые добрые, забыв обо всем на свете. Время шло, а листок в руках Линдеманна по-прежнему оставался чист и невинен, хоть и невероятно хотелось написать на нем что-то. — Пауль, ты совсем что ли? Ну нахрена надо было покупать столько бухла? — казалось, что разъяренный Шнайдер вот-вот заматерится, но он, как-никак, отец, и даже в отсутствии ребенка он обязан держать марку. — Тебе это еще мало покажется, — посмеивался Ландерс, таща в руках два огромных пакета. Легкий ветерок приятно обдувал лица ребят, заставляя трезветь, что пошло им на пользу, ведь в скором времени они планируют опьянеть окончательно. Они вовсе не торопились возвращаться домой, желая подольше задержаться на тихих улицах ночного Берлина, но тяжесть пакетов напоминала о том, что им необходимо идти домой. Они медленно продвигались к дому Круспе, на ходу обсуждая Себастьянасиэлягреллягробовщикауилльямаэшабожекакиеонимимимитебектобольшенравится. Наконец, на лифте добравшись на нужный этаж, ребята медленно приблизились к нужной двери. — Эй, а у кого ключи? — поинтересовался Пауль. — Понятия не имею, — отозвался Рихард. Все остальные ребята лишь молчали, глядя друг на друга. Тогда Флаке без слов поставил пакеты около двери и худыми пальцами надавил на звонок, расположенный на стене рядом с дверью. Тилль в это время был погружен в свои мысли и только после третьего звонка немного встрепенулся. Мужчина лениво поднялся с дивана и поплелся к двери, расстроенный тем, что так и не смог ничего придумать. Альбомы Rammstein всегда писались годами, но Линдеманн чувствовал, что этому он посвятит еще больше своего времени. Распахнув дверь, Тилль узрел на пороге своих пятерых друзей. — Получите и распишитесь! — шутливо произнес Пауль, вручая ошарашенному Тиллю пакеты. То же самое могли бы проделать и остальные ребята, но, к всеобщему несчастью, Тилль имел только две руки. Тот молча принял пакеты из рук Ландерса и отнес их в комнату, тут же вытаскивая содержимое. Одна, две, три, четыре… уже на втором пакете Линдеманн сбился со счету. За ним в комнату прошли остальные друзья и тут же, поставив пакеты, завалились на диван. Окинув взглядом множество бутылок с пивом, Тилль понял, что сегодня придет конец его трезвой жизни. — Тилль, присаживайся, — дружески произнес Шнайдер, хлопая по свободному месту на диване. В ответ Тилль ограничился кивком и присел рядом с Думом. Друзья тем временем разливали напиток, и когда все уже начали пьянствовать, Пауль протянул Тиллю стакан. Мужчина взвешивал все «за» и «против», но взглянув на приходящего в ярость друга, он послушно принял стакан, тут же опустошив его. — Чего-то как-то тухло! — крикнул Рихард, приближаясь к компьютеру. Через минуту на всю комнату раздалась знакомая всем шестерым мелодия. Мужчины хором начали распевать опенинг темного дворецкого, при этом совершенно не зная текста, но этот факт вовсе их не останавливал. Когда прозвучала последняя нота, Шнайдер отхлебнул из стакана и с грустью произнес: Знаете, теперь я понимаю, что наша музыка отвратна. — Да ладно, Шнай! Следующий альбом поразит фанатов. Кстати, что там с альбомом? — выпалил Пауль, переводя хитрый взгляд на Линдеманна. — Ну как я могу придумать что-то за такой короткий период времени? Да и не хочу я ничего сочинять на пьяную голову… — ответил Тилль, заполняя стакан очередной порцией спиртного. — Правильно сказал. Утро вечера мудренее, — заметил Рихард, после чего включая эндинг. Друзья также дружно подпевали, с каждой минутой пьянея все сильнее. — Все-таки, погорячился я, сказав, что на пьяную голову ничего писать не собираюсь… Из меня фантазия так и прет! — восклицал уже «синий» Линдеманн. — Ну так давай, покажи нам свой писательский талант! — грозно выдал Флаке. Тогда Линдеманн снова взял в руки бумагу и ручку. На этот раз, несмотря на затуманенные мысли, Тилль неразборчивым почерком начеркал какие-то только ему ясные каракули. Друзья пытались заглянуть и узнать, что пишет Тилль, но удавалось им это не очень хорошо. Рихард тем временем уже пятую минуту не отходил от компьютера, но на него было всем плевать. — Нашел, нашел! — ликующе крикнул Круспе, подзывая всех ребят к себе. Те наконец отлипли от Тилля и направились к гитаристу. В один миг челюсти ребят достигли пола, и друзья ошарашенным взглядом изучали написанное на экране.