Симфония ночи

Тук...тук-тук... Тук...тук-тук. Ритм бьющегося сердца, ритм дыхания, ритм жизни и мира - всё для Ли Кисопа сводится к одному - ритму музыки. Ему нравятся танцы - потому что в танце ритм обретает форму. Ему нравится громкая музыка - когда тело наполняется стуками и звоном, когда не слышно эти... Он долго смотрит на себя в зеркало - любуется каждым сантиметром своего тела, проводит пальцами по изгибам мышц, отмечая изменения. «Надо увеличить нагрузку на плечевые мышцы», - произносит он вслух себе и отражению и накидывает на плечи белую рубашку. И морщится от прикосновения, по его мнению, слишком грубой ткани. Почти вся его одежда из шелка или атласа, но место, в котором он работает, предусматривает ношение формы. Ли поправляет пальцами и без того идеально лежащую чёлку, отмечая, что пора переходить от цвета перезрелой вишни на более яркие тона, бросает рассеянный взгляд на часы и выходит в яркий гудящий светом и музыкой коридор. Пустой зал всегда вызывает у него улыбку, Кисоп знает, что за дверьми, ведущими в этот зал, уже собрались люди, и смакует этот момент. Момент, когда (через десять минут) откроется дверь и зал наполнится посетителями, которых охватит власть ритма музыки. А сам он будет верным слугой этой власти, умело миксуя напитки и создавая неповторимые коктейли для всех гостей, никого не оставив без внимания. - Кисоп-а! Это что-то новенькое! - восхищённо выкрикивает девушка, попробовав из рук бармена коктейль ядерно-желтого цвета. - У меня всегда что-то новенькое, - подмигивает Кисоп посетительнице, которая приподнимается на стуле, подаётся вперёд и оставляет быстрый поцелуй на его щеке. Кисоп, едва не выронив бокал, начинает краснеть. Девушки смеются, думая, что это от смущения. - Какой скромный, а с виду не скажешь, - звенит голос одной из девушек, они забирают коктейль из его рук и утекают в зал. А Ли Кисоп, понимая, что начинает задыхаться, заходит в служебное помещение. Внезапные намеренные прикосновения чужих людей обжигают его кожу и вызывают кислородное голодание. Но он старается бороться с этим. Чужие люди не виноваты в том, что случилось с ним в детстве... чужие люди... Скрежет ржавых железных пластин, стук колёс поезда, сигналы проезжающих машин, звуки рвоты и ругань людей - всё это всплывает из воспоминаний, набирает обороты, переходя в белый шум, из которого раздаётся противное шипение «тииииш-ш-шеее». Кисоп резко вскидывает голову, делая жадный глоток воздуха. Звуком лопнувшего пузыря белый шум рассеивается. И чтобы воспоминания не накатили по новой, Кисоп быстро выходит к своей стойке. Громкая музыка вмиг возвращает стабильность - будто ничего и не было. Бармен снова галантно улыбается и создаёт коктейли. Каждый день с 18:00 до 02:00. Наверно, в городе не осталось ни одного крупного клуба, в котором Кисоп ещё не танцевал. Поначалу он в каждом клубе отмечал плюсы и минусы. Когда посещённых клубов стало столько, что информация начала забываться и перемешиваться, Кисоп стал запоминать только особенное. Особенным могло быть что угодно - еда, зал, свет, люди, музыка. И только в одном клубе с названием Obsession были все компоненты. Вот почему, думал Кисоп, он в последнее время, закончив смену, приходил расслабляться именно в этот клуб. -DJ AJ! - громыхающим басом выплёвывают динамики, и зал наполняет даб-степ. Растанцевавшаяся к середине ночи толпа подхватывает волну ритма, и Кисоп кайфует, оказавшись в ней. -Этот парень делает нереальные миксы! -Он огонь! -Ююхху! Слышит вокруг себя Кисоп, кивает в знак согласия, и на перерывах между миксами, поглядывает на Эйджея. Он бы никогда не назвал его красавцем, но пока Эйджей за пультом – Кисоп, от чего-то, залипает на него. Что-то хорошее и правильное видится ему в нём. Что-то магнитящее и искрящееся. -Отдыхаешь? - спрашивает с детства знакомый голос. Кисоп оборачивается и обнимает высокого серьёзного парня, которого знает всю жизнь. -Привет, Илай. - Кисоп прижимается к нему ненадолго. Пожалуй, только этого человека он может так просто, без содроганий, обнимать.