Увидеть мир

Сегодня мне исполнилось четырнадцать. Подумать только! Но я все ещё не видел мира, ведь эльфы нашей общины никогда не покидали родного леса. Таков закон. Пару веков назад смелые и свободолюбивые эльфы иногда ещё сбегали и отправлялись в странствия по миру, но те времена безвозвратно утеряны. Ни у кого из нашей общины не возникало мыслей покинуть её, ведь наши предки жили так, и предки предков – тоже. А я мечтал об этом. Ночью, вглядываясь в ночное небо, пытаясь «прочесть звезды», как нас учили старейшины, я порой думал о том, чтобы вскочить на ноги, и бежать, бежать без оглядки. Я боялся той жизни, что мне предстояла. Я бы вырос, и так же, как и мой отец, и дед, и прадед всю жизнь бы провел в лесу. Я бы охотился вместе со всеми, обучал молодых эльфов, вырезал по дереву, и делал все то, что делает среднестатистический эльф. Но я не хотел этого! Не после того, как узнал, что где-то там, далеко, за Эльфийской горой есть мир, не ведомый мне. Это произошло случайно. Хотя, старейшины утверждают, что случайностей не бывает, и что обо всем, что произойдет, можно прочесть по звездам. Но знай они то, что должно произойти, то, что перевернет впоследствии не только мою жизнь, но и жизнь всех эльфов… Что же, думаю, едва ли они бы позволили случиться тому, что случилось. Наш эльфийский закон суров. Суровей только наказание за его невыполнение. Попытка сбежать каралась ритуальной казнью, в процессе которой эльфу отрезали конечности. Это был знак предкам, что эльф не сбежит, закон не будет нарушен. Впоследствии несчастного скидывали в водопад для очищения рода. Вода у эльфов – символ чистоты. Вернемся к тому, что подтолкнуло меня к таким опасным мыслям о побеге. Это был 10 день 8 месяца года Змеи по нашему летоисчислению. (В году было 13 месяцев по 28 дней в каждом, после чего шел Безымянный день перехода к новому году. Новый год назывался случайным образом, но название чаще всего было связано либо с названием животного, либо с силами природы.) Ясный, но прохладный день. Мать послала меня набрать трав для лечебного отвара, в последние дни стремительно холодало, и моя младшая сестра, Миро, простыла. Я присел и ощупал руками землю – нужные мне травы любят «прятаться», и их сложно найти. Не найдя того, что искал, я поднял взгляд и обомлел: передо мной стоял кентавр. Я мало что знал об окружающем мире, и даже о народах, живущих по соседству. Большинство взрослых эльфов не слишком любило говорить на такие темы, считая наш обособленный общинный образ жизни единственно правильным, а эльфов – исключительным народом. Однако, эльфийские дети ничем не отличаются от неэльфийских, они такие же приставучие, когда захотят, и иногда, мне и другим юным эльфам удавалось что-то выяснить. О кентаврах говорили с особой неприязнью, ведь кентавры – народ кочевников. Их образ жизни был противопоставлением нашему. Достигнув некоторого возраста, кентавр покидал родителей и отправлялся путешествовать самостоятельно, иногда присоединяясь к какой-либо небольшой группе кентавров (3-5 кентавров), а иногда – в гордом одиночестве. Кентавры были настолько разобщены, что их трудно было назвать народом. У них не было не только общего быта, но и даже просто традиций, праздников – тоже. Впрочем, что их действительно объединяло – ярко выраженный менталитет. Спокойное отношение ко все и вся, умеренный интерес к новому. Их менталитет в купе с их образом жизни делал из них мудрых путешественников, знающих многое. Я был так удивлен, что ни смог вымолвить и слово. Внутренний голос в голове кричал мне: «Уйдет, уйдет! Скажи же ему что-нибудь, иначе уйдет!». Но он не ушел. Лишь спокойно осмотрел меня с головы до ног, а потом поинтересовался: - Ищешь Лунную траву? – кентавр приподнял светлую бровь. - Д-да… - я хотел спросить его о чем-либо, но в голове было столько вопросов, что я не знал, который задать первым, а потому лишь молчал. - Не там ищешь. Лунная трава не любит воду, а здесь в трех шагах водопад. - А где искать? – я нервно дернул себя за темную косу, и с надеждой посмотрел на кентавра. Мне нужно было вернуться домой к обеду, времени осталось мало, но я ещё ничего не нашел. - Идем, я покажу, - кентавр развернулся, взмахнув при этом шикарной светлой гривой волос, - Лунная трава, оттого и Лунная. Любит лунный свет и обитает на открытых полянах. Больше всего травы можно набрать в полнолуние, у неё как раз расцвет магических свойств… Я продолжал слушать этого восхитительного кентавра, который уже рассказывал мне не о Лунной траве, а о Горечавке, затем об Аконите, и одновременно разглядывал его. Нижняя часть тела – как у коня, а верхняя – как у человека. О людях я знал мало, этот народ, кажется, уже вымер, ну а если где-то и оставались его представители, то никто о них не слышал уже века. С конями же дело мы, эльфы, имели ежедневно, и, как мне казалось, сходство кентавров с лошадьми было ещё одной причиной неприязни к ним эльфов. Надо заметить, этот кентавр был очень красив. Большие синие глаза, приятное лицо. А вот уши – странные, будто верхние кончики обрубили и сгладили… - Мы пришли, - он посмотрел на меня своим внимательным взглядом синих глаз, - собирай. Я собрал нужное мне количество Лунной травы, и хотел было сказать кентавру, что закончил, а его и след простыл. Ориентировался на местности я хорошо, этому нас учили с пеленок, а потому я быстро нашел дорогу домой. Дома все было по-прежнему, но этот случай не отпускал меня, я все думал об этом загадочном кентавре, я не мог не думать, я надеялся, мечтал, что случай сведет нас вновь, повторял те вопросы, что я задам ему. Но время шло, и жизнь текла своим чередом. Холода прошли, прошел Безымянный день, наступил новый год – год Солнечного затмения, я начал жить так как прежде, пытался выкинуть из головы все мысли о кентавре, о существе из другого мира, того мира, что за деревьями, за Эльфийской горой, которое могло бы поведать мне о нем. Седьмого числа третьего месяца мне стукнуло тринадцать, и я начал участвовать в охоте. Это не казалось мне слишком интересным, а вот моя сестра, Миро, что старше меня на год – обожала её. Как большинство эльфов. Эльфы любят подвижную деятельность – охоту, танцы, совместные прогулки. Они беззаботны и не слишком любознательны. А я не чувствовал себя эльфом. Я не хотел быть им. Я хотел узнать что-то. Узнать, что же там, за Эльфийской горой… Каждый раз, после охоты, я видел счастливую улыбку Миро и мне было больно. Её счастье было таким простым, а мое казалось мне недосягаемым. Но я все так же отчаянно ждал прихода синеглазого кентавра. И дождался.