Обреченный на любовь

– Мерлин всемогущий, Северус! Как вам это удалось? – сгорая от любопытства, спросил Улиус. – Ведь мы все испробовали! Все способы! Министр магии предоставил нам полную свободу действий, обещал финансирование любого проекта по возвращению Гермионы из прошлого и предложил привлечь к решению проблемы лучших иностранных специалистов! Но все без толку! Восторженные слова Грея, казалось, не достигали ушей адресата. Северус Снейп стоял возле окна и с отсутствующим видом разглядывал прохожих. Он не отвечал на вопросы, игнорировал слова благодарности, а однажды внезапно вышел из себя, когда Гарри сообщил, что Кингсли Бруствер хочет выдать ему награду за особые заслуги. Как будто статуса героя войны и Ордена Мерлина I степени оказалось недостаточно! В тот день Поттер едва успел увернуться от летящего в него графина, после чего наотрез отказался вообще вступать с зельеваром в контакт. Никто не понимал, что произошло и почему Снейп так реагирует на все вопросы. Гермиона отвечала, что ничего не знает, рассказывала только, как сидела за рождественским столом в обществе родителей, а затем очнулась в палате. В пустой палате. Рон и Гарри переглядывались, хмурились и понимали, что подруга что-то не договаривает. Однако способа заставить ее все рассказать они не видели, да и не знали, есть ли в этом необходимость. С того дня, как мисс Грейнджер вернулась, прошла почти неделя. За это время Снейп ни разу не покинул своей палаты, ни разу не выразил желания навестить гриффиндорку или хотя бы поинтересоваться ее самочувствием. Он с маниакальным усердием выполнял все рекомендации целителей, исправно пил зелья и стойко переносил чужие руки, ощупывающие его шею и втирающие в кожу различные мази. За эту неделю он ни разу ни с кем не поспорил, ни на кого не наорал и никого не попытался убить (графин, запущенный в Поттера, был единственным исключением). Такая резкая перемена в поведении профессора всех настораживала. – Слишком уж он послушный, – однажды сказал озадаченный Грей Поттеру. – Делает все, чтобы его поскорее выписали. Я, конечно, понимаю, что любой пациент хочет выбраться из больницы, но… как-то все очень уж странно. Гарри согласно кивнул. Он был абсолютно уверен, что что-то между этими двумя упрямцами произошло. Ибо Гермиона за эту неделю также ни разу не поинтересовалась здоровьем мужчины, ради которого совсем недавно готова была отдать жизнь…

***

– Грей сказал, что недельки через две ты сможешь покинуть больницу, – сообщил Рон, хрустя яблоком. – Две недели? Почему так долго? – простонала Гермиона, откидываясь на подушки. – Мне уже осточертело валяться тут без дела. – Они должны убедиться, что больше никаких неконтролируемых перемещений не будет, – твердо ответил Гарри, расположившийся на подоконнике. – Еще не хватало, чтобы ты провалилась сквозь время, когда рядом не будет никого, кто смог бы помочь. К тому же, куда тебе торопиться? Есть какие-то планы на будущее? Гермиона поджала губы, не зная, что на это ответить. Совсем недавно у нее была цель, но теперь ее нет. Домой она вернуться не сможет по той простой причине, что дома у нее теперь тоже нет. Что ждет ее за стенами больницы? Какой путь выбрать? С чего начать? Гриффиндорка снова почувствовала себя безмерно одинокой, потерянной, забытой. А еще в груди начала подниматься паника. Чего мисс Грейнджер боялась, так это неопределенности и неуверенности в своем будущем. Рон некоторое время наблюдал за лицом подруги, а затем бросил гневный взгляд на Поттера. Гарри виновато вздохнул. Да, поднимать этот разговор было жестоко, но сколько уже можно откладывать? – Мы с Роном собираемся пойти учиться на авроров, – сказал он как можно бодрее. – Ты могла бы присоединиться к нам. – Точно! – поддержал Уизли, позабыв про яблоко. – Мы снова будем втроем, как в старые добрые времена! После падения Сама-Знаешь-Кого дел невпроворот! Ты только представь, сколько дорог откроется перед нами! Гермиона благодарно улыбнулась, переводя нежный взгляд с одного парня на другого, но затем решительно покачала головой. – Не думаю, что из меня получится хороший аврор. К тому же, с меня, пожалуй, уже достаточно битв. Я лучше буду работать за линией фронта… к примеру… не знаю, может, стать целителем? Поттер, услышав ее неуверенный голос, спрыгнул с подоконника и в два прыжка оказался у кровати. Взобравшись на нее, он уставился на подругу, улыбнувшись во всю ширину рта. – Конечно! Целитель Грейнджер! Это просто потрясающая идея! – Согласен, – кивнул Рон. – Ты неплохо разбираешься во всяких там зельях и обладаешь терпением, необходимым для ухода за больными. – К тому же, – заговорщицки понизил голос Поттер, – наш дорогой Улиус Грей к тебе неравнодушен. Я не хочу торопить события, но ты могла бы дать ему шанс… Гермиона вспыхнула и поспешно опустила взгляд, и Рон хихикнул, тоже краснея до корней волос. – Можно с этим не затягивать. Теперь, когда Снейп покинул больницу, весь персонал вздохнул с обле… – рыжий запнулся, глядя на то, как после его слов по лицу Гермионы стала медленно расползаться смертельная бледность. Уизли бросил панический взгляд на Гарри, но тот лишь обреченно вздохнул в ответ. Они договорились не упоминать имя Снейпа при Гермионе, так, на всякий случай. Ну а теперь все старания коту под хвост… Бледная гриффиндорка не отрывала взгляда от своих рук. Она не произнесла ни слова, с ее губ не сорвалось ни одного вопроса. Гарри затаил дыхание, снова и снова спрашивая себя, что же произошло между Гермионой и Снейпом. Решив наугад забросить удочку, он тихо сказал: – Его выписали вчера, – Рон уставился на Гарри, открыв от возмущения рот. Пальцы Гермионы смяли простынь, но в ответ она не издала ни звука. Поттер осторожно продолжил: – Он вернулся в Хогвартс, чтобы помогать восстанавливать замок, готовить его к очередному учебному году, – не дождавшись никакой реакции, добавил: – Макгонагалл попросила его. Снейп… он все еще действующий директор, насколько ты помнишь. Но ходят слухи, что он отказался от должности в пользу Макгонагалл, но планирует остаться преподавать – зельеварение или защиту от темных искусств. Сама знаешь, ему сейчас тоже особо некуда идти. А Хогвартс всегда становился домом для тех, кто его искал… Поттер замолчал, поняв вдруг, что начал оправдывать Снейпа перед Гермионой. Кажется, девушка тоже это заметила, потому что ее бледные щеки внезапно вспыхнули гневным румянцем, и она бросила злой взгляд на друга. – Зачем ты мне это говоришь? Разве я спрашивала? – угрожающе прошептала она. – Нет, но я подумал… – совсем растерялся гриффиндорец. – Мне это неинтересно, – перебила его Грейнджер. Голос ее поразил парней своей внезапной холодностью. – Я всего лишь хотела, чтобы он жил. И он живет, благодаря мне или кому бы то ни было. Я сожалею о том, что Макгонагалл и Помфри не придумали с самого начала план, заключающийся в том, чтобы вернуться в момент битвы и спрятать образцы яда Нагайны. Сожалею, что мне пришлось стать позорищем на всю магическую Британию. Мерлин, я всерьез намеревалась влюбить его в себя, выскочить за него замуж и родить "спасительное дитя"?! Звучит как бред. Это же надо было вообще до такого додуматься… Под конец этой речи голос Гермионы перешел на едва различимый шепот. А уж сколько в нем было боли и отчаяния! Рон моргнул один раз, второй, чувствуя, как в носу защипало. Не в силах найти подходящих слов утешения, он просто переместился на другую сторону кровати, пристраиваясь рядом с подругой, и заключил ее в свои объятия. Долго натягиваемая струна в груди гриффиндорки лопнула, и девушка, спрятав лицо на груди Уизли, разрыдалась. Гарри шмыгнул, глядя на все это, покачал головой, убеждаясь, что никогда не сможет понять, что творится на душе у подруги. Бесполезно было говорить, что никто не разрешил бы им перемещаться в самую гущу битвы за Хогвартс, какой бы благородной не была их цель. Никто не стал бы рисковать исходом этой войны и судьбой целого мира, чтобы спасти одного-единственного человека. Впрочем, Поттер был абсолютно уверен, что Гермиона это знала. Первоначальный план был единственным способом спасти зельевара, пусть и безумным и практически невыполнимым. А то, что Гарри и Рону удалось снова пройти через битву за Хогвартс, не изменив ее результата, да еще и вытащив из когтей смерти Снейпа, – просто удивительное везение… Рон гладил Гермиону по волосам, пытаясь успокоить. И Гарри вздрогнул. Все кусочки мозаики внезапно встали на свои места. Нет, Гермионе не было обидно, что это не она спасла Снейпа. И ей было глубоко плевать, кто и что говорит о ее неудавшейся попытке влюбить в себя своего профессора. Поттера пронзила мысль, от которой бросило в жар: Гермиона сама без памяти в него влюбилась.

***

Решено было не откладывать в долгий ящик устройство судьбы Гермионы, поэтому вся троица уже вечером сидела в кабинете Улиуса, рассказывая тому о внезапном желании девушки работать в Мунго. – В Мунго? – Грей подпрыгнул на стуле от переполнявших его эмоций. – Мерлин, Гермиона! Ну конечно же, я помогу тебе! Если хочешь, мы можем организовать дистанционное обучение на целительском факультете, всему будешь учиться на практике, помогая мне. Устроим тебя совершенно официально, будешь получать зарплату. У нас есть программа социального жилья, так что и без крыши над головой ты не останешься. Улиус сверкал, как начищенный галеон. Таким счастливым Гарри, Рон и Гермиона его еще не видели. Девушка смутилась, а парни нервно переглянулись. Счастливый главный целитель уж больно сильно смахивал на психа. И это настораживало. Никто из них не сомневался, что Грей, будучи человеком добрым, отзывчивым и совершенно бескорыстным, с радостью поможет Гермионе, не требуя ничего взамен. К тому же, вся больница была в курсе, что главный целитель неравнодушен к юной ведьме. Поэтому первым делом они решили заручиться его поддержкой, чтобы было, куда отступать в том случае, если сорвется главный план. А главным планом был Хогвартс. Гриффиндорка никак не могла выкинуть из головы слова Гарри о том, что замок становится домом для всех нуждающихся. И Гермиона довольно быстро поняла, что больше всего на свете хочет туда вернуться – в любом качестве. Снейп стал камнем преткновения, но раз за разом все обдумывая, девушка пришла к выводу, что справится. Она не сделала ему ничего плохого, он ей – тоже. Между ними, конечно, обязательно будет неловкость, особенно первое время, но затем все снова придет в норму. – Даже не знаю, – качал головой Рон. – Пусть попробует, – отвечал Гарри. Действительно, за спрос денег не берут, как говорится.

***

Первая разгромная статья появилась в ничем не примечательной газетенке под громким названием "Да я лучше сдохну, чем лягу в постель с гриффиндоркой!" Заголовком послужила якобы цитата Снейпа, отказавшегося дать изданию эксклюзивное интервью, но не сумевшего сдержать своей реакции на происходящее вокруг. Утром тираж поступил в продажу, но уже через два часа редакция была закрыта приказом министра магии, а главный редактор, обвиненный в клевете на героя войны, посажен под арест. Но как бы министерство, подгоняемое Гарри Поттером и Рональдом Уизли, не пыталось как можно скорее изъять тираж из продажи, дело уже было сделано. Все вокруг говорили только о безнравственности гриффиндорок, после войны готовых прыгнуть в постель к любому, даже к жестокому, не отличающемуся особой красотой и покладистостью характера мужчине, который, ко всему прочему, в два раза старше. Гермиона узнала о статье не от лучших друзей и не от главного целителя, а от старика-волшебника из соседней палаты, который ни разу за все время ее пребывания в больнице с ней не заговаривал, однако в то утро скромно зашел и, молча положив газету на кровать, вышел. Мисс Грейнджер ждала нечто подобное, выход этих грязных статеек был лишь вопросом времени. Поэтому гриффиндорка была морально готова. Однако якобы цитата Снейпа так больно резанула ее по сердцу, что Гермиона не выдержала и расплакалась. Подоспевшие к обеду Гарри и Рон застали подругу в ужасном состоянии, рыдающую в подушку и сыплющую проклятиями в адрес зельевара. Огромных трудов стоило заставить гриффиндорку выслушать их рассказ о невиновности профессора: главред газеты в конце концов признался, что слова Снейпа выдуманы, и пообещал в следующем номере дать опровержение и принести мисс Грейнджер свои извинения. Увидев, что подруга успокаивается, Рон торопливо возвестил и о том, что "Ежедневный Пророк" готовит большую статью, которая расскажет всю правду о случившемся, чтобы больше ни у кого не возникало желания клеветать. – Почему мы не подумали о том, чтобы сразу это сделать? – сокрушался Гарри. Гермиона успокоилась, но решила не испытывать судьбу и до конца лета ото всех скрыться. Недолго думая, девушка объявила друзьям, что намерена отправиться в Австралию, чтобы поселиться недалеко от своих родителей и хотя бы издали на них посмотреть, а может даже и познакомиться. Парни не стали ей мешать. – Но ты вернешься к 1 сентября, да? – только спросил Рон. – Попробуем устроить тебя в Хогвартс. Не получится – примем предложение Грея. – Хочешь, я напишу Макгонагалл и обо всем договорюсь? – добавил Гарри. – Я вернусь, – кивнула Гермиона. – А потом свяжусь с Макгонагалл и попрошу ее взять меня хотя бы завхозом. Она улетела в Австралию на следующий же день. Несмотря на большую статью в "Пророке", описывающую официальную версию событий, полную любопытных подробностей и интересных комментариев очевидцев и непосредственных участников, злые языки еще долго не могли успокоиться. После той первой лживой статейки многие другие магические периодические издания (не самые известные и авторитетные) еще в течение нескольких недель мусолили эту тему. Но потом им это надоело, тем более, что никто из участников тех событий не собирался давать им никаких комментариев. А Гермиона сняла небольшой домик рядом с домом своих родителей. Она всецело отдалась этому долгожданному отдыху: читала много книг, как маггловских, так и магических, штудировала теорию по зельеварению, заучивая ингредиенты и их свойства, описание зелий и рецепты их изготовления, делая акцент на целительских снадобьях, которые обязательно понадобятся ей при работе в больнице Святого Мунго. Каждый день Гермиона устраивала длительные прогулки, изучая местные достопримечательности, познакомилась с интересными людьми и даже чуть было не закрутила роман, но в последний момент испугалась и прекратила общение с молодым человеком. С родителями она все-таки познакомилась, представившись студенткой, собирающей материалы для научной статьи, и время от времени по-соседски проводила в их компании час-другой, радуясь возможности побыть рядом и убедиться, что у них все хорошо. О Северусе Снейпе Гермиона старалась не думать, но это, похоже, было абсолютно невозможно. Каждую ночь она без сна лежала в постели, прокручивая в голове все диалоги, пытаясь понять, что же сделала не так, раз профессор в итоге отвернулся от нее. Она вспоминала три их поцелуя - два в прошлом, на которые он так и не ответил, и один уже в настоящем, инициатором которого стал сам. Сладкая дрожь охватывала все ее тело, когда гриффиндорка мысленно переносилась в ночь своего возвращения и снова чувствовала нежное касание его губ, горячую влажность его рта, прерывистое дыхание на своем лице и странный блеск черных глаз. Гермиона знала, что Северус хотел остаться, но отчего-то не только сбежал, но и насовсем вычеркнул ее из своей жизни. От этого становилось очень больно, но после часа горьких рыданий в подушку обычно отпускало, и Гермиона клятвенно обещала себе больше никогда не думать о своем профессоре. И так каждую ночь.

***

Жизнь мало-помалу начинала возвращаться в привычное русло. С раннего утра и до поздней ночи Северус помогал восстанавливать разрушенный замок вместе с другими добровольцами: профессора, студенты, просто неравнодушные волшебники трудились в поте лица, чтобы к 1 сентября успеть приготовить школу к возвращению детей. Тяжелая физическая работа помогала Снейпу не думать о сентиментальных глупостях и не анализировать каждое слово, сказанное одной дерзкой всезнайкой, и каждое движение, ею сделанное. И это помогало. Добирался до кровати профессор обычно совершенно без сил – и сразу засыпал. Только однажды он позволил себе подумать о ней: в тот день, когда вышла та самая скандальная статья. Приписанная Северусу фраза "Да я лучше сдохну, чем лягу в постель с гриффиндоркой!" вывела Снейпа из себя, и он в ярости превратил в каменную пыль только-только восстановленную Флитвиком колонну. Не обращая никакого внимания на расстроенного коллегу, зельевар вихрем пронесся по коридорам замка в поисках хоть одной совы, за минуту написал заявление на имя Кингсли Бруствера, обвиняющее главного редактора газетенки во лжи. Когда сова улетела, Северус поймал себя на мысли, что пытается очистить свое имя не перед всей общественностью (плевать он на нее хотел!), а конкретно перед одним человеком. А еще - заботливо стремится оградить Гермиону от назойливого внимания журналистов. Эти мысли разозлили его еще больше - и с тех пор он запретил себе думать об этой девушке. Дни складывались в недели, недели – в месяцы, летняя жара постепенно спадала, и в августе начались дожди. Холод и сырость усложняли работу, но никто и не думал жаловаться. Замок уже был практически восстановлен, и не только стараниями волшебников. В какой-то момент все начали замечать, что Хогвартс снова оживает. Древние стены почувствовали окружающую их силу, светлые мысли и благие намерения трудящихся волшебников и начали потихоньку восстанавливать свою магию. За одну ночь замок наполнился звенящей энергией от самых глубоких подземелий до самых верхних башен. И проснувшись на следующее утро, каждый знал, что теперь-то работа пойдет быстрее, ведь сам замок будет им помогать. Так и случилось. За неделю до 1 сентября все было готово к новому учебному году. Конечно, оставалось еще много работы, но ничего серьезного, мелочи, которыми можно заниматься потихоньку в течение последующих месяцев. Списки студентов были готовы, всем разослали письма с приглашениями. Впрочем, никто иллюзий не питал, поэтому в итоге ожидали прибытие только половины приглашенных. Преподавателей подыскивали в спешке. Снейп, поддавшись на уговоры, согласился оставить за собой директорское кресло, но только с тем условием, что ему позволят вести защиту от темных искусств. Никто не был против. Обживаясь в кабинете директора, Снейп однажды услышал стук в дверь. Продолжая расставлять книги на полке, профессор бросил через плечо: – Войдите. Дверь открылась, закрылась, и все снова стихло. А затем: – Добрый день, директор. Снейп был почти уверен, что это Макгонагалл, которая в последнее время постоянно надоедала ему то одним, то другим. Поэтому услышав за спиной не ее голос, от неожиданности чуть не свалился с приставной лестницы. До боли сжав деревянную перекладину пальцами, он обернулся, еле сдерживаясь, чтобы не выругаться. Нет, это была не Минерва. И Северус подумал, что уж лучше бы она… – Мисс Грейнджер, – ледяным голосом ответил он и решил от греха подальше спуститься на пол. Почувствовав под ногами твердую поверхность, распрямил плечи и выжидающе уставился на девушку. За те несколько месяцев, что он ее не видел, Гермиона изменилась. Она потеряла в весе, поэтому черты ее лица заострились, и неплохо загорела. Взгляд стал жестче. Осанка прямее, движения спокойнее. Даже голос как будто бы стал глуше. От детской импульсивности и непосредственности не осталось и следа. Сейчас перед директором стояла уверенная в себе молодая женщина, которой, несомненно, пришлось через многое пройти, но она не только справилась, но и продолжала идти вперед с гордо вскинутым подбородком. Словно в ответ на его мысли, Гермиона действительно чуть приподняла подбородок, не прерывая зрительного контакта. – Чем обязан? – с показным равнодушием спросил Снейп, стараясь ничем не выдать свое волнение. Столько времени он все силы тратил на то, чтобы не думать о мисс Грейнджер, добился отличных результатов, а она взяла и своим внезапным появлением отправила все его старания к чертям! И если она сейчас жалобно спросит, почему он так поступил и пропал тогда, он ее возненавидит, ей-Мерлин! – Слышала, что у вас проблемы с поиском работников. У меня же проблемы с поиском места в жизни, - прямо заявила Гермиона. Бровь Снейпа, не ожидавшего ничего подобного, против его воли удивленно взлетела вверх. - Стать преподавателем я не смогу из-за нехватки знаний и опыта, но вполне могу начать ассистировать. Слизнорту, например, – ровным голосом закончила девушка. Она была слишком спокойна, и мужчину это слегка раздосадовало. Что, не будет истерик, рыданий, обвинений? После всего, что он сделал? Может, она хочет подобраться к нему поближе, а уже потом пойти в наступление? Снейп не удержался и фыркнул. Гермиона побледнела еще больше и еще выше задрала подбородок. – Вы – ассистент зельевара, мисс Грейнджер? Человек, не только не имеющий специального образования, но даже не закончивший школу? Она не стала отвечать на этот явный вызов. Не стала рассказывать ему, что все лето углубленно изучала зелья, правда, в основном, целительские. Зачем? Сжала губы и промолчала, готовая стерпеть еще парочку едких замечаний, если придется. Что там говорил Гарри? В Хогвартсе помощь находят все, кто ее просит? Так вот, она просит. Переступает через себя и свою гордость и просит. Впрочем, умолять не будет. Грей ее примет с распростертыми объятиями. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а затем Снейп, так и не дождавшись естественной грейнджеровской реакции на свои слова, раздраженно повел плечом. – Для вас правила те же, что и для всех, мисс Грейнджер. Пришлите мне свое резюме совиной почтой, как это делают другие соискатели. Я дам вам знать о своем решении. Никаких "других соискателей" не было и в помине, но в этом директор, конечно же, признаваться не собирался. "Давай, обвини меня в бездушности! Кричи, кидайся проклятиями, швырни чем-нибудь, разрыдайся, в конце концов!" – в отчаянии почти взмолился Северус, продолжая сверлить гриффиндорку равнодушным взглядом, за которым прекрасно скрывалась вся та буря эмоций, что бушевали сейчас в его груди. Та Гермиона Грейнджер, которую он знал, не уйдет так просто. Но то ли он плохо ее знал, то ли это была не та Гермиона Грейнджер. Спокойно кивнув, девушка просто сказала: "Спасибо, сэр. Всего доброго", – и вышла за дверь. Он даже глазом моргнуть не успел, как оказался в кабинете в полном одиночестве.