Тепло объятия

Тишина - мерзкая, давящая, нарушаемая только тихим гудением лампочки и скрипом половиц, прогибающихся под тяжёлыми шагами охранника. В этих белых пустых стенах кажется, будто само время остановилось. Сколько он уже здесь? Час, день или год? Роберт Каллаган, переживший столько потрясений за несколько дней, не мог ответить на этот вопрос. Прислонившись к стене, он скрипнул зубами от боли. Слегка откинув край черного плаща, бывший профессор уставился на гной и слегка зарубцевавшуюся рану на правом боку. Никто не осведомился о здоровье заключённого, а Каллагану не позволяла гордость просить помощи. Да он уже и привык к мерзкому, зудящему покалыванию в боку. Мысли его повернулись совсем в другое русло. "Как я мог дойти до такого?" - в который раз спрашивал себя он и опять не находил ответа. Теперь, когда Абигейл уже не грозила никакая опасность, он поражался, как мог причинять боль стольким людям. Каллаган уже узнал обо всём, что натворил, от толстого охранника, который любил болтать и не обделял заключённых информацией. В памяти всплыл образ невысокого тощего юноши. Хиро. Мальчик, потерявший любимого брата, обезумевший от горя и чуть не убивший от ярости его, Каллагана. Вспомнились лучшие ученики колледжа. Хани, Гого, Вассаби, Фред. Фред, этот на вид полный олух, стал членом команды, спасшей город от него самого. Хани, девушка, спасшая его от робота Хиро, Бэймакса. Он был обязан ей жизнью. Гого, эта девушка, сходившая с ума по скорости, выиграла не один международный конкурс робототехники. Вассаби, парень обожающий чистоту и порядок, никогда никому не грубящий, относящийся с благоговением к учителям, искренне любил и уважал профессора. Позорище! Как он так мог поступить со своими учениками? Ведь его любили и уважали, а он таким глупым и безрассудным поступком испортил всё. Тут Роберт поймал себя на мысли, что пытается оправдать себя. Оправдать свои поступки. Из темных углов разума вылезла маленькая змейка и стала упрямо сверлить чувства профессора. "Ты же не специально! Ты не хотел так. Ты просто хотел отомстить за дочь. А во всём виноват этот Крей! Это он своей безалаберностью чуть не погубил твою дочь!" - но Роберт потряс головой, прогоняя непристойные мысли. Как он может оправдываться, если кругом виноват только сам? Тут же вспомнились слова, сказанные им на заброшенной фабрике. - Я не просил его спасать меня! - крикнул он тогда Хиро. Какой ужас. Каллаган видел удивление, быстро переходящее в ярость на лице мальчика. А ведь он любил Тадаши. Возлагал на него большие надежды. Гордился им. А когда Хамада умер, причём пытаясь спасти его, профессора, он сказал такое его брату. Чем дальше профессор погружался в собственные мысли, тем больнее ему становилось. Теперь он преступник, ничем не отличающийся от обычного уголовника. Нет теперь ни любимой работы, ни любящих его учеников, ни чувства душевного покоя. Размышления Роберта нарушил звонкий мальчишеский голос, осведомляющийся о месте его пребывания. Каллаган приподнял голову и тут же закрыл лицо руками. По направлению к его камере быстро шагал мальчик с вечно растрёпанными, цвета сажи, волосами. Как он поднимет голову? Как будет разговаривать с тем, кого лишил самого дорогого? Толстый охранник отпёр дверь, крикнул: - К вам посетитель! - и удалился. Каллаган оставался всё в том же положении, с закрытым руками лицом и терзающим его душу раскаянием. Хиро зашёл в его камеру и присел на краешек койки. Молчание затягивалось, и от этого Каллаган чувствовал себя ещё хуже. Вдруг чьи-то мягкие руки притянули его к себе, и профессор потонул в чьих-то тёплых объятиях. Тут же послышался мягкий голос робота: - Человеку, пережившему душевное потрясение, положены объятия. Роберт был поражен. Этот простодушный робот не осуждал его и был добр к нему, как и ко всем. Он напоминал Тадаши, который всегда стремился помогать. Каллаган вздохнул. Он никогда не простит себе его смерть. Тем временем робот отстранился и мягко отнял руки от лица профессора. Подняв голову, он увидел свою дочь. - Абигейл! - ещё не до конца веря в возвращение дочери, прошептал Роберт. - Отец! - воскликнула она и бросилась в объятия любящего родителя. - Дорогая, прости, прости меня. Я обезумел от мысли, что потерял тебя! Ты самое дорогое, что у меня есть, - Абигейл зарылась головой в складках плаща отца, как нередко делала в детстве. - Я люблю тебя, - единственное, что она ответила. Вдруг её чуткий нос уловил едва заметный запах гноя. Откинув полу плаща, девушка ужаснулась. - О боже! Папа, что с тобой? Почему ты ничего не сказал? - спросила она, со страхом глядя на гниющую рану. Бэймакс подошел ближе и просканировал Каллагана. - Нарушение верхних покровов тела в области живота. Рана сильно загноилась. У вас начальная стадия заражения крови. Надо срочно показаться врачу. Придётся делать операцию. - Скорее, нельзя медлить! - воскликнул Хиро, - Профессор Каллаган, вы можете передвигаться? Роберт кивнул и попытался встать. Но от долгого сидения в одном положении у него затекли ноги, да и болезнь уже заявляла о себе. Не удержавшись, Каллаган рухнул на койку. Бэймакс бережно взял его на руки. - Мне жаль твоего брата, Хиро. Я не хотел ему зла, - прошептал Роберт прежде, чем потерял сознание.