Оборотная сторона бессмертия

      Гарри вышел из камина и, привычно отряхиваясь, растерянно огляделся по сторонам.              — Молодой человек, не стойте у входа! — какой-то клерк выскочил следом за ним и, оттолкнув в сторону, быстро засеменил к лифтам, на ходу бормоча витиеватые ругательства.              Гарри взглянул на часы и медленно побрёл к фонтану. То и дело на него натыкались спешащие куда-то служащие министерства; несколько раз пришлось ответить на приветствия совершенно незнакомых магов; аврор, которого он как-то встретил в кабинете Шеклболта, радостно махнул ему рукой… Но Рона нигде не было, и Гарри уже начинал злиться.              Он вообще не собирался сегодня никуда выползать из дома. На улице моросил мерзкий холодный дождик, и очень хотелось сидеть у камина с кружкой горячего глинтвейна да, наблюдая за танцем огня, пить, вспоминая тех, кого рядом больше никогда не будет. Он всё чаще впадал в подобную меланхолию, особенно когда на эту роскошь оставалось время. А в последние дни времени было слишком много — у первокурсников школы авроров нарисовались незапланированные недельные каникулы. Кто-то наверху решил, что юному героическому поколению, в этот год предсказуемо массово натянувшему мантии курсантов-авроров, требуется чуть больше отдыха, чем всем предыдущим курсам. Друзья счастливо разлетелись по домам, и вот уже три дня Гарри предавался грусти и хандре в мрачноватом, непривычно большом для него доме на площади Гриммо. Его самого, впрочем, это нисколько не напрягало, он уже давно осознал всю прелесть одиночества. Пустота внутри очень гармонично сочеталась с пустотой внешнего пространства.              Поэтому, когда сегодня в камине вдруг появилась растрёпанная голова Рона и знакомый голос возбуждённо и радостно зашептал, что Гарри немедленно должен собираться, потому что у его лучшего друга есть для него потрясающий сюрприз, Поттер недовольно поморщился. Сюрпризы Гарри с некоторых пор не любил, слишком много он повидал их за свою короткую жизнь, и слишком мало приятного в них оказывалось. Но спорить с Роном было бесполезно, да и обижать друга совсем не хотелось.              Поэтому Гарри вздохнул и согласился явиться через тридцать минут в Атриум Министерства Магии. На вопрос, зачем им в Министерство, Рон заговорщицки подмигнул и пообещал: «Увидишь!»              И вот Поттер топтался в холле Министерства, ожидая выдернувшего его сюда друга и уже чувствуя довольно сильное раздражение от опоздания последнего.              — Гарри! — Рон возник словно из-под земли и, схватив за руку, потащил за собой. — Пошли скорей, а то опоздаем на начало представления…              — Представления? — Поттер, совершенно ничего не понимая, послушно шагал следом. — Что происходит, Рон?              — Сейчас увидишь, — хихикнул друг, и Гарри почему-то не понравился его тон.              Они подошли к администратору.              — Рональд Уизли и Гарри Поттер к Артуру Уизли, — отчеканил Рон.              Немолодая ведьма подняла на них взгляд.              — Мистер Уизли знает о вашем посещении? Он сегодня на втором уровне…              — Да-да, он в курсе и ждёт нас! — то, как уверенно Рон это заявил, говорило о полнейшем неведении Артура о планах его сына посетить сегодня Министерство.              — Второй уровень… — растерянно пробормотала ведьма-администратор, видимо, считая, что сегодня у Артура Уизли ну никак не могло быть посетителей.              — Спасибо, мы знаем, — весело отмахнулся Рон и потащил Гарри к лифтам.              — Ты наврал ей, — констатировал Поттер. — Зачем и куда мы идём?              — Знаешь, какой сегодня день? — в глазах Рона сверкала странная злая радость. — Сегодня отпрысков приговорённых Пожирателей отправляют в лагерь для интернированных! Завтра старшее поколение отправится в Азкабан, а сейчас они провожают своих деток в лагерь, — Рон снова неприятно хихикнул и лихорадочно облизал пухлые губы. — Надеюсь, мы успеем на проводы Малфоя! Судя по разговору родителей, нас с тобой ждёт увлекательное зрелище!              Они вышли из лифта, и Рон уверенно повёл друга по пустому коридору. Гарри больше не задавал вопросов. Он совершенно не понимал происходящего и своего к этому отношения. А когда Уизли остановился у одной из дверей и, шепнув что-то в замочную скважину, втолкнул его в открывшуюся им комнату, Поттер поражённо замер.              Прямо перед ним, буквально в десяти шагах, находились несколько человек. Грегори Гойл, отчего-то пунцово-красный, тихо всхлипывающий, постоянно вытирающий бегущие по щекам слёзы тыльной стороной ладони и непослушными пальцами застёгивающий сильно потрёпанную мантию; Артур Уизли, стоящий рядом и что-то тихо шепчущий ему почти на ухо; невысокий плешивый мужичок неопределённого возраста в робе тюремного колдомедика, склонившийся над столом с бумагами; высокий бородатый мужчина, в котором Гарри с трудом опознал Гойла-старшего, немного бледный и с совершенно отрешённым взглядом; такая же высокая, худая женщина с поджатыми губами и красными, но сухими глазами — видимо, мать Грегори; два аврора у двери и молоденькая медиведьма, суетившаяся у небольшого металлического столика, стоящего рядом с креслом, напомнившим Гарри посещение детского стоматолога в далёком маггловском прошлом… Хотя чем-то это кресло всё же отличалось…              Гарри непроизвольно сделал шаг назад, но его остановил упёршийся в спину кулак Рона.              — Они нас не видят… К сожалению, — хохотнул Уизли. — Они в соседней комнате, здесь стена зачарована, нам видно и слышно, а им нет. Это помещение для допросов переделали под осмотры осуждённого молодняка перед отправкой в лагеря.              Только сейчас Гарри заметил чёткую границу света, проходящую в трёх метрах от него. Они с Роном стояли в полной темноте, а та часть пространства, где находились все остальные участники действа, была ярко освещена.              — Осмотры? — Гарри не мог оторвать глаз от дрожащего, прячущего взгляд Грегори. — Что это вообще всё значит?              Рон прошёл вперёд, уселся на один из стоящих перед зачарованной стеной стульев и довольно усмехнулся:              — Их, как несовершеннолетних, осматривают перед отправкой в присутствии родителей и представителя Комитета по контролю за соблюдением прав несовершеннолетних волшебников, — он снова зло и как-то возбуждённо захихикал. — Наверное, фиксируют, что всё в комплекте, вдруг им в лагерях яйца поотрывают… Жаль, на Гойла опоздали!              Гарри ошарашенно уселся на стул рядом с Роном.              — И ты хочешь на это смотреть? А… А как… Если нас здесь застанут?              — Не застанут, — отмахнулся Рон. — Сегодня сюда никто не сунется, зачем? Та часть комнаты для допросов занята же…              Их прервал донёсшийся из освещённой части комнаты голос Артура:              — Мистер и миссис Гойл, у вас есть ещё десять минут. Если вы хотите что-то сказать сыну, говорите сейчас.              Старший Уизли по-прежнему стоял рядом с Грегори и мягко сжимал его плечо, словно пытался поддержать и успокоить.              — Уведите меня отсюда, — Гойл-старший даже не взглянул на едва сдерживающего рыдания сына и, развернувшись, шагнул к двери.              — Миссис Гойл, — начал Артур, обращаясь к женщине, и Гарри показалось, что он слышит в его голосе просьбу.              — Будьте вы прокляты! — прошипела ведьма, отворачиваясь вслед за мужем.              Грегори закрыл лицо руками и заплакал в голос.              — Видимо, это было очень унизительно, — довольно хмыкнул Рон прямо над ухом Гарри, безотчётно сжимающего кулаки от странного жгучего желания броситься в светлую часть комнаты и немедленно прекратить всё происходящее. — Даже родителям теперь стыдно смотреть на него… Жаль. Жаль, что мы это пропустили… Но сейчас будет Малфо-о-ой!              Авроры вывели родителей Грегори, а следом за ними Артур, обнимая плачущего парня за плечи, передал его кому-то, кого Поттеру не удалось рассмотреть из-за двери.              — Мистер Барнз, повторяю, перед вами дети! — возмущённый голос Артура Уизли заставил Гарри вздрогнуть. — Ещё раз прошу вас быть более тактичным и деликатным.              — Мистер Уизли, — холодный хрипловатый голос колдомедика неприятно резанул слух. — Это не дети, это малолетние преступники, коих я осматриваю и лечу уже многие годы. И сейчас вовсе не собираюсь тратить время и силы на тактичность и деликатность. Здесь довольно и моего профессионализма. Делайте своё дело и позвольте мне делать своё. Ваша подпись под результатом осмотра Гойла всё ещё не стоит! Мисс Сондер, если у вас всё готово, я бы хотел продолжить, — он взял какую-то бумагу на столе, — Малфой… Драко Малфой, пусть заводят.              Медиведьма кивнула и на мгновение выскользнула за дверь.              — Начинается! — довольно выдохнул Рон.              Гарри перевёл на него взгляд. Рон смотрел «представление» с удовольствием впервые попавшего в маггловский кинотеатр ребёнка. Почему-то ассоциация с кинозалом возникла у Гарри только в эту минуту. А ведь действительно, перед ними словно висел огромный экран, и всё происходящее было не чем иным, как игрой актёров, снятой на плёнку…              Скрип двери вновь привлёк внимание Гарри к «экрану».              — Драко Малфой, осуждённый три-пять-шесть-восемь-гамма-шесть. Приговор: пятнадцать лет в лагере для интернированных с последующим поражением в правах… — чеканил голос аврора, а Гарри, не веря собственным глазам, смотрел на людей, которых ввели в помещение.              Он не узнал Драко. Перед ним стоял бледный, сильно исхудавший, ставший почти прозрачным светловолосый мальчишка, затравленно озирающийся по сторонам. В нём не было и следа того самодовольного, надменного «слизеринского принца», которого Гарри знал в Хогвартсе, которого он так ненавидел. Родители Малфоя выглядели немногим лучше. Люциус сильно постарел, осунулся, но гордая осанка не исчезла, и во взгляде, которым он окинул помещение, мелькнуло знакомое презрение. Нарцисса, положив ладонь на плечо сына, словно пыталась передать ему часть своей силы и уверенности. Её бескровные сейчас губы что-то беззвучно шептали, и Гарри казалось, будто он кожей ощущает слетающее с них:              — Мы рядом, сынок, ничего не бойся, я буду рядом, Драко…              Что-то сжалось в груди Поттера. Он никогда не познает любовь и поддержку родителей. Никогда не почувствует себя таким невозможно нужным, неоспоримой частью единого целого под названием «Семья»… Больше никогда не почувствует…              Аврор тем временем озвучил имена и приговоры «законных представителей несовершеннолетнего осуждённого», и по телу Гарри прошла волна ужаса от осознания: сейчас он наблюдает последние минуты, которые Драко проведёт со своими родителями. Люциус и Нарцисса Малфой были приговорены к пожизненному заключению в Азкабане.              Пальцы вновь непроизвольно сжались в кулаки. За что? Эти люди совершили множество ошибок, но Гарри мог прямо здесь и сейчас перечислить десяток смягчающих их вину обстоятельств… Как же он пропустил суды над Пожирателями? Как он мог ничего не делать, когда десятки людей приговаривали к долгой мучительной смерти?              — Раздевайтесь, Малфой, — скрипучий голос колдомедика вернул его в реальность. — Снимаем всё и подходим ко мне.              Драко испуганно обернулся к родителям. Люциус молча кивнул ему и уставился невидящим взглядом прямо на Гарри. Тот невольно напрягся, но отсутствие каких-либо эмоций в глазах Малфоя-старшего тут же напомнило ему: Люциус видит перед собой стену.              — Давай я помогу, Драко, — Артур Уизли шагнул к кусающему губы и нервно теребящему пуговицы мантии парню. — Не волнуйся, ничего страшного не случится, это просто осмотр… Никто не сделает тебе больно.              — Чего он с ним нянчится! — зло зашипел Рон.              — Может, потому что видит перед собой испуганного мальчишку, однокурсника своего сына? — Гарри обернулся к другу. — Не думал об этом?              В глазах Рона мелькнули нехорошие огоньки.              — Да, его-то сын даже испугаться не успел. Наверное, поэтому этим тварям и не подумалось, что его можно пожалеть, да, Гарри? Эти ублюдки убили Фреда…              Гарри быстро сжал его пальцы:              — Рон, я всё знаю, знаю… Но Малфои не убивали Фреда, Рон, Драко Фреда не убивал…              — Подойдите ко мне, — голос колдомедика заставил их обернуться.              Драко стоял полностью обнажённый, прикрывая ладонями пах и опустив глаза. У Гарри невольно перехватило дыхание… Оказывается, одежда до сих пор скрывала истинную худобу Малфоя. Бледное тело не было худым, оно было истощённым. Под молочно-белой прозрачной кожей светились покрытые голубыми венками кости. Едва слышный женский всхлип заставил Гарри оторвать взгляд от Драко. Нарцисса плакала, глядя на истаявшее тело сына. Люциус обнял жену за плечи и прижал к себе. В серых, всегда таких холодных и бесчувственных глазах сейчас дрожала боль.              — Малфой! Подойдите ко мне! — раздражённый голос колдомедика вновь заставил вздрогнуть всех присутствующих.              Артур сжал плечо Драко и слегка подтолкнул его в нужном направлении.              — Что же вы такой тощий, Малфой? Пытаетесь убить себя голодом? — мужчина в медицинской робе поднялся со стула и, приняв у подскочившей медиведьмы пару маггловских хирургических перчаток, натянул их на руки. — Очень не советую продолжать. Умереть вам никто не позволит. Мисс Сондер, параметры осуждённого?              — Рост: пять футов десять дюймов, — девушка быстро скользнула палочкой вдоль тела Драко, — вес: семь стоунов и двенадцать фунтов.              По пергаменту на столе зашуршало Прытко Пишущее перо.              — Спасибо, мисс Сондер, — кивнул колдомедик и, взяв Драко за подбородок, взглянул в порозовевшее от стыда узкое лицо. — Если ваш вес за неделю упадёт ещё хоть на фунт, вас будут кормить принудительно, а это малоприятная процедура, Малфой. Откройте рот.              Он сильно сжал щёки Драко, заставляя разомкнуть челюсти, и быстро сунул палец меж зубов.              — Откройте рот, Малфой! Шире! И не вздумайте кусаться. Плохо, Малфой, отвратительно! Совершенно белые слизистые. Хорошо, хоть зубы целы, но это ненадолго, если так пойдёт дальше.              Освободив от своего пальца рот Малфоя, колдомедик отвёл вниз его нижние веки, недовольно фыркнул, ощупал тонкую шею, задержавшись на едва заметно пульсирующей сонной артерии.              — Наклоните голову.              Довольно грубо мужчина порылся в сильно отросших светлых волосах Драко, заглянул в уши.              — Прекратите прикрываться, Малфой, это бессмысленно, вытяните руки перед собой и растопырьте пальцы.              У Драко предательски задрожали губы. Он вновь опустил голову, и Гарри показалось, что в воздухе сверкнула сорвавшаяся со светлых ресниц слеза.              — Руки, Малфой! — рявкнул колдомедик. — Не заставляйте меня просить авроров о помощи.              Драко вздрогнул, с видимым усилием оторвал ладони от паха и вытянул руки перед собой.              — Оу, а чё такой маленький? — тут же насмешливо выдал Рон.              Гарри невольно скользнул взглядом по открывшемуся на всеобщее обозрение члену Малфоя. Орган был слегка розовее остального тела, светлые короткие завитки едва золотили лобок, тонкой полосочкой убегая к пупку. Поттер никогда прежде не видел Драко полностью обнажённым, но почему-то был уверен, что, действительно, относительно небольшой член и поджавшаяся мошонка сейчас скрывали свои истинные размеры от глаз присутствующих, то ли из-за холода, то ли от страха и стыда хозяина.              — Хорошо, Малфой, теперь десять приседаний и в кресло, — скомандовал колдомедик.              Драко растерянно смотрел на него, вновь прикрывшись освободившимися руками.              — Чего стоим? Приседать не умеем? Руки перед собой!              Малфой перевёл взгляд на Артура, словно ища помощи или подсказки. Уизли-старший вновь шагнул к нему.              — Драко, тебе надо сделать десять приседаний.              — За… зачем?              — Драко, это невыносимо! — вдруг взорвался Люциус. — Сделай то, что от тебя требуют, пусть это, наконец, закончится!              По щекам Драко побежали слёзы. Он вновь вытянул руки перед собой и, закрыв глаза, чтобы не видеть внимательно наблюдающих за ним людей, начал приседать. Его член покачивался и совсем немного не доставал до пола, когда Драко почти полностью садился на корточки.              — Хорошо, в кресло, — спокойно произнёс колдомедик, досчитав до десяти, и подошёл к столику с инструментами.              Прерывистый вздох рядом вновь привлёк внимание Гарри. Рон зачарованно наблюдал за обнажённым Малфоем, слегка поглаживая вздыбившуюся ширинку.              — Давай, Драко, сюда садишься попой, — объяснял меж тем Артур, подведя за руку дрожащего Малфоя к смотровому креслу, — ноги кладёшь сюда, руки на подлокотники… Не напрягайся, откинься на спинку…              — Мистер Уизли, отойдите от кресла, мы сами разберёмся, — рявкнул колдомедик и, практически оттолкнув Артура, встал между лежащих на подставках ног Драко. — Сползите немного вперёд, зад ближе ко мне, Малфой. Руки держим только на подлокотниках, пятками упираемся в подставки. Не дёргаемся. Дышим глубоко. Не напрягаем мышцы. Всё ясно?              Драко смотрел на него круглыми от страха глазами, явно ничего не понимая.              — О, Мерлин, — выдохнул Рон, когда затянутые в перчатки пальцы колдомедика начали осторожно, но уверенно ощупывать пенис и яички лежащего в кресле Малфоя.              Открыв розовую головку члена, целитель несколько секунд рассматривал её, мял, приоткрывал дырочку уретры и, наконец, оставив в покое, взялся за напряжённые яички, ощупал, покатал их в пальцах…              — Когда вы последний раз мастурбировали, Малфой?              — Ч… что?              — Да что же вы все сегодня такие глухие?! — возмутился колдомедик. — Мистер Малфой, ваш сын провёл последние полгода с вами в одной камере?              — Да, — хрипло откликнулся Люциус.              — Тогда, возможно, имеет смысл некоторые вопросы задавать вам. Ваш сын занимался за этот период времени самоудовлетворением или, может быть, как-то иначе снимал сексуальное напряжение?              В помещении наступила гнетущая тишина. Колдомедик держал Драко за мошонку и смотрел прямо в глаза побледневшему Люциусу.              — Две недели назад, — наконец выдавил отец, — до вынесения приговора.              — Сам?              Люциус тихо зарычал, и воздух наполнился тонким звоном зарождающегося стихийного магического выброса. Авроры тут же выхватили палочки и направили их на чету Малфой. Гарри подался вперёд, готовый вскочить со стула и Бомбардой разнести зачарованную стену…              — Люциус! — в один голос воскликнули Нарцисса и Артур.              — Сам, — выплюнул Малфой-старший и, закрыв глаза, усилием воли утихомирил магию.              — Хорошо, — пробормотал колдомедик невозмутимо, словно и не был вовсе секунду назад под угрозой беспалочковой Авады. — Значит, здесь у нас всё в норме. Мисс Сондер, лубрикант и расширитель.              Гарри почувствовал, как к горлу подступает тошнота, когда понял, что тот собирается делать с металлическим инструментом, выглядящим как орудие пыток.              — Расслабьте анус и потужьтесь, Малфой, — скомандовал колдомедик. — Это неприятно, но не смертельно.              Когда ледяной и скользкий от лубриканта металл коснулся сфинктера, Драко дёрнулся и сжался.              — Мама! — испуганно вскрикнул он, задирая голову, чтобы увидеть мать.              Нарцисса вырвалась из объятий мужа и бросилась к сыну.              — Мама, я не хочу, не надо, — забормотал Драко, всхлипывая и цепляясь за её руку. — Скажи им, мамочка, пожалуйста, я не хочу…              — А ну, прекратить истерику! — рявкнул колдомедик и раздражённо повернулся к Артуру. — Довольны, мистер Уизли? Вот к чему приводит «обязательное присутствие официальных представителей», выбиваемое вашим Комитетом для всех мероприятий, касающихся несовершеннолетних преступников. Слёзы, сопли и крики «мама»! Невозможно работать! — он обернулся к Драко и резко гаркнул: — А ну, двинул зад на меня и потужился, пока я не введу расширитель до конца и не раскрою его! Иначе сейчас здесь не будет ни мамы, ни папы, ни этого чёрта рыжего!              Люциус шагнул к креслу, но ему в спину тут же ткнулись кончики аврорских палочек.              — Драко, малыш, просто расслабься, — зашептала Нарцисса, гладя сына по растрепавшимся светлым волосам и крепко сжимая его пальцы. — Я здесь, я буду рядом, родной. Мы справимся… Сделай как он хочет, малыш, давай, потужься…              Мокрые щёки младшего Малфоя пылали алым, и Гарри казалось, что его лицо полыхает не меньше. Больше всего на свете ему сейчас хотелось прекратить всё происходящее, защитить чудовищно тощего, до смерти перепуганного Драко от стремящегося в него жёсткого холодного металла, от чужих наглых рук, от бесстыдных, нахальных взглядов… Гарри чувствовал, как по примеру недавно взбунтовавшейся магии Люциуса его собственная магия начинает сжиматься в тугую пружину, готовясь к сокрушительному выбросу.              — Тужимся, тужимся, — слышал он неприятный голос колдомедика и наблюдал, как настойчиво входят в анус Драко пока ещё сжатые вместе металлические лепестки расширителя. — Молодец, Малфой. Теперь вдох, а на выдохе полностью расслабляемся, и я его раскрою. Ясно? Давайте, вдох — вы-ы-ыдох.              Рон жалобно всхлипнул, и Гарри, бросив быстрый взгляд на его пах, понял, что выглядывающая и прячущаяся в кулаке друга тёмная, блестящая головка вот-вот выстрелит белёсыми струйками.              — Всё, Малфой, успокойтесь, прекратите дрожать. Больнее уже не будет, — вновь заговорил колдомедик.              Прямо перед их глазами теперь зияло раскрытое почти на дюйм тёмное отверстие ануса.              Колдомедик ввёл в раскрытый сфинктер палочку:              — Сейчас будет немного жечь, не пугайтесь, это очищающее, в дерьме копаться не очень хочется, знаете ли.              На слова очищающего заклинания Драко ответил болезненным вскриком, но тут же затих, закрыв глаза и вслушиваясь в ласковый, успокаивающий шёпот матери.              — Люмос, — пробормотал колдомедик и, освещая себе просвет прямой кишки крохотным, но ярким огоньком на конце палочки, стал внимательно осматривать стенки. — Удивительно… Отпрыск Пожирателей с хорошеньким личиком, кажется, сохранивший-таки девственность, да? А ведь ходят слухи, и я уже готов был с ними согласиться, что самых симпатичных из вас родители в качестве доказательства собственной верности под Тёмного Лорда подкладывали…              Люциус снова тихо, но опасно рыкнул, и, на этот раз, колдомедик отреагировал на него насмешливым:              — Успокойтесь, мистер Малфой, это ненадолго, в лагере ни один новенький мальчик не удерживает тыл дольше недели…              — Петрификус Тоталус! Силенцио! — тут же раздался за спиной Люциуса голос аврора, и Малфой-старший, готовый к рывку к шее колдомедика, замер.              — Барнз! Делайте своё дело и лучше с минимальным количеством комментариев, — процедил Артур Уизли.              Колдомедик, сидящий между раздвинутых ног Драко, ехидно усмехнулся, но не ответил, вместо этого он вновь заговорил с «пациентом»:              — Я вытаскиваю расширитель, Малфой.              — Всё, всё, малыш, — быстро зашептала Нарцисса, целуя стиснувшие её ладонь пальцы сына.              — Нет, пока ещё не всё, последний штрих, мамаша, — насмешливо пробормотал Барнз и, вытащив из ануса Драко расширитель, без предупреждения ввёл в «дышащее» отверстие палец. — Ну-ну, чего это мы опять напряглись? Дышите ровно, Малфой, больно больше не будет. Сейчас… будет даже приятно…              Мгновение спустя тело Драко выгнулось, а с губ сорвался сдавленный стон. Палец колдомедика неторопливо двигался внутри, а ладонь второй руки мягко оглаживала напряжённое бледное бедро. Покрасневшие и припухшие от внедрения и растягивания, влажно поблёскивающие лубрикантом складочки ануса Драко плотно обхватывали раздражитель.              — Ух, какой тугой и чувствительный, — тихо рассмеялся Барнз. — Давайте, Малфой, расслабьтесь, не надо откусывать мне попой пальцы. Мисс Сондер, вы засекли время?              — Да, целитель, — откликнулась медиведьма, стоящая за его плечом и внимательно следящая за реакцией парня и стрелкой часов.              Пенис Драко начал подавать признаки жизни и через пару десятков секунд изобразил, наконец, свои настоящие размеры: длинный, но не толстый, прямой, с показавшейся из-под крайней плоти аккуратной розовой и блестящей головкой.              — Вот так, — пробормотал колдомедик, — Мисс Сондер, оставьте часы, я вижу, что реакция достаточно скорая. Займитесь инструментами, не смущайте пациента.              Девушка слегка улыбнулась и, отвернувшись, начала очищать заклинаниями лежащие на металлическом столике железяки.              — Вот, мы и смазочкой закапали, — довольно комментировал колдомедик, сжимая двумя пальцами головку поднявшегося члена, из которой действительно потянулась прозрачная густая капля. — Хорошо, Малфой… Быстрая реакция — это хорошо, это будет серьёзно экономить нам время… Закройте глаза, юноша…              — Что вы… Уизли! — Нарцисса, наконец понявшая, что происходит, возмущённо обводила взглядом присутствующих. — Прекратите это немедленно!              Артур быстро шагнул к ней.              — Нарцисса, давай отойдём… Ему не будет больно…              — Миссис Малфой, вам кажется, что мы пытаемся надругаться над вашим драгоценным сыном? — перебив его, насмешливо осведомился колдомедик, вытаскивая из сочащегося смазкой ануса Драко палец и вводя уже два. — Хотите, чтобы я отправил его в лагерь в таком состоянии? Последний раз спускавшего две недели назад? А знаете ли вы, миссис Малфой, кто будет охранять вашего отпрыска там? Я открою вам тайну. Лагеря — это места полной магической изоляции, и единственные существа, способные там проявлять сверхчеловеческие способности — оборотни, именно поэтому они и обеспечивают охрану лагеря… Вот так, Малфой, молодец, я знал, что вам понравится… А известно ли вам, миссис Малфой, как для оборотня пахнет возбуждённый подросток? О, ваши испуганные глаза говорят, что известно. Вот, чтобы наша доблестная охрана не сходила с ума хотя бы между полнолуниями и не рвала ваших драгоценных отпрысков на куски, мне и нашему медперсоналу приходится контролировать уровень сексуального напряжения в казармах юных заключённых.              Пальцы колдомедика мягко и ритмично скользили в уже хорошо растянутом анусе, с неприличным хлюпаньем иногда выходя полностью, но тут же вновь погружаясь обратно. Драко извивался на кресле, громко, прерывисто дыша и едва слышно всхлипывая. Мужчина, оборвав свои объяснения возмущённой матери, переключил внимание на распластанного перед ним мальчишку.              — Вы молодец, Ма… Драко, ещё немного подайтесь на меня. — Тот тихо заскулил, послушно насаживаясь на пальцы врача. — Хорошо, умница, давайте-ка…              Свободная ладонь колдомедика мягко обхватила подрагивающий от напряжения член Драко, пальцы, зажатые в пульсирующем колечке анального сфинктера, слегка шевелились, поглаживая с лёгким нажимом заветный бугорок внутри. Рваное поверхностное дыхание стало предвестником скорой развязки… И Гарри понял, что слышит его не только сквозь зачарованную стену, но и с соседнего стула. Утробное рычание Рона опередило сдавленный крик Драко всего на пару секунд, однако Поттер даже не обернулся на друга. Он жадно скользил взглядом по закушенной губе; по тощему, бледному телу, мостиком изогнувшемуся в кресле; по сведённым судорогой пальцам ног; по залитому белёсыми потёками семени впалому животу; по вздрагивающему, опадающему члену; по стыдно хлюпнувшей, когда колдомедик вытаскивал пальцы, ярко-розовой, влажной от смазки, приоткрытой дырочке ануса…              — Мама… — тихое несчастное всхлипывание заставило Гарри оторвать глаза от раскрытой промежности Драко.              Малфой по-прежнему судорожно сжимал пальцы матери. Его щёки заливал яркий румянец то ли стыда, то ли пережитого оргазма, но глаз от Нарциссы он не прятал, напротив, всматриваясь в её лицо с какой-то смесью страха и надежды.              — Всё хорошо, маленький, — шепнула миссис Малфой, вымученно улыбаясь, и мгновение спустя прижалась губами к пульсирующей на белом виске сына голубой венке. — Всё хорошо… Мы любим тебя, Драко, больше всего на свете, слышишь?..              С губ Малфоя сорвался вздох, и Гарри готов был поклясться, что это вздох облегчения.              Колдомедик направил палочку на промежность и живот Драко, быстро прошептал Очищающее, снова заставив его вздрогнуть, и протянул руку:              — Поднимайтесь, Малфой. Можете одеваться.              Драко, неловко опираясь на руку своего мучителя, слез с кресла и принялся торопливо натягивать на себя одежду.              — Я буду записывать результаты осмотра ещё полчаса, — пробормотал колдомедик, обращаясь к Артуру Уизли, бросившемуся помогать мальчишке, и взглянул на Люциуса, по-прежнему парализованного заклинанием. — Надеюсь, вы столь же мудры и так же сильно любите своего сына, как ваша супруга, мистер Малфой. Фините Инкантатем.              — Драко… — выдохнул Люциус, и тот испуганно замер.              — Сейчас ему папаша покажет, как жопой кончать!              Гарри вздрогнул. Он, поглощённый зрелищем, постоянно забывал о присутствии Рона и сейчас немного удивлённо вновь обернулся к другу. Уизли, довольный и раскрасневшийся, рылся в мантии в поисках палочки, чтобы очистить себя от последствий мастурбации. Сам ещё толком не понимая, что хочет сделать, Поттер привычно сжал в пальцах выскользнувшую из рукава собственную палочку. Рон растерянно замер, глядя, как поднимается на него рука лучшего друга.              — Гарри… Ты чего?..              — Прости, Рон, но это было мерзко… Обливиэйт!              От коррекции памяти друга его на мгновение отвлёк робкий голос Драко:              — Папа…              Гарри со странным облегчением и одновременно с болезненной тоской смотрел, как Люциус сжимает сына в объятьях и что-то ласково шепчет ему на ухо.              — Не думал, что среди Пожирателей будут нормальные родители… — услышал он тихое бурчание колдомедика, когда выводил из комнаты ничего не соображающего Рона. — Что ж, этот, может, и доживёт до освобождения…              — Доживёт, — тихо ответил в глухую пустоту Гарри и прикрыл за собой дверь.