Любовь как шпага, юмор как щит

На следующее утро в школу я пришла слишком рано, поэтому стала свидетелем незабываемого зрелища: разъяренная Таша жаловалась Эйвери на жизнь несправедливую. - А еще он отказался от кофе, который я ему предложила! – шипела Озера. – И во всем Хэзевей виновата! - Может, просто не стоило в напиток так демонстративно плевать? – предположила Лазар, пожимая плечами. Таша поморщилась, но вариант подруги заставил ее задуматься. Кажется, девушка и сама уже плохо помнила подробности. Не особо обращая внимание на раздосадованную одноклассницу, я привычно опустилась за парту и достала телефон. Включила музыку, погрузилась в любимую атмосферу... Ага, и чуть не попрощалась с этой жизнью и Ташей в придачу, когда передо мной изо всех сил на стол опустили букет. - Это что? – ошеломленно переводила я взгляд с Беликова на цветочки. С цветочков на Беликова. И еще разок... - Розы, - уверенно ответил парень. – Ну, наверное. Я в растениях плохо разбираюсь. Ну, значит, кому-то опять неймется! Кто-то опять решил над именем моим пошутить! - Дмитрий, ты издеваешься? – с обидой поглядела на одноклассника. – Не думай, что тебя зовут намного лучше, чем меня. По крайней мере, мое имя нельзя сократить до оскорбительного «Димисона». Беликов ошарашенно посмотрел на мою скромную персону. - Ты вчера просила цветы... - начал он. Да, это был самый подходящий момент, чтобы вспомнить о разговоре в клубе и понять, что букетик не был издевательством. А раз так, то стоило, наверное, извиниться. Но... извиняться перед Дмитрием? Это выше моего понимания. - Спасибо, - скромно проговорила я. - И? – Беликов в ожидании приподнял бровь. Он действительно думал, что я сейчас буду сыпать извинениями? Я надеялась, что за два года совместной учебы этот парень достаточно хорошо меня изучил! - И можешь уже наконец сесть, - подбодрила я одноклассника. – Бесит, когда над тобой нависает кто-то большой и пухлый. Дмитрий закашлялся. - Кажется, насчет пухлого мы уже выяснили, - прошипел он. - Хочешь, чтобы я тебе опять руками под футболку залезла? – полюбопытствовала моя скромная персона. М-да, излишне громко я это спросила. Да и учитель выбрал не самый подходящий момент, чтобы в класс зайти. В итоге бедная преподавательница замерла прямо перед нашей партой. - Хэзевей? – жалобно произнесла она. - Доску вымыть? – с надеждой предложила я. - К директору сходить, - жестко поправила меня женщина. – И немедленно. Вздохнув, принялась спешно собирать вещи с парты и запихивать их в сумку. Под изумленным взглядом Дмитрия букетик тоже взяла с собой. Пока Таша яростно нашептывала что-то всё той же Эйвери, я неторопливо брела к двери. - Хэзевей, а веник тебе зачем? – недоуменно поинтересовалась учительница. О, если бы вы знали, кто мне это чудо искусства подарил, то не выражались бы так. Но наши преподаватели, которые были превосходно осведомлены о вражде «Розы и Димы» даже и не подозревали о таком варианте развития событий. Вот только у Беликова глазки как-то подозрительно заблестели. Черт, а мне ведь нравился наш учитель географии... Изо всех сил я надеялась, что мой излишне самовлюбленный одноклассник ничего с бедной женщиной не сделает. Ибо она прощала мне отсутствие домашних заданий вот уже два года. Около кабинета нашего всеми уважаемого директора было пусто, поэтому зашла я в эту милую комнату сразу. - Доброго дня, - поздоровалась с изумленной Кировой, опускаясь в кресло. - И что вы здесь делаете? – поинтересовалась женщина, видимо, вспоминая мое имя. - Хэзевей, - ответила я ей. – Роза Хэзевей. Меня выгнали за то, что я прилюдно обсуждала особенности анатомического строения моего одноклассника. Никогда не любила преуменьшать. Вот преувеличивать – это да, это неплохо. Директриса сглотнула. - И чье же строение вы обсуждали? – немного хрипло спросила она. - Моё, - весело поведал Беликов. Вы удивлены? Я тоже. Во-первых, он сделал это «весело», что в принципе противоречило самой природе Дмитрия. Во-вторых, он оказался в кабинете директора во время урока, причем сделал это сразу после меня. А в-третьих... - Дима, проходи, - мягко улыбнулась Кирова. – Чай? Кофе? У меня была только одна мысль: «Он спит с директрисой? Она же старая!» Одновременно в кабинете прозвучало сразу две фразы. - Я ни с кем не сплю, - твердо заявил Беликов. - Я не старая! – возмутилась директриса. А я материла себя всеми мыслимыми и немыслимыми способами за умение «думать вслух». - Я подруга его матери, - обиженно поведала Кирова. – И мне всего тридцать пять лет. - Сорок два, - осторожно поправил ее мой одноклассник. - Да я Димку с пеленок помню! – продолжала женщина. Вот тут уже я не стерпела, признаюсь. - Часто писался? – с энтузиазмом поинтересовалась у Кировой. - Да, постоянно, - отозвалась она. – Каждый час приходилось... - Я не мешаю? – гневно поинтересовался Дмитрий. - А? – я перевела взор на парня. – Нет-нет, можешь присесть. А директриса уже, видимо, нашла благодарного слушателя, поскольку протягивала мне предназначенную для Беликова чашку. - А еще он постоянно морковку облизывал вместо того, чтобы грызть, - продолжала Кирова. – Алену сначала это очень волновало. Она даже волноваться начала, когда Дима часто с Иваном стал в доме появляться. - Я тоже в детстве любила морковку пососать, - обиженно поведала директрисе. – Там на поверхности сок вкусный. - Да? Надо попробовать, - озадаченно ответила женщина. - Ужасно звучит, - пробормотал Беликов. Наши с Кировой взоры мигом обратились к парню. - Меня за поведение отчитывать будут? – поспешил сменить тему Дмитрий. - Как будто это поможет, - хмыкнула директриса. – За что тебя выгнали-то? - Сам ушел, - пожал плечами Беликов. - Когда я в прошлом году на экзамене в этого гада кактусом кинула, то же самое маме сказала, - поведала я Кировой. Дмитрий поморщился. - Больно было, - обиженно поведал он. Тем временем уже прозвучал звонок, поведавший нам об окончании урока. - Можете идти, - благосклонно произнесла директриса. Когда мы выбрались из кабинета, я оглянулась на одноклассника. Но на его лице опять не было никаких эмоций. Казалось, что только с некоторыми людьми он мог вести себя нормально. И директриса определенно относилась к ним. - На историю? – спросила у Беликова. - На историю, - холодно ответил тот.