Летний лагерь "Огонёк", или как влюбить в себя натуралку.

Лиззи Нет, она дура! Полная дура! Хлюпнув носом, я тихо ругалась про себя. Что ещё делать-то? Поджав губы, я содрогнулась от очередного приступа истерики. Это всё из-за неё! Или из-за моей глупости? Нет, всё-таки, из-за неё! Какая разница, что я делала на дереве?! Ну да, я подглядывала и подслушивала! Разве это запрещено? Да кто она вообще такая?! Пнув бедный камень, который встретился с деревом, я плюхнулась на сырой от дождя пенек. Лес пропах смолой и мокрым мхом. Ведь ливень продлился всю ночь. И как Одри не заболела ещё? Или заболела, но не показывает этого? Впрочем, почему меня это волнует? Она взрослая. Сама разберётся. Вздохнув, мне пришлось подняться, ибо штаны уже промокли от влаги пня, который терпел тяжесть моей тушки две минуты. Мысли об Одри не давала мне покоя. Разве, возможно, влюбиться в девушку? Нет, конечно, есть лесбиянки и всё такое, но сколько себя помнила, я любила мальчиков. Ну, или почти любила. Они не очень радовались мне, да и со свиданий сбегали при любом удачном случае. И всё-таки, последние 20 лет мне нравились они, а тут... А тут всё не так! Она девушка! Пусть и красивая. Очень красивая. Её глаза... Взгляд строгий и уверенный, но с каплей мягкости одновременно. Черты лица... Кажется, она никогда не пользовалась косметикой. Когда я видела её вблизи, там у дерева и в домике, я заметила, что её, словно уголь, ресницы были пушистыми, но совершенно не тронутые косметикой. Гордый, прямой нос и тонкие губы немного бледного цвета. Каждое прикосновение к её коже теперь стало для меня почему-то мукой и желанием. Такая мягкая и шёлковая, несмотря на шрамы. Где она могла их получить? Иногда складывается ощущение, что я совсем ничего не знаю о ней, но она знает обо мне куда больше, чем думаю и смею предполагать. Подойдя к домику, я дёрнула дверь. В надежде, что Линс пришла раньше меня. На что я смела надеяться? Дверь была заперта, а потому мне пришлось рыться в карманах в поисках ключей. - Элизабет... - послышалось позади меня. Сердце сладко замерло, но когда я обернулась, то поняла, что зря надеялась. Позади стояла Валли и держала что-то в руке. Этим чем-то был сценарий, который я где-то забыла, и искала уже два дня. - Спасибо, Валли. - выдавила улыбку я и, взяв из рук девочки сценарий, тихо пробубнила. - Где ты его нашла? - В столовой. – пожала плечами девочка и, склонив голову на бок, прищурила свои глазки. - Вы опять поругались с Одри? Мысли мои бушевали и проклинали девочку за все её смертные грехи. За такой удар ниже пояса тоже. Щёки же в это время залились румянцем, выдавая меня с потрохами этому маленькому демонёнку. - Ничего, вы помиритесь. - улыбнулась девочка и направилась прочь, но развернувшись, добавила. - Вы обязаны. От такой наглости моя челюсть познакомилась с носками моих промокших кроссовок. Я хотела было что-то сказать ей в ответ, но девочки уже не было в поле моего зрения и это было выгодно больше ей, чем мне. Мысленно усмехнувшись, я наконец поняла, что ключи где-то потеряла. Оставался вопрос: "Где?" Я стала мысленно прокручивать, где сегодня была и поняла, что скорее всего они в парке, где следила за Одри. Вот, ведь чёрт! Не везет, так не везет по полной. Похоже, делать нечего и придётся отправляться на поиски ключей. Пока я брела по парку, больше напоминающему мне лес, Одри продолжала хозяйничать в моей голове. Мысли роились самые разные: от её уверенного, идеального балетного стана, до мягкости кожи и волос. Всё-таки меня продолжала душить обида за то, что я собственноручно совершила такой вандализм над красотой Одри. Конечно, она безусловно заслуживала наказания, но не такого. Я же не смогла окончательно разобраться, что меня столь привлекает в этой девушке, но несколько пунктов всё-таки набралось. Во–первых, Одри красивая. Безусловно, по-своему. Она не похожа ни на одну из крашенных куриц, что окружали меня большую часть времени учёбы. Во-вторых, она гордая и необычайно сильная не только физически, но и духовно. В-третьих... в-третьих, я так и не смогла понять, что же в ней такого необычайного. Лишь один факт заставлял сжаться мой желудок в противный, мокрый и холодный комок - я обидела её. Что теперь делать, совершенно не понимаю, но понимаю, что обязана вернуть её обратно или сойду с ума. Одри Мне стоило великих усилий, чтобы заставить себя уйти. Иначе было нельзя. Для нас обеих стало ясно, что это конец. Она ненавидит меня. Наверняка всем своим маленьким, чистым сердечком. Я не хочу, чтобы ещё одно было сгублено ненавистью и гордыней. Я помню как обидно видеть, что твой любимый человек увядает под этими чувствами. Самое страшное в этом то, что ты не можешь ничего сделать. Ты не можешь отпустить его и не можешь вытянуть его из трясины ненависти и тьмы, что заполняет его сердце. Сглотнув внезапно подкативший к горлу ком, я обернулась, услышав шорох, но это была всего лишь белка. Вздохнув, повернулась и побрела обратно. Чем дальше я пойду за ограду, тем больше шансов, что заблужусь. Всё-таки эти леса знаю плохо, как не крути. Медленно шагая, я старалась не думать об Элизабет. Не думать, что этот милый белокурый ангел выселил из моего сердца всю боль и сожаление об утрате моей же госпожи. Конечно, с того дня прошло больше двух веков, но эти два века просто убили меня психологически. Первые несколько десятилетий, я старалась избегать людей и лишь Алисия могла как-то держать связь со мною. Я днями пропадала в лесной чаще за охотой. Почти ничего не ела, чем себя почти не убила. Хотя, разве можно умереть бессмертной? Заклятье гласило, что никакая напасть, ни пуля, ни клинок врага не убьёт нас, покуда Калисто жива. Когда перевалило за первые полвека моего бессмертия, я подумывала избавиться от проклятия и убить свою королеву, но увидев вновь её лазурные глаза, этот детский взгляд, в котором теперь преобладала страсть и жизнь, я поняла, что это просто невозможно. После того, как она выиграла войну, она пропала, отдав сердце и душу свою верховной ведьме, тем самым став её рабыней. Наследников у неё не было, как собственно и родственников. Трон достался ей от бабки, но бабка тоже исчезла мистическим образом. Как оказалось потом, она, как и внучка, за свою удачливость отдала душу горным ведьмам. Впрочем, дело было в другом. Страна осталась без любимой правительницы, а это значило, что совсем скоро Румыния обещала быть разделена соседними странами. К тому моменту, когда войска соседних столиц уже наступали, я исчезла из страны. Даже Алисия не знала куда. Впрочем, сейчас меня волновало другое. Как так произошло? Наверное, стоит вспомнить нашу первую встречу и понять, где же я прокололась? Хотя... Я прокололась ещё в первые десять секунд нашего знакомства. Тогда она была миловидной девочкой лет пятнадцати. Ещё не до конца сформировавшаяся небольшая грудь и всё тело в общем, светлые и длинные по самый пояс волосы, вьющимися барашками на концах и огромные синие, как бескрайнее звёздное небо, глаза. Тогда они блестели азартом и желанием помогать. А я всего лишь работала в магазине какого-то антиквариата. Скорее даже награбленного Кэтти золота в своё время. К тому дню, когда я вернулась в Румынию, замок был разрушен, но подземелье враги тронуть не смогли. Им было не пробить мощную дубовую дверь, сделанную нашим мастером на века. Со временем об этом подземелье забыли, даже не зная, какие сокровища там хранились в самом деле. Горы золота и разных монет, которых теперь уже и не сыщешь в этом мире. Элизабет приходила ко мне раз в неделю, в субботу после школы, и вечно выпивала целый чайник моего чая. Он ей очень нравился из-за вкуса разных трав и ягод, которые я сушила дома. Для меня довольно привычно. Тогда я была рада милому гостю. Шли месяцы, а мой ангел, который столь запал в мое сердце, менялся. Менялось и её окружение. Благодаря моим советам, которые я давала ей, она добилась популярности у девушек и у неё появилось множество подруг. Появились подруги, но пропал интерес ко мне. Лишь через год она заглянула, уже изменившись. Волосы её были теперь короткими, на лице была косметика, да и одежда подчёркивала все достоинства фигурки школьницы. Я была удивлена и почти не узнала её, если бы не ласковый, мягкий голосок, который как был, так и остался детским. Мы поболтали довольно душевно, но в сердце моём щемило от грусти, что теперь навряд ли субботние вечера я буду проводить в её окружении. Так и оказалось. Она уезжала и пришла попрощаться. Я не долго думая, метнулась в подсобку и, откопав медальон в виде золотого, маленького волчьего клыка, протянула ей. По приданию, он должен был охранять от всех бед и невзгод, однако так и не узнала носила ли она его. В лагере я не видела на шее этого украшения, значит, скорее всего нет. Но с того дня, она вновь сильно изменилась. Стала снова кроткой, спокойной и перестала краситься. Она стала красивым ангелом с отросшими волосами. Кажется, я начала понимать, лишь проанализировав всё, что случилось, почему же меня так манило к Элизабет. Она… она не была испорчена ни властью, ни гордыней, как Калисто. Она добра. Совсем не знает, что такое строить свой жизненный пусть на крови и трупах. Она непорочна, как физически, так и душевно. От неё не пахнет, как от многих, мужчиной. Не пахнет противными, приторными духами, как от шалав этого века. Лишь лёгкий запах ромашки и ничего более. Мокрая трава намочила мои бедные шлёпки и теперь щекотала босые ноги, ибо обувь стала скользить и мне пришлось снять их. Под ногами что-то хрустнуло и вонзилось в мою ступню, заставив взвыть от боли и даже подпрыгнуть. Этим чем-то стали ключи и, судя по всему, они принадлежали Элизабет. Подняв их и, рассматривая брелок на них, я невольно улыбнулась. Мой золотой клык висел вместо брелка. Поджав губы, я хотела было смахнуть слёзы, но услышав шорох, быстро перевела взгляд на источник шума. У дерева стояла Лиззи. Вид у неё был немного замученный и, похоже, раскаивающийся. Вновь сглотнув, я протянула ключи на дрожащей вытянутой руке. Блондинка лишь усмехнулась и, прикоснувшись к моей руке, подошла ближе, не думая забирать ключи. На её пухлых детских губках появилась мимолётная, ласковая улыбка. Она будто специально смотрела прямо в мои глаза, заставляя тем самым оторопеть в конец . Мои руки бессознательно взяли её маленькую, бледную ладонь в свои, мягко гладя по пальцам. Ключи упали в траву опять и мы наверняка об этом ещё пожалеем, но не сейчас. Элизабет осторожно сжала свои пальцы и, подойдя ещё ближе, без страха прижалась к груди, заставив моё сердце биться, словно пташка в клетке, желая выпрыгнуть из-под тесноты рёбер и человеческой оболочки. Сама же я плохо понимала, что происходит. Лишь от её тепла, мой мозг начинал бить пожарную тревогу, а разум просто отключался, как и здравый смысл. Сейчас им бесполезно было держать и вразумлять меня, ведь, чёрт побери, я ждала этого! Да, я откровенно ждала этого много лет и вот, наконец, я ощущаю чьё-то тепло, которое топит моё сердце из ледяной глыбы. Или... уже растопило... давным-давно. Похоже, я даже забыла бы как дышать, если бы не «искусственное дыхание». Мягкие, словно лепестки роз губы прильнули к моим пересохшим губам. Обе тонкие белые ручки обвили мою шею и лишь на мою шею брызнула пара кристально чистых слезинок этого ангела. Я окончательно потеряла голову, отдаваясь во власть Лиззи. На другое была просто не способна.