- Relax

Под ногти Джейсона давно уже въелось оружейное масло, сделав их темными и неопрятными на вид, но его длинным пальцам это не мешает медленно скользить по намасленным плечам Вааса. Оранжевый свет от грубо сделанной свечи четко очерчивает узловатые мышцы мужчины, но задерживается на глубоких бороздах - шрамах, которые выглядят на несколько тонов темнее обычного. Под смуглой кожей мышцы Вааса напряжены практически всегда и главной, собственно поставленной задачей Джея стоит расслабить их, успокоить ноющее тело после тяжелого дня. С потянутым плечом пирата, сорванным на днях, Броди обходится крайне осторожно, надавливая на него аккуратнее и легче, чем на здоровое. - У тебя... Недурно получается, - сиплый после продолжительного молчания голос пирата заставляет Джейсона невольно улыбаться, продолжая свое размеренное действо. Он касается губами выступающего позвонка у основания шеи, спускается ниже, к загривку, слегка его прикусывая. Ваас редко позволяет ему подобное, но если такое случается, то это выдает крайне доброжелательный настрой пирата. - Где ты этому научился? Джей все так же молча оглаживает чужую грудь, спуская ладони на бока, немного задерживает их, ощущая, как расширяется грудная клетка пирата от его дыхания. Переведя руки на широкую спину Вааса он, наконец, улыбаясь, заговаривает: - Тайки. Меня захватили в плен тайки, а массаж был их главной пыткой. Ваас закатил глаза, но промолчал. - Масло подай. Пират, державший в руке несколько засаленную бутыль, вместо того, что бы просто протянуть ее парню, развернулся телом и прижался губами к губам парня, притягивая его к себе за ворот потертой футболки. Это и поцелуем толком не назовешь, но Джей просто обожал подобные проявления ваасовой привязанности. - Хреново я на тебя влияю. В ответ на это, уже отвернувшийся пират хотел было двинуть его локтем, но Джейсон это предвидел и ловко увернулся, не отрываясь от своего занятия. Он вылил немного масла на ладонь и растер его по плечам Вааса: - Слушай, если ты продолжишь махать руками, то я никогда не смогу довести это дело до ума. Успокойся и расслабься, - тихий голос и мерные движения Джея хоть и имели эффект, но для Вааса, человека, который живет в условиях постоянной боевой готовности, этого было недостаточно. Крепкие мышцы все так же выпирают на спине и плечах, жилка на шее безостановочно пульсирует. «Нет, так дело не пойдет». В последний раз проведя большими пальцами по шее пирата, Джей убирает руки и перемещается, садясь сверху на бедра Вааса, и надавливает на его грудь ладонью, вынуждая лечь на диван. Сам он передвинулся на пах, с удовольствием отмечая другого рода напряжение. - Броди, ты уже, блять, в край обнаглел, - Ваас ворчит, сверлит того взглядом, но сбросить не стремится. - С кем поведешься… - Джей припадает губами к груди пирата и четко ощущает его размеренное сердцебиение, наслаждается им без малейшего желания отстраниться. И сам себе поражается, ведь пару лет назад он хотел пронзить это самое сердце древним каменным клинком, хотел вырвать его из чужой груди и наблюдать за агонией человека, отобравшего у него жизнь брата. А что изменилось теперь? Да все изменилось. Боль утраты притупилась с годами, ненависть и ярость сошла на нет и уступила место другим чувствам. Джейсон знал, что он не в силах и не вправе будет когда-нибудь простить пирата, но ведь куда проще об этом вовсе не вспоминать… Он оглаживает ладонями ваасов живот, массирует бока, ощущая пальцами его легкую дрожь: несмотря на возбуждение, Ваас все еще умудряется держать себя в руках, хоть и удается ему это явно не без труда. Он сопит, зарывается пальцами одной руки в отросшие волосы Белоснежки, другой тянется к ремню своих штанов, которые давно стали тесны. Однако Джей ловко перехватывает ее и, лукаво глядя на нахмурившегося Вааса, касается губами сначала потянутого плеча, а потом дотягивается и до чужих губ, ведет языком по кромке зубов проникая в рот и касаясь неба. Когда в легких совсем не остается воздуха, они разрывают поцелуй: Джейсон жмется своим лбом к покрытому легкой испариной лбу пирата, глядя в его серо-голубые глаза, желтоватые блики свечи, ее ясное пламя пляшут в них, кажутся отражением его сущности, его наполовину звериной, непредсказуемой натуры. Улыбаясь краем губ, Джейсон, чуть подавшись вперед, мягко целует Вааса в переносицу, а после отстраняется и садится сверху, наконец удосужившись стянуть с себя футболку. За все время пребывания на Рук его тело приспособилось к жизни на острове: он стал более подтянутым и жилистым и словно еще выше ростом. Прибавилось и шрамов на теле, по одному из которых, наиболее крупному и глубокому, словно делившему Джея на две половины, Ваас проводит теплой мозолистой ладонью. В тот день он не заметил невесть откуда взявшегося воина ракьят, не помнил, как клинок вспорол бок Броди, но он помнил кровь, заливающую ему руки, когда он тащил едва державшегося в сознании Джейсона из машины к дому дока. - Врасплох можно застать даже тигра, Ваас, здесь нет твоей вины, - тихий голос Джейсона возвращает его из омута воспоминаний. - А кто говорил, что я виню себя? Джей кладет руку на тыльную сторону ладони Вааса, опуская ее на живот: - Твои же глаза и говорят, – фыркает он, другой рукой вытягивая ремень из своих брюк. Справившись со штанами и отправляя их по воздуху в темный угол, он ложится подле Вааса, с удовольствием позволяя тому нависнуть над собой.