Универсальный антидот

– ...Таким образом, универсальный антидот сможет свести к минимуму потери личного состава от ядов различного происхождения. В том числе от редких и малоизученных, – подвела итог Сакура, поклонилась аудитории и покинула место докладчика под одобрительные реплики собравшихся в зале медиков, старейшин, представителей АНБУ и других заинтересованных лиц. Замаскированная под свиток шприц-ампула с универсальным обеззараживающим снадобьем была уже не первым изобретением талантливого ниндзя-медика Харуно Сакуры. На сегодняшнем совещании было принято решение сделать этот препарат обязательной частью снаряжения каждого шиноби Конохи. Еще одно достижение медицины Листа. Еще одно средство защиты от опасностей, подстерегающих воинов во время сражений. Однако радоваться своим успехам и расслабляться было рано. Сакура знала, что работы еще непочатый край. Чувства удовлетворения от очередной маленькой победы не было. Да, ее антидот спасет множество жизней. Но сколько сложных задач всё ещё не решено? Сколько загадок предстоит разгадать, сколько трудностей преодолеть, чтобы больше никогда, ни одному ниндзя-медику не пришлось бессильно опустить руки и, не поднимая глаз, покачать головой, уступая смерти ее добычу... Сакура устало потёрла глаза и отложила очередной толстый справочник. Она опять засиделась в клинике допоздна. Заработалась. Стягивая белый халат и вешая его в шкафчик, Сакура мельком увидела в зеркале свое отражение и испуганно замерла. На секунду ей показалось, что на нее из зеркала смотрит Цунаде. Причем не та цветущая куноичи с грозным взглядом, которую все помнили как Пятую хокаге, а усталая немолодая женщина-врач, покидающая операционную после многочасовой борьбы за жизнь очередного тяжелораненого бойца. Так и есть. Глаза мутные, потускневшие, под ними залегли глубокие тени, волосы сбились в колтун под медицинской шапочкой. Возле опущенных кончиков губ наметились две скорбные складки. Нет, это уже никуда не годится! Не хватало только состариться раньше срока. Самое время расслабиться и отдохнуть. Прежде всего, разумеется, надо бы как следует выспаться. Но Сакура знала, что в таком состоянии попросту не уснёт. Опять будет ворочаться полночи без сна, пытаясь отогнать тревожные мысли и тщательно подавляемые страхи. И рука сама собой потянется к верхнему ящику комода, где под грудой шёлкового белья, которым она так редко пользуется, хранится заветная бутылочка с крепким и горьким саке. Нет уж, так не пойдет. Она не собирается повторять путь своего сенсея. Лучше уж в очередной раз переступить через собственную никому не нужную гордость, плюнуть на условности и постучаться в знакомую дверь. Старый друг никогда не откажет, старый друг не задаст ни одного дурацкого вопроса. Он поможет ей раздеться и принесет чистое полотенце, пока она будет плескаться в душе, смывая усталость и ворох забот, который сама взвалила себе на плечи. Он заварит ее любимый жасминовый чай и достанет баночку консервированных фруктов, которые покупает исключительно для нее, давно изучив все ее предпочтения. Он внимательно выслушает ее рассказ о профессиональных успехах, изредка задавая уточняющие вопросы. И можно не сомневаться – все они будут по делу, хотя Сакура прекрасно понимает, что его не слишком занимают медицинские тонкости. Просто к ней он всегда неизменно внимателен. Он знает, что ей необходимо с кем-нибудь поделиться. Вот уже пять лет, как ей некому рассказать о своих проблемах, успехах и достижениях, некому пожаловаться на неудачи. Вот уже пять лет, как погибла Ино – ее соперница, ее лучшая и единственная подруга. Пустяковая рана оказалась смертельной. Яд убил Ино раньше, чем подоспела помощь. Яд вошел в ее сердце, выжег легкие и выкрасил белым прекрасные голубые глаза. И боль умирающего сенсора на одно короткое мгновенье передалась всем окружающим. В тот день Сакура поклялась, что найдет способ обезопасить шиноби от ядов. Минуло пять лет, и она выполнила свое обещание. Может быть, теперь, когда она добилась своего, Ино перестанет приходить к ней в кошмарах. Сай разминает ее усталые плечи. Он не медик, но вполне мог бы работать профессиональным массажистом – настолько у него умелые и сильные руки. Сакура откровенно млеет, постепенно расслабляясь от его прикосновений. Руки Сая постепенно перемещаются с ее спины на поясницу, а потом и ниже. И она совершенно не стесняется своей наготы. От Сая у нее не осталось секретов. Он давно перестал быть для нее просто другом, но отчего-то медлит, не торопясь сделать Сакуре то самое предложение, которого в глубине души ждет от мужчины каждая женщина. Особенно та женщина, с которой он время от времени делит постель. Почему-то с Саем всё самое сложное получается словно само собой. Они даже переспали с ним как бы между прочим. Почти случайно. В один далеко не прекрасный день Сакура поняла, что ей не светит стать супругой ни последнего из Учих, ни хокаге их деревни. Слишком долго она колебалась, сомневалась, на что-то надеялась по наивности... И, разумеется, упустила момент. Тысячу раз прокляла она свою девичью гордость. Тысячу раз повторила себе, что повела себя как полная дура. Но сделанного не воротишь. Вернее, не сделанного. Что ей стоило продолжать крутиться возле Саске, когда он все-таки возвратился в Коноху? Но нет, она решила, что больше не станет вешаться ему на шею, не будет мозолить глаза. Зато красноволосая стерва Карин бегала за ним, как собачонка. И в итоге выиграла. Похоже, Саске было совершенно безразлично, кому отдать предпочтение. Собственно, он и в своем семейном гнёздышке почти не появлялся с тех пор, как женился. То на одной миссии пропадает, то на другой. Осчастливит супругу очередным младенцем – и поминай как звали. Карин уже третьего ждёт. А своего благоверного видела от силы раз шесть, включая брачную церемонию. Чем не повод для Сакуры позлорадствовать? Она, может быть, так бы и сделала, если бы, пребывая в унынии, не прохлопала и второго претендента на свою руку и сердце. Отгуляв на свадьбе лучшего друга, Наруто отчего-то стал мрачным, задумчивым и серьёзным. Хандрил, тосковал, жаловался на кучу бумажной работы и всё время норовил удрать на долгосрочную миссию. Желательно туда, куда отправился Саске. И нет бы Сакуре в тот момент утешить его и приласкать. Осчастливить свиданием. Сходить с ним в кино или хоть в Ичираку. Но она, растравляя свои свежие раны, так и не сподобилась. Зато не растерялась Хината. Не прошло и полугода, как она уже примеряла на себя статус Первой Куноичи деревни, став законной супругой незадачливого хокаге. Наруто, похоже, и сам не понял, как так получилось. Во всяком случае Сакуре он внятно объяснить свое решение не сумел. Только глупо улыбался, недоуменно пожимал плечами да руками разводил. Но Сакуре и объяснений не требовалось. Достаточно было повнимательнее взглянуть на чуть округлившийся животик невесты, почти незаметный под просторным свадебным кимоно традиционных цветов клана Хьюга. Ничего удивительного. Наруто как был легкомысленным разгильдяем, так им и остался, а о том, что надо предохраняться, небось, и слыхом не слыхивал. Собственно, в тот день всё и началось. Сакура здорово перебрала на свадьбе этого непутевого шалопая, их так называемого хокаге, и Сай взялся проводить ее до дому. Но она отчего-то заупрямилась и категорически отказалась отправляться спать. Потащила Сая гулять по Конохе, показывала ему памятные места, где они собирались седьмой командой, где тренировались все вместе, где ждали своего безалаберного сенсея, который всё время опаздывал, и где она пыталась удержать Саске, когда тот уходил из Конохи. А потом они сидели на качелях на детской площадке (вернее, она сидела и рыдала навзрыд, а Сай ее утешал), и как-то так получилось, что пошли они оттуда не к ней, а к нему. Кажется, потому, что туда было ближе. И Саю пришлось с ней здорово повозиться, потому что сначала ее тошнило, потом она попыталась его побить, поскольку с пьяных глаз ей показалось, будто он к ней грязно домогался, хотя Сай всего лишь попытался снять с нее окончательно испорченное мокрое праздничное кимоно. А потом она снова рыдала – уже у него на плече, и он говорил ей что-то утешительно-ласковое, отчего рыдания сначала усилились, а потом постепенно сошли на нет. Дальнейшее Сакура помнила смутно, но, кажется, это она его первая поцеловала. И разделась тоже сама, хоть и не без помощи. И Сай каким-то чудом обнаружил у нее грудь, которая оказалась необычайно чувствительной. Сакура никогда не спрашивала, откуда он так хорошо знал, что и как надо делать, но у них всё получилось с первого раза. А ещё у Сая были презервативы, и он даже умел ими пользоваться. И показался Сакуре из-за этого таким крутым и взрослым, что она запросто смогла ему довериться. Ей совсем не было стыдно или неловко. И больно почти не было. А Сай так на нее реагировал, что она казалась себе самой как минимум ученицей гейши. Обольстительной и прекрасной. В какой-то момент она так осмелела, что уже сама его направляла, упиваясь собственной властью. А когда они наконец утомились, над Конохой уже занимался рассвет. Но Сакура даже не подумала одеться и уйти домой, хотя к тому моменту окончательно протрезвела. Ей было уютно и спокойно в объятиях своего единственного друга. Так они и уснули. И очень хорошо, что Сай не стал комментировать их внезапную близость. Просто ничего не сказал, за что Сакура была ему до сих пор благодарна. Прошло несколько лет. Сакура с головой окунулась в работу, всю свою энергию тратя на разработку новых медицинских техник, новых препаратов и зелий. За работой она старалась забыть боль от потерь, горечь разочарований, сожаления о несбывшемся. Она уже убедилась в том, что её более удачливые соперницы так и не обрели счастье в браке, потому что их благоверные только и искали повод для того, чтобы покинуть Коноху, а заодно и супружеские постели. Говорят, где-то там, на дальних границах, они встречаются, гораздо охотнее проводя время друг с другом, чем с законными жёнами. Сакура не торопилась их осуждать. Было и раньше что-то такое в их отношениях, чего нельзя было не заметить, если, конечно, знать, куда смотреть. Это сейчас она стала мудрой и наблюдательной, а раньше... Смешно вспоминать. Это Сай научил ее видеть такие вещи. Он прочитал столько книг по психологии, что давно уже стал экспертом в области отношений между людьми. Именно благодаря ему Сакура поняла, как глупо было на что-то надеяться. Глупо было ревновать и завидовать более ловким подругам. Если бы всё сложилось иначе, ей было бы теперь гораздо больнее. Так что всё к лучшему. Работа, научные исследования, эксперименты, операции… В этом ее призвание, этому она отдаёт всё свое время и силы. Но в том, что она до сих пор не сошла с ума от одиночества, безусловно, заслуга Сая. Ее самого близкого друга. Он, словно личный универсальный антидот, спасает ее от яда повседневных забот, от всех печалей, тревог и сомнений. С ним рядом можно забыть о проблемах, можно расслабиться, вытянувшись во весь рост на стареньком жёстком диване, и доверить свое тело его нежным и чутким рукам. И не только рукам. Еще языку и губам. Таким мягким, вкрадчивым и настойчивым, прекрасно знающим ее тело, каждую чувствительную точку. Саю не нужно ничего объяснять, он изучил ее всю, вдоль и поперек. Он рисовал ее в таких позах и ракурсах, что Сакура никому и ни за какие деньги не показала бы эти рисунки. Но и выбрасывать их не стала. Потому что ей нравилось иногда их рассматривать. Не то чтобы они ее заводили, но личную самооценку поднимали на такую заоблачную высоту, что, насмотревшись на себя – прекрасную и развратную, – она готова была наброситься на своего безнравственного живописца то ли с поцелуями, то ли с кулаками. Ну, в конце концов, как он осмелился увидеть ее такой, да еще и запечатлеть? Разумеется, их потасовки всегда заканчивались в постели. Сай мастерски ухитрялся переводить любую ее агрессию в горизонтальную плоскость. Удивительно, но они ни разу всерьёз не поссорились. Сакура полагала, это потому, что они редко видятся. Раз в неделю, а то и в две, не чаще. Ее это вполне устраивало. Сая, видимо, тоже. И только в последнее время Сакура с тревогой стала думать о том, что ей все-таки чего-то не хватает. Словно червь сомнения гложет ее изнутри. Но ведь, казалось бы, всё хорошо. Стоит ли что-то менять? Может быть, это с ней самой что-то не так? Они сидят, обнявшись, у окна, допивая остывший чай. В Конохе наступил вечер, и луна мягко льет на них свет с потемневшего неба. Становится прохладно, разгоряченное во время секса тело медленно остывает, но Сакуре лень одеваться. Лень даже завернуться в простыню, поэтому она теснее прижимается к Саю. Он легко обнимает ее за талию, касается губами виска. То ли целует, то ли хочет что-то сказать. И Сакура вдруг замирает, внезапно осознав, что же в ее жизни не так. Чего ей так мучительно не хватает. «Ты любишь меня, Сай?» – слова застывают у нее на губах, а горло сжимает спазм. Нет-нет, она просто не может произнести это вслух. А вдруг он ответит не сразу? Вдруг уйдет от ответа? Вдруг рассмеется и спросит: «Чего это ты вдруг, Сакура?» Но так и не скажет тех слов, которые ей вдруг мучительно захотелось услышать. Так сильно. До боли. До слёз, подступающих к горлу. Что же ей делать? Может быть, лучше всего промолчать? А то вдруг она всё испортит? Вдруг из-за своей минутной слабости потеряет ту единственную отдушину, которая помогает ей жить? Да, пусть всё остаётся как есть. Главное, не заплакать. Ни в коем случае не заплакать, иначе Сай что-нибудь заподозрит. Или всё-таки стоит спросить? А то получится, как в тот раз, когда Карин увела Саске у нее из-под носа. Если она снова протормозит, не уведет ли кто-нибудь Сая? При одной мысли об этом Сакура облилась холодным потом. Нет! Только не Сай! Не отдам! Никогда ни один человек на свете, ни Саске, ни Наруто, не вызывал у нее столько сильных и противоречивых эмоций. И почему ей раньше это в голову не приходило? Надо же быть такой непроходимой тупицей, чтобы только сейчас осознать очевидное! Саске, Наруто... Все эти детские игры в «люблю – не люблю» давно уже в прошлом. Она смогла их перерасти и забыть. Это было не так уж сложно – ведь ни один из них так и не стал «её парнем». А Сай... Так получилось, что она уже привыкла считать Сая своим. И на самом деле ей трудно даже представить, что может быть как-то иначе. Потерять его? Нет, ни за что! Страшно даже представить. В глазах темнеет, и сердце замирает от ужаса. Сай чуть отстраняется, словно уловив ее беспокойство. Заглядывает в глаза и спрашивает со своей неизменной мягкой улыбкой: – Что-то не так? Ты дрожишь. Замёрзла? Может, переберемся в постель? – Всё не так, – недовольно хмурясь, ворчит Сакура. – Я забыла принять таблетки. Вот уже год, как они не пользуются резинками. Это было ее решение. Когда ты – главный военный медик Конохи и у тебя есть доступ к личным данным на каждого шиноби, можно себе позволить быть легкомысленной. И контрацептивы она сама себе выписала. А сегодня не приняла. Заработалась и забыла. Случайно? Или подсознательно хотела, чтобы… Вот влипла. И что теперь Сай о ней подумает? Решит, что она специально. Что еще тут можно подумать? Сакура чувствует, что краснеет. Ей мучительно стыдно и горько. – Таблетки?.. – Сай колеблется ровно секунду, но даже эта секунда кажется Сакуре вечностью. – А, ты об этом. Что ж, ничего не поделаешь. Как честный дзёнин теперь я обязан на тебе жениться. Улыбка Сая становится шире, а объятия крепче. И Сакуре вдруг делается тепло-тепло, легко и радостно на душе. Словно камень свалился с плеч. И чего она так боялась? Вот дурочка. Ведь давно знает, что с Саем всё самое сложное оказывается простым и естественным. Как дышать. – И что же, ты даже не спросишь, выйду ли я за тебя? – неумело кокетничая, усмехается Сакура, увлекая Сая вслед за собой на многострадальный диван. – А куда ты денешься? И в этом весь Сай. Ну как не заехать ему промеж глаз подушкой? Две минуты борьбы на кровати, и Сакура уложена на обе лопатки. – Сдаюсь на милость победителя, – смеется она. – То-то же, – самодовольно хмыкает Сай, устраиваясь рядом и прижимая ее к себе. Привычно и бережно. На узком диване тесно, но уютно. Сакура счастливо вздыхает и закрывает глаза. Она думает о том, что, наверное, им стоит купить новый диван, пошире. Хотя зачем? Ведь и на этом ей так сладко спится.