Любовная химия

АМФОТЕРНОСТЬ - способность некоторых химических соединений проявлять кислотные или основные свойства в зависимости от веществ, которые с ними реагируют. - Цветаева! А тебя я попрошу остаться… Двадцать пять пар глаз воззрились на химика, потом на Дашу, а потом опять на химика. Даше стало не по себе. - Штирлиц! – кривляясь, воскликнул Жорик. - А вас я попрошу остаться! Класс заржал. - Я рад, Георгий, что ты знаешь классику советского кинематографа… - промолвил Поляков. - Я анекдоты про Штирлица знаю! – заявил Жорик. - Ты б хоть не признавался… Ладно, на следующем уроке расскажешь мне парочку. Только чтоб не пошлые! Свободны! Класс, шумя и толкаясь, схлынул в дверной проём. Лика вышла последней, тревожно и сочувственно посмотрев на подругу. Потом виновато улыбнулась и закрыла дверь. Поляков тяжело вздохнул, как перед нелёгким разговором, и сел за парту рядом с Дашей. - Ну, рассказывай, как докатилась до жизни такой? - Что рассказывать, Юрий Андреевич? – поговорила Даша. Всё, что происходило с того момента, как её забрали в полицию, Даша помнила смутно. Наверное, её психика таким образом пыталась сама себя защитить. Старший лейтенант Федяев вызвал маму. Она приехала бледная и смятенная, кивала на вопросы Федяева и не знала, куда девать глаза. Потом Дашу направили на медицинское освидетельствование, но ничего, естественно, не обнаружили. Тем не менее, мама всё равно с ней почти не разговаривала, а если и разговаривала – то сквозь зубы. Даша, чтобы защититься, вела себя вызывающе. Маму не поймёшь: то возмущается, что Даша ни с кем не встречается, то вот так… Нет бы поддержать её после такой неприятной ситуации! Да, Дашка сама была виновата, но ведь всякое в жизни случается!.. - Даша! – Поляков помахал рукой у её лица, выводя из задумчивости. - Юрий Андреевич, я не хочу об этом говорить, - Даша попыталась встать, но Поляков мягко взял её за руку и усадил обратно. Прикосновение было таким ласковым и приятным, что у Дашки заколотилось сердце от наслаждения. Никуда идти уже не хотелось. Хотелось просто сидеть тут рядом с ним. И чтобы он не отпускал её руку… Но он отпустил. - Даша, если ты помнишь, я твой классный руководитель. И я обязан знать о тебе всё. «Так уж и всё?», - хотела съязвить Даша. Но, взглянув в серые пытливые глаза, сказала другое: - Дура я, Юрий Андреевич. - Да нет, ты не дура,- проговорил задумчиво Поляков. – Дуры мне не интересны. - А я?.. – Инт-тересна? – удивлённо спросила Даша. Поляков вдруг замялся. - Помнишь тот вечер? Он не уточнил какой, но Даша, конечно же, поняла. - Да, помню. - Я тогда из дома ушёл. Слонялся по улицам. - Да, я тоже. - А в тот день? Когда тебя забрали? Даша скрестила руки на груди. - Я гуляла с… новыми друзьями. Но я их плохо знала. Вот и… - Понятно. Значит, гуляй только со старыми друзьями. Обещаешь? - Хорошо, - кивнула Даша. - Директор хотела тебя вызвать, но я отговорил её… - Спасибо, - при мысли о том, что пришлось бы предстать «пред грозны очи» Людмилы Ивановны, Цветаева похолодела. - … Подожди благодарить. Тебя собираются вызвать на комиссию по делам несовершеннолетних. Я пытаюсь это уладить, но пока ничего не обещаю. - Куд-да? – задохнулась Даша. - Да не пугайся так. Бить не будут. Неприятно, да… Меня в твоём возрасте тоже вызывали. - Вас? – распахнула Даша глаза. – А за что? - Менты… то есть милиция задержала в пять утра. Пьяного до выпадения в осадок. - И что было? - Да ничего. Поругали, взяли обещание исправиться и всё. Мать, правда, неделю со мной не разговаривала… - Моя тоже не разговаривает. - Ничего, отойдёт… Ладно, держись, девочка моя. Всё будет хорошо, - Поляков ободряюще улыбнулся, и на душе у Дашки сразу будто солнце засияло. - Спасибо, Юрий Андреевич. Я пойду? - Да, иди… Хотя, стой! - Что? – с готовностью обернулась Даша. - Скоро «Мисс Осень». - Ну да, я помню. - Хочешь представлять свой класс? - Я? – изумилась Даша. – Нет… - А я хочу, чтобы представляла ты, - мягко, но настойчиво сказал Поляков. – От тебя, в принципе, особо ничего не надо. Только придумать представление себя и какой-нибудь номер… ну не знаю, что ты там умеешь: петь, танцевать, вышивать крестиком… Подумай. - Ладно. Как скажете… Даша вышла из класса. Поляков долго ещё смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Всё лето он места себе не находил. Ему было тяжело самому себе в этом признаться, но он скучал по этой девочке. Ему не хватало красивого грудного голоса, зелёных глаз, милого лица. Чёрт знает что такое! Он пытался было наладить отношения с Жанной, но та всё время была чем-то недовольна. А Юрию хотелось понимания. Потому он и напивался день за днём. Потому и возникала перед ним каждую минута улыбка Дашки Цветаевой. Сентября он ждал как спасения. Но сентябрь, сука, будто шёл из Владивостока пешком. Однако он наступил. И в первый же день школу потряс скандал: Дашу задержали ночью на улице в компании каких-то мудаков. Полякову показалось, что он обманут: неужели это девочка ТАКАЯ? Но когда он увидел её потерянное лицо, он понял, что Даша просто попала в беду. По недоразумению, по глупости, по неудачному стечению обстоятельств… и он решил, что будет помогать ей, чего бы ему это ни стоило. И участие в конкурсе предложил ей, чтобы Даша отвлеклась от этой жуткой ситуации, развеялась, вошла в колею. А директору он скажет: «Вот видите, какая она активистка! Не нужно её трогать, хорошая девочка…». Домой он пошёл, по обыкновению, неохотно. Но что-то в душе изменилось. И этим «чем-то» было присутствие Даши в его жизни.