Don't cry, mercy

-Милый, не сиди так много на этом жутком солнце, ты обгоришь!- она кричит это с явным беспокойством в голосе, и я без каких либо раздумий несусь к ней со всех ног,- вот так-то лучше. Что ты там насобирал? -Это тебе,- радостно отвечаю я, протягивая ей самую красивую ракушку в мире. Полдня, потраченные на идеальный подарок, не прошли зря. -Луи, это же просто мусор,- немного возмущенно восклицает она, но все равно принимает вещицу из моих маленьких рук. -Это не мусор! Не мусор! Не говори так,- я начинаю нервничать, вскакиваю на ноги и тревожно смотрю на нее. Как она не понимает?! -Любимый,- более мягко говорит она, и притягивает к себе на колени, я аккуратно обхватываю ее шею своими ручками и наблюдаю, как солнечные зайчики, проскочившие сквозь проблески в навесе, скачут по ее кудрявым каштановым волосам и очень красивой пляжной шляпе. Она выглядит как богиня, сошедшая с картинок книг, которые мы всегда читаем перед сном,- самое главное то, что у тебя здесь,- и она мягко касается пальцами моей груди,- солнышко, ты должен всегда это помнить, в твоем сердце бесконечное количество любви и самоотверженности, я вижу это, сохрани их, Луи, сохрани...

***

POV Гарри -Мама, мам,- он схватил мою руку и до боли сжал ее, от неожиданности я вздрогнул и тут же попытался высвободится. Я практически снова ощутил как эти же самые руки, которые крепко обхватывали мое запястье, били, душили и истязали меня. Я перевел дух и успокоился, отпуская прошедшие воспоминания, выбраться из такой сильной хватки я не смог и от безысходности перевел взгляд на его лицо. Я никогда не видел настолько бледной кожи, она практически светилась белизной, лоб покрыт потом, веки закрытых глаз нервно трепещут, и неужели он только что говорил про..,- мам, прошу, не уходи.       Он словно ответил на мой немой вопрос, и по моему телу пробежала дрожь. Его глаза закрыты, он не в сознании..начались галлюцинации, и он вспоминает..маму? Я еще ни разу не слышал такой интонации в голосе этого ужасного человека. Такой мягкой..искренне доброй. До этого момента я никогда даже не задумывался, что у таких людей есть матери. Конечно, это так. Но...неужели он так же любит ее как я, как любой другой сын из простой семьи. Есть ли у убийц подобные чувства? Я вспомнил то наслаждение на его лице, когда он ворвался в нашу пекарню и превратил жизнь моей семьи в руины. Я поморщился и отвел взгляд в сторону. У меня не было даже представить, что кто-то, готовый убивать ради забавы, может испытывать такие чувства как любовь. Словно сейчас рядом со мной лежал раненный и мучимый видениями совершенно другой человек.       Все становится только хуже, мне нужно как можно скорее вывести нас из этого кошмарного леса. Все было только в моих руках, и ответственность огромным каменным грузом давила на меня. Я не умел обрабатывать раны, совершенно не знал, что делать в такой момент, ни один случай моей жизни не готовил меня к такому, все что я мог, это вытащить его из леса и найти врачей. Но я был слишком измучен: почти сутки я нес Томлинсона на себе, надеясь, что выбрал наиболее короткий путь к дороге, но ни машин, ни каких любо признаков цивилизации слышно не было, и я был окончательно измотан. Вдруг я не успею? Томлинсон не приходил в себя, и не проявлял признаков жизни до этих пары слов, и хотя это означало, что ему стало хуже, я был рад убедится, что он еще со мной. Сколько противоречий принимал мой разум! Я был рад, что жив человек, которого я боюсь и ненавижу всей душой. Я подумал о том, что когда он поправится, его ждет справедливый суд и он ответит за свои поступки. Возможно, он даже осознаёт свою вину и неправильность абсолютно всего в своей жизни. Эта мысль приободрила меня. Это правильно, и именно так и произойдёт, я буду верить.       Мне остро был необходим сон, я чувствовал, как каждый кусочек моего тела требовал отдыха. Я судорожно оглядел овраг, в котором мы находились. Надеюсь, ничего не случится, когда я потеряю связь с реальностью. Последнюю неделю сон ассоциировался у меня с чем-то пугающим, и несмотря на то, что он уносил меня от пугающей реальности, каждый раз я боялся распахнуть глаза и обнаружить, что все стало в миллиард раз хуже. Такое же состояние я испытывал снова. Я опустился на спину, расслабляя тело и закрывая глаза. Стресс и страх стали моими постоянными спутниками, прекратиться ли это? Томлинсон все еще сжимал мою руку, но уже гораздо слабее, я мог бы убрать ее, но..не стал. Не знаю, почему. Мне нужна была поддержка, я не мог больше оставаться один. Я представил, что это не он лежит рядом со мной, практически касаясь меня всем телом и обхватывая мое запястье так, словно боялся потерять. Это всего лишь такой же парень как и я, напуганный жизнью и растоптанный обстоятельствами. Я растворился в этих мыслях, полностью погружаясь в них. Обхватив его локоть свободной рукой, я положил наши переплетенные кисти себе на грудь и глубоко выдохнул, ощущая как воздух мирно покидает мои легкие и возвращается обратно. Я слышал его неровное дыхание и тихие отрывки фраз, порой вылетающие из его рта. Впервые за долгое время мне стало легче, я прошептал: "Все будет хорошо", обращаясь то ли к нему, то ли к самому себе и почувствовал умиротворяющее спокойствие сна, зовущего меня.

***

POV Луи       Огонь. Жгучий огонь заполнял все мое существо, каждый чертов нерв, мускул и мышца горели неистовой болью. Я что, блять, уже в аду? Что вообще происходит мать его? В каком аду, Луи? Соберись, блять, и пойми уже, где ты. Но гребанных сил не было, чтобы даже раскрыть глаза. Я ненавидел себя за эту тупую беспомощность, за слабость, за боль. Я не могу быть таким. Просто права не имею. Во что я превратился? Лишь бы эта боль ушла. -Аааах,- я жадно вдохнул холодный, приносящий облегчение воздух, и распахнул глаза. Твою мать, что за белые стены? Кто эти ублюдки, пялящиеся на меня? -Здравствуйте, я ваш лечащий врач, пожалуйста, не вставайте, у вас еще не достаточно сил, вы помните свое имя?,- мужчина с отреченным выражением лица и неприятными бегающими глазками обратился ко мне. -Вы что, блять, охренели, я Луи Томлинсон, а вы кто такие? Отпустите меня! -Вас никто не держит насильно, Луи, и я рад, что с вашей памятью все в порядке, позвольте мне взять вашу кровь, для анализ... -Иди к черту,- крикнул я, не давая этому придурку касаться меня. Я перевел дыхание, пытаясь успокоиться, но все вокруг выводило меня из себя только больше. Что-то в моих мыслях было не так. Что со мной происходит, чем они меня накачали? Я начал резко подниматься, но множество людей в белых халатах кинулись ко мне, возвращая обратно. Мне нужно выбраться отсюда, срочно.       Чьи-то руки крепко прижали меня обратно к кушетке, и я осознал, что действительно обессилен и предпринять не могу абсолютно ничего, руки и ноги не слушались, а все внутренности снова начинали разгораться болезненными ощущениями. Я чертовски злился. Я не могу терпеть собственную беспомощность, я им не подопытный кролик. Я почувствовал, как один из этих тварей, приставил шприц к одной из моих рук, я рыкнул и хотел кинуться на него, но мир вокруг пустился в пляс, приковывая меня к кровати и окончательно обездвиживая. Люди, обступившие меня, тут же отошли, а напыщенный врач словно разочарованно произнес: -Надеюсь, в скором времени вам станет лучше. Отдыхайте.       Мудак. Я неподвижно лежал и наблюдал за безжизненными потолком, стенами и зашторенными окнами этой ужасно скучной и мертвецкой комнатушки, обдумывая свои последующие действия. Нужно понять, что произошло ранее. При попытке восстановить воспоминания во лбу больно кольнуло. Прикрыв глаза, я постарался сосредоточиться. Вдох, выдох. Малик, клетка, побег и, черт, я ранен. Вот что произошло. Тяжело поверить, что они провели меня, так просто обхитрили: чертова пуля, и я вычеркнут из игры. Неужели удача отвернулась от меня. Тяжело представить.       Но какого хрена происходило после моего ранения? В воспоминаниях всплывали только темнота и языки адского пламени, которые, казалось, заменяли мне воздух бесконечное количество времени. Но это было не совсем все. Я отчетливо помнил чьи-то руки, за тепло которых я держался, чтобы не провалиться в бездну всем своим существом, кто-то поддерживал меня на грани реальности. Это была..Мама? Мои глаза резко распахнулись, и бесчисленное множество воспоминаний из детства нахлынуло на мой мозг рушащим все на своим пути ураганом. Мои любимые детские места, в которых мы гуляли вместе, книжки, которые мы читали, песни, которые она мне пела, советы, которые она мне так часто давала, а я не понимал из них не слова, её красивые волосы, мягче которых, не было ничего на свете, её острые плечи, на которых я сидел, обхватывая руками её теплую шею, и чувствовал себя на вершине мира, её смех, улыбка, руки.       Во рту пересохло, да и казалось, словно воздух в этом помещении тоже закончился, весь мир остановился, как и мое сердце. Все во мне замерло на пару минут. До этой секунды я не помнил её, не помнил ничего из этого. Моя мать всю жизнь для меня была лишь фактом, частью моего появления на свет, не больше, мы с отцом никогда не говорили о ней. Все, что я знал и помнил - она умерла при родах. Никогда не думал, не спрашивал, не подозревал..что это неправда. Нет ни единого сомнения, все, что я видел, было реальностью. Моей и её. Нашей счастливой реальностью. Ни единое событие в моей жизни не могло сравниться по радости и эмоциям с этими детскими воспоминаниями. Я все еще не мог прийти в себя. Душащее осознание и картинки прошлого мимолетно напали на меня, и теперь совершенно точно не собирались отпускать. Наконец, я заставил себя вдохнуть, и с кислородом, в мои легкие пришло новое чувство, незнакомое мне прежде, ноющее, раздирающее на кусочки всю твою душу, но не так яростно, как этого добивается ярость, мягче, спокойнее, но от этого только невыносимей. Неужели это грусть? Это так она ощущается? Никогда раньше не знал, что это до такой степени неприятно. Боль от ранения сейчас казалась настолько мизерной, что я практически рассмеялся. Оказывается, я и не чувствовал еще настоящей боли в этой чертовой жизни.       Новые эмоции и информация не укладывались в моем и без того измотанном сознании. Тяжело представить, что воспоминания о матери вернули меня к жизни, чтобы сразу же пронзить своими режущими клинками, разрывая на части.