Never say sorry

You cut me off, I lost my track It's not my fault, I'm a maniac It's not funny anymore, no it's not

Нарисованные человечки на экране разбегались от луж крови вокруг его машины, Мердок, хихикая, переключал игровое радио. Заиграла "Нирвана", телочка в эфире щелкала пальцами в такт гитарным риффам, нарисованные человечки кричали, когда он на них заезжал. Отхлебнув теплого, солоноватого пива Мердок почувствовал умиротворение, потом поколупал трещину в ногте целым ногтем. Наушники надежно защищали его от звуков дома, Лондона за домом, Англии за Лондоном и Великобритании вокруг этой сраной Англии. В мутном мониторном свете Мердок принялся искать пепельницу, но она упорно не искалась, наверное, была в постели, среди подушек, и он со вздохом поставил игру на паузу и снял наушники. Звуки толкнулись в заложенные уши: Нудл резалась в киннект у телека на полной громкости, прыжками сотрясая люстру; храп Рассела доносился из какой-то ванной; 2D сопел на его кровати. Сидел неподвижно, с сигаретой пальцах, превратившейся в столбик пепла, с пепельницей на коленях. Синие волосы торчали, как залитая краской из баллончика сухая и ломкая трава. Мердок посмотрел на него. Вид 2D наполнял его эмоциями; завистью к этому красивому личику, которое не портили выбитые зубы и запавшие в вечные черные пятна глаза. К мягкому голосу, запаху ирисок, даже когда он курил; 2D был как тот гребаный лас-вегасский монорельс, в каждый километр путей которого вбухали десять миллионов долларов, он выглядел так же футуристично, только обошелся в множество часов общественных работ и пару центов. - Какого хуя? - зло спросил Мердок. Он подумал, сколько времени этот мелкий уебок сидел здесь; сколько услышал песен о любви, которым Мердок подпевал. - Какого хуя, ты, залупа обезьянья? - Привет, - тихо сказал 2D, повел тонкой рукой, пачкая пеплом джинсы. - Мне нужно оплатить счета. Поедешь со мной? Телевизор записан на тебя. Нужны твои данные. - Что? - переспросил Мердок. Тихий голос 2D сливался со стенами и домашними звуками. Тонул в разноцветной музыке, звуке сливания воды в унитазах, запахе сублимированной лапши и растворимого кофе. - Телевизор, - повторил 2D так же тихо. У Мердока задергался глаз. Чтобы не приложить уебка о кроватную спинку, он схватил со стола пустую пачку из-под гондонов и принялся разрывать ее на составляющие. - Налог на телевизор, забыл? Ты купил эту плазму, ну, для Нудл, с киннектом... - А, - буркнул Мердок, разрывая инструкцию по надеванию гондона. - А если не платить? - Нельзя не платить, - мягко возразил 2D. - Отключат. Крику будет. Глаз снова задергался. Мердок ненавидел чувствовать себя папочкой. Ненавидел, когда понимал, что 2D - мамочка; верная женушка, типа Мардж из "симпсонов", чертова Америка, как же он ее ненавидел. В голове поползли раскадровки: 2D, весь желтый и тоже с синими волосами, называет его "Мерди" и тянет губы, чтобы поцеловать... - Ай, - проинформировал 2D, когда следующая пачка презервативов угодила ему промеж глаз. - Больно. - И хорошо, - рыкнул Мердок. - Что больно. Тебе это полезно. Ты поешь тогда хорошо. Безэмоциональный уебок пожал плечами и поднял отскочившую на пол упаковку. "Светящиеся XXL". На лице 2D расцвела беззубая и рассеянная улыбка. - Так ты поедешь? Пожалуйста. Мердок зашипел на него, сунул в рот сигарету и прикусил фильтр. Поролон скрипел под зубами. - Ладно, блядь, - решился он. - Но потом я пойду в бар к телочкам, а ты съебешься. - Ладно, блядь, - снова пожал плечами 2D. И они поехали; в автобусе, переполненном обычными людьми. Мердок развалился на сидении и смотрел, как бурчат сумасшедшие на смеси йоркширского акцента и неких несуществующих языков, как дрочер жмется к красивой девчонке в светло-сером пальто. Девчонка пыталась обвиться вокруг поручня и исчезнуть, переступала на каблуках, Мердок жадно смотрел на ее лицо, как она устало закатывает глаза и выгибает спину в попытках отодвинуться. 2D сидел, прямой как палка, единственный рядом с ним на пяти сидениях в конце автобуса. Наверное, из-за запаха недельного перегара. Или из-за вида. Потрепанного внешнего вида. Наушники тянулись от ушей 2D под куртку. Мердок выдрал один наушник и сунул в свое ухо. Музыка была хорошей, и он мысленно велел себе спиздить плеер уебка и слить все, что там было, себе. Иногда он так делал. Не то чтобы одобряя музыкальный вкус 2D, просто так получалось. - Нам выходить на следующей, - нежно сказал ему 2D. Все, что он говорил, звучало нежно; как будто от лежит в постели, потягивает двойной дайкири и гладит кого-то по спине. Расслабленный и довольный. - Ты слышишь меня? Мердок мог бы сказать - я всегда слышу тебя, потому что уже кучу ебаных лет мы живем вместе, и я понимаю, что ты хочешь пиздануть прежде чем ты открываешь беззубое хавало; мог бы сказать - угу; мог бы сказать - хотел бы я не слышать тебя, как же ты надоел, сволочь. - Да, - медленно сказал Мердок. - Я тебя слышу. 2D вскинул брови и забрал свой наушник. Обчистил его пальцем от того, что скопилось у Мердока в ушах, закинул за шею под воротник куртки. Поднялся и встал у задней двери, нажал на кнопку остановки, но Мердок видел, что она заклинила и не светилась, 2D - нет; он стоял и ждал остановки, щуплый парень в разъебанных кедах и тонкой куртке. Автобус остановился. Двери не распахивались. 2D что-то сказал, очень тихо, но его, конечно, не услышали. А потом повернул свою сраную лохматую бошку и посмотрел на него, Мердока. Фингалами-глазами, изгибом рта и даже носом выражая беспомощность. - Заднюю! - рявкнул Мердок через весь салон и вышел, дав 2D для ускорения небольшого пинка. Отряхивая куртку, 2D поблагодарил его. Очень тихо. И нежно. И как обычно. Со своим дурацким акцентом. - Сам дурак, - сказал на это Мердок. Запруженные людьми улицы пахли обычным-мать-его-Лондоном. Сыростью. Вязкими днями. - Это здесь, - сказал 2D. Такой ранней весной темнело уже в четыре. Зажглись первые вывески. - Стой, Мердок. Мердок покорно остановился в дверях. 2D порыскал по карманам, достал откуда-то его, Мердока, паспорт и вручил. - И сто двадцать фунтов, - добавил он. - Тебе в третью кассу. Скучая в очереди (почему эти идиоты хотят оплатить телек вечером в пятницу, почему не пьют сраный пятичасовый чаек с пудингами) Мердок рассматривал 2D, снующего между оконцами и автоматами. Он получал какие-то квитанции и отдавал их в какие-то оконца; совал туда деньги и размашисто расписывался. Его размеренные движения успокаивали Мердока - почему-то; иногда он находил в 2D то, чего никогда не находил в себе - покой. - Длинная очередь, - поцокал языком 2D, становясь рядом с ним. - Где ты взял мой паспорт? - Там, где ты его бросил, - в неподражаемо мамочкиной манере ответил 2D. Словно перестал бояться затрещины. - В стирке. - Ты что, занимаешься стиркой? - Иногда, - кивнул 2D. - Это полезно. - Пиздец, - ответил Мердок. Подошла его очередь, и умненький 2D отполз, чтобы не раздражать. Расплачиваясь, Мердок думал - 2D готовит; занимается стиркой; ездит по перилам лестницы, потому что ступеньки завалены мусором и спящими; этот дом принадлежит ему по документам и по ночам. Какой он, когда Мердока нет рядом; поет ли он в душе; улыбается ли по-другому. На улице шел дождь, и 2D поднял капюшон. На его лицо ложились отсветы витрин и вывесок. Он беспомощно улыбнулся Мердоку и спросил: - Пойдешь в бар? - Нет, - ответил Мердок, - домой. Поехали, блядь, мерзкая погода. - Я хочу пройтись пешком, - сказал 2D. - Едь автобусом, если хочешь? - Нахуя я на это подписался? - спросил Мердок через полчаса. Дождь усиливался. На его косухе не было капюшона. И спрашивал он не у меланхолично-медитативного 2D, а у самого себя. Он не знал, нахуя потащился за мелким придурком в этой серой мороси, 2D шел, избегая крупных улиц, какими-то еблами террасных домов времен Виктории, обшарпанно-пастельных, одинаково серых в дождь. И Мердок шел следом, непонятно зачем, пинал камушки и пустые бутылки. 2D напевал что-то; потом Мердок прислушался и понял, что он поет один из его недавних стихов. Которые Мердок еще никому не показывал. У 2D хорошо звучали его слова. И злые, и романтичные, и вообще любые; просто он решил, что создан для Мердока, а когда так решаешь, все начинает подходить, ведь ты стараешься это сделать. Мердок схватил его шкирку, мокрая куртка скользила под пальцами, и развернул к себе. Капюшон слетел с 2D, волосы быстро намокли и потемнели. - Какого хуя? - спросил Мердок. 2D повторил за ним. - Какого хуя ты это поешь? - Потому что это красиво, - коротко ответил 2D. - Потому что я хочу. Мердок почувствовал, что у него снова дергается глаз. Почувствовал, что если сейчас, под дождем, изобьет этого лопоухого уебка, то не сможет сам понять, зачем. Зачем избивать кого-то, за кем потом тащишься в ебучий ливень по огромному серому Лондону. 2D болтался в его руках, без капюшона, без передних зубов и без глаз. Жалкое зрелище. - Ты тоже красивый, - вдруг сказал 2D. Подцепил пальцами перевернутый крест у Мердока на груди и потянул на себя. А потом он его, блядь, поцеловал, совсем не как Мардж из "симпсонов", а как, блядь, обычный 2D, со своим даром делать самые ебанутые вещи на свете с обычным лицом, насколько его лицо может быть обычным; он целовал его совсем не так как девчонки-фанатки, натирающие до блеска лапами его пресс и соски. Обычно целовал, как целуют обычные бабенки своих обычных парней. Как, наверное, королева Англии целовала своего мужа к какой-нибудь серебряной свадьбе, если она у нее была. Из наушников 2D выл Джон Лайдон - любим королеву, господи спаси. А 2D целовал его. - Ты совсем промок, - сказал он потом. - Хочешь взять мою куртку? - Пошел бы ты на хуй, - буркнул ошалелый Мердок. И взял. Завернутый в его косуху 2D казался еще тоньше, чем раньше, волосы липли ко лбу, и он шел непонятно куда по набережной, где одна большая вода сливалась с другой большой водой; а потом остановился у набережного разворота, и Мердоку тоже пришлось остановиться. Под его туфлями собирались лужи, насквозь промокли любимые носки. 2D застыл у парапета, достал из кармана косухи сигареты и кислотную зажигалку. Он курил медленно, подолгу задерживая дым, и не отрываясь смотрел на ночные огни, их отражения - шары зданий на колышущейся воде. Его профиль вдоль абриса Биг Бена казался Мердоку нарисованным. В глубине запавших зрачков 2D Мердок видел бесконечную центрифугу колеса обозрения. - Я хочу в Лондонский глаз, - сказал 2D. Что ты там увидишь, подумал Мердок. У него не было денег, но он уверен, что у 2D были. На два билета. И ни пенни больше. - Компенсируешь? - натянуто пошутил он. 2D чуть нахмурился и капризно повторил, что хочет в Лондонский Глаз. - Ну иди, бля, в свой сраный глаз. - Я боюсь высоты. - Ни хуя, - ответил Мердок. Он знал, что 2D боится китов, что раньше боялся его, что боится опять оказаться в коме, он читал дневник 2D миллионы раз, он знает о нем все, 2D - его вещь, он дал ему имя; и 2D живет с ним. И, немного - в нем. - Ты не боишься высоты, иначе не жил бы на острове. - На острове я был с тобой, - тихо заметил 2D, и у Мердока все перевернулось внутри, прилипло к костям, замерло и встряхнулось; его не учили любить, он не умел и не любил никого - ни себя, ни других; он умел пользоваться и требовать и брать; он не умел просить и принимать. А 2D протягивал себя на кончиках вытянутых пальцев, и это было как угодно - красиво; болезненно; страшно; но не нормально. - Ладно, блядь, ладно, - сжалился Мердок. Скорее над самим собой. - Но ты купишь мне пиво. - "Корону"? - Гиннес, бля. Я что, американская модель? - Нет, - удивился 2D. - Ты Мердок. Он завернул свой окурок в чек из-под чего-то, валяющийся в кармане у Мердока, и сунул в джинсы, чтобы выкинуть в ближайшей урне, и Мердок привычно почувствовал раздражение от его бесконечных привычек, от его попыток оставлять в мире как можно меньше следов. В доме, Мердок был уверен, не найти его спермы, слюны, волос или ногтей; никто не жил внутрь себя так, как 2D, и никто не жил так внутрь него, Мердока, как 2D. И это было...неудобно. Ненормально. Абсолютно охуенно ненормально. - Давай в трубу, - попросил Мердок, - я заебался идти. - У тебя подошва треснула, - проинформировал 2D, резко сворачивая из очередной узкой улочки. Они вышли на проспект, где торчала заветная круглая вывеска с буквой "U". Зонтик, подумал Мердок, нужно было спиздить у кого-то зонтик, тогда было бы не так хуево, можно быо бы не так промокнуть и разозлиться. Или взять такси. Чертов экономный 2D, который любит лондонский дождь, как и все те пизденки, что отродясь не бывали в Лондоне. У входа в подземку 2D остановился и выкинул завернутый в чек окурок, Мердок привычно отшатнулся от полицейского, проходящего мимо, облапил взглядом проходящих мимо баб; белые плитки стен метро запотели от обилия народу в шестичасовый час-пик. Постеры "Шерлока" и "Биошока" едва просматривались в море пальто и курток. Мимо них протиснулась стайка негритосок в пуховиках ярких расцветок и тихая мусульманка в парандже. Как и всегда - Мердока поразила эта мысль - 2D купил ему проездной, а потом залез рукой в карман надетой на Мердоке куртки и выудил свою ойстеровскую карточку. На них совсем не смотрели, но Мердок чувствовал себя, будто в первый раз на сцене. В первый раз на сцене в качестве равноправного спутника 2D, а не участника сцены "Мердок выгуливает свою собачку". Пока они ехали, закончился дождь, но он давно спугнул посетителей колеса - даже туристов; 2D выбрал пустую кабинку, Мердок вошел, а потом - зачем-то - подал ему руку. - Они похожи на маленькие дирижабли, - сообщил ему 2D, а потом вытянул из внутреннего кармана косухи маленькую бутылку "Гиннеса", которую купил неизвестно когда. - Только очень медленно. Мердок вперился в него невидящим взглядом. Уебыш даже не спрашивал, что он сделал не так. Наслаждался себе взлетом на сорок пять этажей над Лондоном, и все. Стоял, заложив за спину руки, в мокрой блестящей - его! - кожанке, которая висела на плечах, но все-таки, мать ее, шла, ему все шло, от кровоподтеков до смокингов. Бутылка была влажной, в каплях. Мердок зубами снял крышку и отпил. - Я тоже хочу, - сказал 2D. - Пива. - Хотел бы, купил себе, - рыкнул Мердок. - Мое бухло, понял? - Я его купил. - Ага, мне. - Мердок, - позвал 2D и повернулся к нему. И молчал. До этого он никогда не звал его по имени; никогда не смотрел ему в лицо с высоты своего роста. - Ну? - Ты мне что-то хочешь сказать, - заметил 2D. Мердок почувствовал себя, как в школе. Как когда он разъебал какую-то хуйню, его привели к директору и вот директор говорит ему - Мердок, ты что-то хочешь мне сказать, извиниться, например? И Мердок говорил - иди на хуй, уебок. Только 2D не директор школы. Он слышит эти слова чаще своего имени. А своего настоящего имени, наверное, вообще больше никогда не слышит. - Тебе почудилось, - отрезал Мердок и отставил бутылку. Он сидел на полу, не глядя на виды, потому что они давно ему остопиздели. Ему давно все остопиздело. 2D сел перед ним на корточки. - Я знаю, когда мне чудится, а когда нет. - Удивительное дело, - фыркнул Мердок. - Да ты свою рожу в зеркале едва различаешь. - Поэтому я и знаю. Если бы Мердок был чайником, он дошел бы до точки кипения именно в этот момент. Зажглась бы красная лампочка на его корпусе, или сработал бы свисток. Но Мердок был Мердоком, поэтому он схватил 2D за плечи и повалил на себя, нырнул в запах ирисок и озона, сомкнул ладонь на его тонкой шее. Кадык 2D почти резал пальцы, когда он сглатывал. - Ты, блядь, - начал Мердок, - совсем потерял последний страх, потому что тебя давно не пиздили, а когда тебя не пиздят, ты становишься нахальным, самоуверенным малолетним бляденышем, и по-хорошему пиздить бы тебя ногами, или выкинуть вот прямо отсюда, блядь, как же ты бесишь, ты ни на что не реагируешь, то весь такой аккуратный, то выбрасываешь половину своих тряпок из ебучего окна, ты смотришь как я сплю, и если ты меня боишься, то какого хуя ты от меня не прячешься?! - Ну, - задумался 2D, - буддизм учит, что надо... - Мне похуй! - ...смотреть своему страху в лицо, - закончил 2D. - А еще кто-то сказал, что где есть ненависть, там же и любовь. Что ненависть - очень сильное чувство, чтобы тратить ее на того, кто тебе безразличен. - Ты мне безразличен, - тут же сказал Мердок, ощущая, что лжет. - Похуй на тебя, ясно? Он сам пропустил момент, в котором 2D удобно устроился у него на груди и положил голову ему на плечо; видимо, рука на шее не доставляла ему никаких неудобств, этому уебку, и Мердок заметил с ужасом, что ему не доставляет никаких неудобств тело 2D, лежащее на нем, его костлявые колени или шелестящее дыхание. Мердок схватил его за волосы второй рукой, оттянул голову, пытаясь высчитать, сколько у 2D ушло на то, чтобы считать физическое насилие способом коммуникации - и возможность сделать эту коммуникацию двухсторонней. - Ладно, - сказал он, стараясь унять хрип в голосе. - Ладно, блядь. Мне на тебя не похуй. Ты меня бесишь. Ужасно. Адски. Я бы тебя убил. - И почему же? - спросил 2D, словно знал ответ. И он знал, этот мудак, он действительно знал; и Мердок мог бы сказать правду - потому что ты не принадлежишь мне полностью; но 2D ответил бы - я принадлежу; ты не берешь; и это был бы еще один тупик, из которого хуй выберешься. Колесо спускалось вниз. - Ты зазнался, - рыкнул Мердок и потыкал его в мягкий живот. 2D поморщился. - Возомнил о себе. - Просто скажи это, - ответил 2D и отпил из бутылки. Бутылки с его пивом. Которую он брал в свой рот. Его это нисколько не волновало. Ни капельки. У Мердока потемнело в глазах; он столкнул с себя 2D прямо на пол, в лужу пива из разбившейся бутылки, навалился сверху и поцеловал - так, как обычно целовался, выебывая его податливый рот языком, который смешно проскальзывал в дырки вместо передних зубов. Он оставил ему засосы на шее поверх отпечатков своих пальцев; он сунул колено между его ног, почувствовал его стояк и отпрянул. Нитка слюны между ними натянулась и лопнула. У 2D горел зацелованный рот, наливались багровым укусы, он рассеянно тер пальцем один из них, и это выглядело, как в самой пошлой порнухе - 2D, который трет шею, подсохшие волосы уже встали торчком, длинные пальцы в пивной пене блестят в полумраке. Мердок знал, что сейчас 2D даст ему прямо здесь, прямо сейчас, без светящихся гондонов XXL, без смазки, что он хочет его до дрожи. И что это в целом ответное чувство. 2D потрогал свой рот и улыбнулся. Дверцы дирижабля-кабинки разъехались, и Мердок вышел, оставив его внутри. Он надрался в ближайшем баре, а потом пособачился с барменом, потому что у него давно вышел срок кредитки. Он подрался со скинхедами, поджег собаку, отпиздил мусорный бак и не помнил, как оказался дома; похмелье уже навалилось на него, и он лежал в своей вонючей постели с сигаретой в зубах и думал о 2D. О его мягком пузе под пальцами. И прохладном языке. О том, как он улыбался, сидя в Оке Лондона. Остальной 2D растворился, как Чеширский кот, осталась только улыбка, и Мердок уснул, уплыл в какие-то леса и свои обычные кошмары, где мельницы разлетались на части, красный цвет превращался в стены кровавого дождя, будто кто-то черпает ее ведрами и выливает сверху, бесконечно, сны, в которых рядом не было вечно молчаливо любящего 2D, потому что его не существовало; в этой вселенной. - Мердок, - позвали над головой, - Мердок. Я принес алка-зельцер. И твою куртку. - Блядь, - застонал Мердок, - нахуя ты такой... Он только хотел сказать "громкий", а потом понял. Что-то щелкнуло в голове. Тихий голос 2D сейчас звучал идеально. Сколько же я пью, подумал Мердок. И сколько его пизжу. - Пей, - властно сказал 2D и ткнул стаканом ему в губы. Мердок вылакал таблетку, не успевшую до конца раствориться, почувствовал, как она тает на языке с тихим шипением. - Молодец. Мердок сел. 2D пах улицей, наверное, шел домой пешком, останавливаясь в миллионе своих сраных медитативных мест. Он схватил его за запястье и уронил в постель, стакан цокнул на полу и разбился. Не наступить бы, подумал Мердок. Запах дождей и воды на 2D становился соленым. Он накрыл Мердока одеялом и лег к нему под бок. - А я проебал твою куртку, - признался Мердок, - я мудак. - Куплю новую, - ответил 2D. - Скоро лето все равно. - Да? - Ага. Ты можешь спать. Мердок засунул руку под его футболку и пересчитал ногтями позвонки. 2D выгнулся от холодного прикосновения, прижался к его боку плотнее. От его дыхания пахло теплым молоком. - Нет, детка, - весело рыкнул Мердок, - с тобой выспаться не получится. 2D смотрел на него очень странно. Он слышал, как Мердок говорит это своим фанаткам миллионы раз, а теперь он говорил это ему. 2D лежал у него в постели, и Мердок хотел его; Мердок смотрел на него жадно, раздевая глазами, чтобы увидеть все шрамы и увечья, которые ему нанес. 2D их совсем не осознает, только печально кривит рот, когда Мердок отслеживает их - нитки швов, затянувшиеся рубцы, несколько сигаретных ожогов, все эти вещи. Вещи на 2D, когда он был использован. Как урна-плевательница. Пепельница. Разделочная доска. - Может, все-таки будешь спать? - слабо спросил 2D. - У тебя нехорошее лицо. - Оно бывает хорошим? - удивленно спросил Мердок. - Все бывает хорошим, - пространно ответил 2D. Мердок ткнулся лицом в его грудь, в перечеркнутый стежком розовый сосок. Лизнул его, и 2D вздрогнул, неуверенно положил руку на макушку Мердока. - Даже мое лицо? - Ну. Мердок куснул 2D за выступающие на боку ребра, и он глупо хихикнул от щекотки, закрыл подушкой покрасневшие щеки. Мердок убрал подушку, совсем легонько щелкнул его по носу и вгляделся в его лицо - белый овал с черными пустотами на месте глаз. И заметил, что 2D, отстраненное от мира создание, которое он лично создал, ему нравится. Можно даже сказать, он его любит. - Лучше поиграй в GTA, - попросил 2D. - Мне нравится смотреть, как ты играешь в GTA. Мердок заморгал. Иногда 2D был проще бетонной стенки; иногда - как сейчас - он был совершенно недоступен человеческому пониманию. - Серьезно? - тупо переспросил Мердок. - Поиграть в GTA? 2D закивал. Потом слабо подтолкнул Мердока в сторону компьютера, заулыбался беззубо, закусив нижнюю губу. Мердок со вздохом снял все так же крутящуюся фоном игру с паузы. 2D, укутанный в одеяло, как в мантию с капюшоном, подлез ближе, положил голову Мердоку на плечо и впился пустыми глазами в экран. Он обнимал Мердока со спины, прижимаясь теплом из-под одеяла, молчал и тихо дышал - несколько часов, потом Мердок подумал, что он уснул, выключил компьютер и перетянул его обратно в завалы подушек. 2D обвил его шею теплыми руками. Мердок даже не знал, закрыты ли его глаза, но все равно поцеловал, изо всех сил стараясь быть нежным. Язык 2D скользил по кривым его зубов. Засосы, которые Мердок ему оставил, были теплее остальной кожи - неправильное, иррациональное чувство; как метка; Мердок зарылся лицом в его шею, лизнул у ключицы; он все пытался нашарить рукой гондоны, но вместо этого вляпался в пепельницу и попал на кнопку лампы. - Они на полу, - тихо подсказал 2D. - Там еще стакан... - Это я только что, блядь, заметил, - отозвался Мердок, вытаскивая из ладони длинный осколок стекла. - Пиздец, почему все через жопу? - Буддизм учит, что так происходит, когда ты не хочешь облажаться. - Клевая хуйня твой буддизм. - А они правда светятся? - Кто? - Презервативы, - хихикнул 2D и снова закусил губу в улыбке. Иногда он улыбался уголками рта вниз, и это выглядело печально и странно. - Правда, - ответил Мердок. - Можешь даже цвет выбрать. - А какие есть? - Эээ...красный...зеленый...желтый...вроде синий? такие мелкие буквы, ни хуя не разобрать. Ребристый, вообще не из этой пачки...оранжевый...розовый, благочестивый Сатана, кому нужен розовый гондон? - Мне, - фыркнул 2D. - Хочу с розовым. Он как нос у кошки по цвету? - Не знаю, - растерялся Мердок. - Открой и посмотри, только быстрее, пока у меня не упал от таких поворотов. - Дай, - потребовал 2D и вытянул руку. Мердок отодрал гондон от ленты и вложил ему в руку, открыв ногтем. 2D вертел его в пальцах на свет, пока Мердок стягивал штаны, будто пытался что-то увидеть в проклятом гондоне. - Забавный. И правда по цвету, как нос у кошки. - Радость-то какая. Дай сюда, придурок. - Прямо сейчас? - ужаснулся 2D и поджал к подбородку колени, спрятался в подушках и одеялах. Заляпанный кетчупом египетский шелк скользил под его пальцами, когда он смял простыни в дрожащих ладонях. - Ой. Ой-ой-ой. - Не бойся, дырчатый, - хмыкнул Мердок, - больно не будет. - Так не бывает, - откликнулся 2D. - Больно - всегда. - Мне что, насиловать тебя? - вскинулся Мердок и схватил его за щиколотку, потянул к себе. - Какого хуя ты приперся сюда, чтобы зажиматься? - Чтобы посмотреть, как ты играешь в GTA. - Блядь... У него были ноги, тонкие, как у девчонки, с костлявыми щиколотками, с бледно-розовой кожей, он был цвета обезжиренных сливок с синей шапкой из блю кюрасао; Тонкие руки 2D впивались в спинку кровати. Мердок смотрел на него, распластанного по простыне, очень светлого на ее грязно-сером фоне, с широко распахнутыми черными дырками глаз. С такими же маленькими дырками пустоты во рту. - Черт, - сказал Мердок. 2D высасывал его лицо пустым взглядом. Мердок чувствовал этот взгляд; скользящий под кожу. Движущийся внутри до самого сердца. 2D смотрел без какой-либо цели, он просто смотрел, и это было ужаснее всего - понимать, что 2D не ненавидит его и ничего не ожидает. Даже ударов - уже нет. Багровела цепочка засосов на его шее, кровили губы, которые Мердок искусал в поцелуе. - Если не хочешь трахаться, то проваливай. - Ты меня держишь. - Извини. - О, - тихо сказал 2D одними губами. Округлил свой дурацкий рот и ничего больше. - Все хорошо. Мердок сдернул со стола наушники. Музыка играла - что-то отвратительное просачивается этим путем; Он лежал в пропахшей мусором теплой темноте и не знал, рядом ли 2D; я сгнивший до основания, пропел Мердок. Опять захотелось напиться, выебать кого-нибудь в подворотне, совать текущий смазкой конец в чью-нибудь, чью угодно, дырку, под сотрясающий старый город дабстеп из ближайшего клуба; таскать за волосы залитых гренадиновым светом девчонок, чьи облитые красным руки и шевелюры, как море, раскачиваются под этой сценой, на которой сегодня играет не он. Красный, как у мельниц, ебаных мельниц, вращающихся внутри; сменяется на синий, как небо над мельницами и волосы 2D, залитые светом с неба, его вздернутый нос; он выглядит как настоящий, он на вкус как настоящий, сломанный человек со сломанной любовью, и Мердок - иногда - осознает это в перерывах между двумя запоями, героиновым забытьем и встрепанной головой 2D на своем животе. - Я же сказал тебе сваливать, - прошипел Мердок. В наушниках выл Том Йорк, славный парень, правда, Мердок его совсем не понимал. Не на словесном уровне. Башка 2D приподнялась. Под полуприкрытыми веками, в этой слабо разбавленной ночником темноте Мердок видел только силуэт, и он казался ему захватывающе красивым, нарисованным чем-то густым на стене. Под гитарный скрежет, заглушающий шепот, 2D что-то произнес. Том Йорк выл - если бы я мог быть тем, кого ты хочешь, все время, все время, все время...2D сел на бедра Мердока. 2D провел ладонями по его груди. Пробудись ото сна, просил Том Йорк. Мердок распахнул глаза. 2D раскатал гондон по его животу. Надел на вялый хуй и неуверенно, сложив лапу лодочкой, начал дрочить. Мердок выдохнул сквозь зубы. Дыши, продолжай дышать, не теряй контроля. Это слишком печально; слишком отвратительно; слишком нормально для 2D. Под какофонию в наушниках и мольбы задохнуться, которые 2D не слышал, Мердок погружался в него, как в соленую воду. Как в грязь. Как в океан в конце дороги, который настигает за каждым поворотом, помещается в ведро или в одну сумасшедшую голову, бесконечный и только его собственный, в котором волны поют его имя и слова по ночам, боятся его китов; Может быть, 2D стонал сейчас, но Мердок не слышал, он не мог пошевелиться, он чувствовал себя внутри его узкого тела и видел, как через плоский живот 2D выпирает его хуй. Наверное, 2D не знал, что нужно делать дальше. Как двигаться. Мердоку удалось выпростать руку и взять в горсть его волосы; он поцеловал 2D, который сидел на нем верхом, таращился из пустоты в пустоту и (может быть?) стонал. Мердок будто пытался раскрошить пальцами его позвонки. Он двигался сам, сдавливая 2D в кольце объятия, оставляя кровавые борозды в его лопатках. Внутри у 2D было мягко, он сжимался неосознанно и ритмично, он громко дышал Мердоку в шею, туда, где бьется жилка. Самое печальное изнасилование в человеческой истории, подумал Мердок. И насилуют - подумал он еще - меня. Запутавшиеся наушники обвили шею 2D в щедром акте аутоэротической асфиксии. Мердок вынырнул из них, отрицая Лу Рида и его героин. Я думаю, я не знаю - задыхался голос в одеяльных завалах. Мердок не думал и не знал, он вдавил голову 2D в подушку, повернув ее набок, и оставил ему еще пару засосов. Даже провалявшись несколько часов в его вонючей постели, 2D приятно пах. У него были мурашки по коже. В наушниках веселился и занимался любовью с гитарой Эрик Клэптон, старый пройдоха. Мердок сменил угол проникновения, и 2D выгнулся и сладко застонал; как обсосанная карамелька на вкус, вот какой был этот стон. Кажется, ему все-таки нравилось. Мердок толкнулся увереннее. Словно пытался превратить эту сцену в нормальную. В партнерский эпизод. Будто бы они с 2D будут встречаться, как он встречался с той пухлой дурой на прошлой неделе, трахал ее в жопу и бил членом по щекам. Они будут встречаться неделю, Мердок ограбит очередную муниципальную клумбу, чтобы нарвать ему сраных и хилых роз; потом напьется и изобьет его, и они расстанутся, потому что 2D, конечно, есть чувство собственного достоинства. Он найдет себе смазливого клерка. Он будет рассказывать внукам, что однажды у него был роман с басистом "той сумасшедшей группы", а потом скажет, что, конечно, дедуля затмил того "сумасшедшего басиста той сумасшедшей группы". Представив 2D с оравой внучат на коленях, Мердок засмеялся. У 2D не было никакого чувства собственного достоинства. Он будет рядом с ним до конца своих дней или пока в голове не прояснится; и этот страх - у него прояснится, и он меня бросит - каждый день бросал 2D руками Мердока головой в тостер, царапал его красивое лицо, тащил его за шиворот за собой, будто на поводке; Жажда обладания 2D - хотя он и так обладал им больше, чем даже самим собой - снова накрыла Мердока, он сунул пальцы ему в зад вместе к члену, и 2D сжался и сдавленно всхлипнул; с запозданием Мердок вспомнил про ногти и застыл. 2D опасливо жмурился. - Извини, - снова сказал Мердок, как бы подводя эпиграф этим проклятым годам унижения. - Дырчатый, слышал? Извини. - Да, - наконец ответил 2D, - я слышал. Извинения приняты. Время не лучшее, чтобы извиняться, не находишь? - Не психуй, в тебе всего лишь член, а не кусок арматуры. - В целом похоже на среднее между двумя. Как горячий кусок арматуры. - Вообще-то это преимущество. - Полагаю. Продолжай. Мердок вздохнул. За окнами светало. Он перевернул 2D, слизнул подсохшие кровавые подтеки на его лопатках, мерно вколачиваясь в него. 2D охал и шумно облизывался, будто боялся накапать слюны в кровать, прогибался в спине и оттопыривал мягкий зад, Мердок царапал его бедра и отдрачивал ему, кусал его шею до крови, оставлял на нем сотни синяков и мелкие сетки царапин, с каждым толчком все сильнее и сильнее прижимая к своей груди. щипал его соски и перекручивал их; он как будто дрался с 2D, который совсем не умел сопротивляться ему. - Детка, - хрипло велел Мердок и снова потянул остро очерченный сосок. Он решил не кончать в 2D и терся головкой о его теплую поясницу. Брызнула сперма. - Кончай, блядь... - Не зови меня так, - на выдохе просипел 2D, послушно кончил и вырубился. Оплыл у Мердока в руках, как кусок мыла под кипятком. Во сне он выглядел умиротворенным; акварельно нарисованным в этом утре. На его шее болтался крест Мердока, и Мердок не стал снимать, только качнул его пальцем, устроил 2D удобнее в подушках и уснул сам, натянув наушники. Кертис в них сообщал о желании вечно наблюдать зарождающуюся любовь. Мердок проснулся, когда за окнами снова было темно; он был один в постели, лежал в подсохшей лужице желтоватой на простынях спермы.Ни 2D, ни креста на груди, ни даже осколков стакана на полу не было. Только из наушников все бубнил Лу Рид под гитарный скрежет. - Мы - Борг, - доверительно сказал Мердок гавайской телочке на лампе и выключил надоевшую, въевшуюся в мозг во сне музыку. - Верните нас в коллектив. Коллектив встретил его недружелюбно. Снова шел дождь, на лестнице он оступился на чем-то скользком и проехал последние пять ступенек в гостиную на животе. Тут же подбежала Нудл и наступила ему пяткой на грудь. - Ты! - рявкнула она, - нарушил мою инсталляцию, уебок! - Инастарряцию, - передразнил ее Мердок. - Какую еще, в пизду, инсталляцию... - Лестничную, - огрызнулась Нудл. - Я тебя сейчас буду бить. - Рестничную, - снова передразнил он. Нудл пнула его, пару раз треснула по голове и напоследок приложила виском о перила; что-то хрустнуло, и Мердок почувствовал себя 2D, одиноким и глубоко несчастным одновременно. Внутри черепа словно беспрерывно хуячили бейсбольной битой. Мердок решил не вставать. Пусть кто-то тоже оступится, ебнется и, наконец, сломает ему шею своим весом. Пусть не будет никаких ебаных проблем. Вот бы 2D убил меня и освободился, весело подумал Мердок. Нудл засунула ему в рот сигаретный бычок и, наверное, сфотографировала. Мердок выплюнул бычок. С виска омерзительно капало. Босые ноги Нудл громко протопали вниз, на кухню. Она с кем-то разговаривала. Наверное, по телефону. - Ох, - услышал Мердок, - ох, это надо заклеить. Это серьезно. Он открыл глаза и увидел 2D, безглазо и заботливо вперившемуся ему в лицо. На шее 2D болтался его крест, перечеркивающий надпись "привет, извращенец" на футболке. Засосы 2D не прятал. Даже те, которые были у него на руках, словно нарочно закатал рукава водолазки под футболкой и нарочно надел именно эту, с дебильным принтом и знаковой надписью. Придурок, беззлобно подумал Мердок, и сказал ему: - Доброе утречко. Липкие и холодные пальцы 2D скользнули под его волосы, рассматривая на просвет нанесенное Нудл увечье. Он зацокал языком, в воздухе повисло его чувство крайней озабоченности. - Тебя надо отвезти в больницу и зашить это, - сказал 2D. - По-моему, я вижу твой мозг. - Он есть? - удивленно откликнулся Мердок. - Хочешь, я потыкаю в него пальцем? - В зад себе потыкай, - тут же ужаснулся Мердок, - и то пользы будет больше. - Почему? - невинно спросил 2D. - Палец уже не поможет, по-моему. - Это не обязательно всем знать. - Все и так знают. Знаешь, тут все-таки очень тонкие стены. Нудл уже даже семейный портрет нарисовала. Портрет висел, закрепленный кнопкой, прямо на винтажном постере "Доктора Кто", которым 2D очень гордился. Зеленые, несколько протухшие сердечки, засиженные мухами, окружали карикатурно вытянувшего губы к 2D Мердока. Мердок перекосился. Змеящаяся по углам листа надпись "мамочка с папочкой" тоже не прибавляла оптимизма. - Хуже, чем Мунк, - сказал он. - Я не хочу в больницу. - У тебя кровь идет. - И что? - И мозг вываливается. - Ты пиздишь. - Вот и нет. - Вот и да. Блядь, какая еще больница? - Я знаю миллионы больниц. - Верю, - согласился наконец Мердок. - Блядь, я на это не подписывался. Я хотел смотреть сериал с плохими парнями, а не попадать под раздачу от тупорылой девчонки, у которой, кажется, начались месячные. 2D молча поднял со ступеньки валяющийся бычок и раскурил его. Выдохнул дым очень тонкой струйкой сквозь дырки вместо зубов. - Я поймаю такси. - О, Сатана, - устало сказал Мердок, - за что мне все это. Повозившись, 2D прижался щекой к его груди. Очень осторожно, словно Мердок мог прямо сейчас умереть от кровопотери. Наверное, мог. Он обнял 2D, который будто совсем перестал бояться; зарылся носом в его волосы, от которых слабо пахло ментоловым шампунем и сигаретным дымом. 2D шел его крест, как шло все остальное на свете. - И это все сосет отнюдь не в позитивном, жизнеутверждающем смысле, - добавил он в конце. 2D запрокинул голову, так, чтобы Мердок видел, и неуверенно улыбнулся. Дырчатый, подумал Мердок. Чертов дырчатый, который прощает; и терпит; и не имеет ни малейшего понятия, что можно существовать иначе. И любит и отдается всей душой. - Ладно. Я пойду. Сам. - А мне что делать? - растерялся 2D. - Может, мне все-таки поймать такси? - Не хочу платить двойную таксу за залитый кровью салон, - закатил глаза Мердок. - Просто дай мне адрес ближайшей травмы и отвали, дырчатый. - Тебя раньше никогда деньги не волновали, - заметил 2D, помогая ему спуститься по лестнице. Потом взял с телефонной полки у двери увесистую и заляпанную кофе книжицу, принялся водить ногтем по поплывшим чернилам. - Нашел. Сейчас я вырву тебе страницу. - Спасибо, - буркнул Мердок, когда 2D засовывал сложенный вчетверо листик в его карман. - Поцелуй меня на прощание, мамочка. - Пошло, - хихикнул 2D и чмокнул его в щеку, вытянув губы, как на том дурацком рисунке Нудл. - Пока. Сегодняшний дождь был моросящим. Висел в воздухе, как большая лужа, сочащийся кровью висок сразу же приятно похолодел от воды, и Мердока немного отпустило от боли. 2D успел даже нарисовать ему карту, выходило меньше квартала; обезьяна со стрелками на листе бегала между намеченных квадратами зданий и кричала: сюда! Мердок усмехнулся. 2D был ужасной малолеткой. В некоторых вещах. А в некоторых вещах он был старше Мердока и, может быть, даже Королевы. Обойдя школу, унылую многоэтажку с зажженными светом окнами и пустырь, Мердок остановился. Карта 2D окольными путями вывела его к футбольному полю, торцом упирающемуся во внутренний двор больницы. Светилась зеленым плашка с надписью "вход". Пахло мокрой травой, горел только один фонарь, вдали синели небоскребы в мутной городской дымке; Мердок пошел по росе, ботинки мгновенно покрылись темными пятнами. Пустые ворота глазели друг в друга и щерили рты, выщербленные бетонные блоки больничного забора покрывали цветастые, пастельные в дожде, граффити - снаружи - и серость внутри. Стоило войти, как пахнуло госпиталем, водой из шприца, полиэтиленом защитных одежд медсестер. Мердок прошел внутрь по коридору, оставляя следы мокрых подошв. В глаза бросилась опасная вывеска "челюстно-лицевая хирургия", подсвеченные белым буквы. Приемный врач в травматологии пил кофе за таким же белым столом. В таком же белом халате. Мердок не любил белый цвет, потому что на его фоне выглядел еще более грязно. - Добрый вечер, - сказал врач. - Садитесь. Что там у вас? Вместо ответа Мердок повернулся в профиль и приподнял несколько прядей волос. Врач скривился. - Драка? - Семейная ссора, - вдохновенно спиздел Мердок. - Доча приложила. Я по страховке закреплен за этой больницей, так что пожалуйста, зашейте меня, блядь, поскорее. - Страховка? У нас должна быть ваша карта в таком случае. - Мердок Никкалс. Врач сощурился, глядя на его адрес в карточке. - Воинственная у вас доча, - заметил он, - сэр Мердок Никкалс. Может быть, вашего старшего ребенка она тоже регулярно бьет? - Старшего ребенка? - переспросил Мердок, и прежде, чем до него дошло, сказал: - это мой муж. - Вот как. Это было очевидно. Висок ныл пуще прежнего. Мердок с невыносимым раздражением подумал о том, сколько раз 2D тут бывал, и попытался унять дергающийся глаз мысленным усилием. Не хватало еще загреметь к психиатру. - От этого парня я наслушался больше историй про темные лестницы, скользкие полы и двери, о которые случайно ударился, чем от всех несчастных женщин Британии, - сухо уведомил его хирург. - Он приходит чаще двух раз в неделю. Он сидит на таком количестве таблеток, что вам и не снилась эта гора. И я очень рад наконец познакомиться с вами, сэр Мердок Никкалс. Пусть вами занимается медсестра. - Это частная жизнь, - холодно буркнул Мердок. - Его и моя. - Это домашнее насилие. - Его это устраивает. Я его не держу. - Знаете, на пятом этаже есть психиатрическое отделение, - начал врач, постепенно багровея, - и там есть врач, который по моей просьбе провел пару бесед о вас, сэр Мердок Никкалс, с вашей второй половиной. Но по-моему, он никогда не упоминал, что вы состоите в браке. Все, что мне известно - это факт насилия. Хотите, поднимемся и послушаем, как вы его не держите? - Мы недавно поженились. - Надеюсь, это он вас так приложил, - заключил врач. - Медсестра в следующей палате. И еще, сэр Никкалс... - Что? - спросил Мердок, остановившись в дверях. Ему казалось, что 2D не соврал, и у него правда выпадают мозги. Прямо на стерильный плиточный пол этой блядской больницы. 2D, наверное, и представить не мог, что кто-то запомнит его с его хуевой тучей бытовых повреждений. "Бытовых". - Если я увижу вашу вторую половину в этом отделении с чем-то серьезнее, чем порез от ножа во время нарезания хлеба на утренний тост, - выплюнул доктор ему в лицо, - я выбью вам зубы и сдам в полицию. Мердок облизнулся. На этом бесконечном фоне - все цвета мира, слившиеся в спектр - он чувствовал себя бесконечно старым, грязным подонком. Захотелось принять душ. Он поплелся в следующую палату, где его штопала темноглазая, внимательная медсестра с кольцом на пальце. Каждый раз, когда он морщился, она неодобрительно фыркала, но потом зачем-то подула на шов, протирая его антисептиком. - Извините, - быстро сказала она с легким акцентом, - раньше работала в детском отделении. - Порядок, - ухмыльнулся Мердок, - даже приятно. Медсестра покачала головой. - Я дам вам обезболивающих, - продолжила она, пересев за стол. - И рецепт еще на неделю. - Пропишите кетамин, - предложил Мердок. Медсестра смотрела на него, как на дебила. Наверное, он им и был. - Ну, или кодеин. - Обойдетесь валиумом, - буркнула она. Волшебные голубые колесики. Мердок заулыбался и даже откланялся ей, получая рецепт. Закинувшись, он подождал, пока мир не начнет мягко покачиваться на кромках его зрачков, как на качелях. Он купил мотоцикл, потому что скоро был один из его сотых за год Дней Рождения, и поперся в ночной Сохо, чтобы залить валиум алкоголем. Вкус виски смешивался с лекарственным на языке. В кармане вибрировал разрывающийся звонками 2D телефон; Мердок упорно не брал трубку. Он поехал в "Тиффани и Ко" в Мэйфэйре, где вечером субботы было не пробиться от гуляк, и не припарковаться, и ничего; Глаз дергался, но внутри Мердоку было удивительно спокойно. Ему было очень, очень спокойно, когда он въезжал в витрину этого клятого Тиффани, как когда-то давно въехал в другую. Голубой Тиффани не казался ему красивым; он думал - добавить еще пару тонов и будут волосы 2D. Будет ли 2D носить бриллианты? Он подумал, что стоило заехать в "Вивьен Вествуд". Потом он подумал, что не стоило попадаться копам пьяным и под валиумом. Последний факт он усиленно скрывал, стараясь не посмеиваться. У него ничего не болело, мир был прекрасен, он любил 2D больше всех на свете и заливал про это копам, которые все странно таращились. - Я куплю ему банджо, - пиздел Мердок, - потому что разъебал прошлый, и буду петь на нем всякие гавайские песенки, типа, ковабунга, я люблю тебя-а-а-а-а... - Парень, ты перебрал, - сказал ему коп номер один. - Посидишь в вытрезвителе или есть кому тебя забрать? - Да не, я посижу, мне норм, - радостно откликнулся Мердок. - ко-ко-ковабунга-а, я люблю тебя-а-а-а...нет, мне надо идти. Надо купить банджо. - До рассвета ты вряд ли купишь банджо, - хихикнул коп номер два и закурил в машине. - Хочешь сигарету? - Да, - сказал Мердок. - Отпустите меня, у меня башка зашита, я басист клевой группы и я хочу в постельку. - А по-моему, ты просто бухая макака. На это оскорбление Мердок не стал отвечать. Размазанные огни Пиккадили проплывали мимо. Орала реклама кока-колы. - Я был королем бонго-о-оу, - сообщил он копам. Копы поморщились. - Отпустите меня-а. - На сигарету лучше, - вздохнул коп номер два. У него был сильный валлийский акцент. Мердок начал доставать его, чтобы он ругался по-валлийски, потому что это всегда жутко забавно, когда валлийцы ругаются. - И не болтай. - Куплю ему весь мир! - решительно заявил Мердок, давясь горьким дымом. Под валиумом сигареты всегда были странными. Горло ощущалось ребристой трубкой, колечки дыма скользили по ней вверх и вниз, вверх и вниз... - и буду снова королем бонгоу-оу-оу. И принялся раздумывать - вслух - где лучше купить банджо утром воскресенья, в шесть утра, после того, как его, протрезвевшего и злого, выпустят отсюда к хуям. К четырем часам утра коп номер один запел "Ковабунга" вместе с ним. К половине шестого они втроем пели хором гимн Великобритании. - Ладно, - заявил Мердок в шесть, - классно провели время, но мне пора. Коп номер два напутствовал его на валлийском катиться в задницу, но Мердок не понял, он не знал даже суахили. - Где купить банджо? - спросил он напоследок у копа номер один. Коп номер один швырнул в него пачкой сигарет копа номер два. - В шесть утра в Лондоне в воскресенье... Улицы были пусты, только из метро оргазменными волнами выплескивались спешащие люди. Одни, серого цвета, с лампочкой "выходной" над головой, спускались на станции, другие, серого цвета, с безысходным "работа" над головой, поднимались на поверхность. Боро Вестминстер, фешенебельное и охуительно унылое. Мердок поплелся в сторону Вест-Энда, рассеянно оглядывая лавки с облепившими их музыкантами. Кто-то играл на укулеле. Кто-то - на блядской виолончели. И никто, ни единая сволочь не играла на банджо. Мердок сделал круг по Шафтсбери и вернулся к самому первому увиденному укулеле. Он напоминал себе Руди Уэйда. - Отдай мне эту хуевину, - велел Мердок сонному зализанному парню в огромных очках. - А то пиздану. - Не отдам, - зачем-то сказал парень, - это мой укулеле. - А это мой кулак, - заметил Мердок, спрятал укулеле в футляр и поехал домой. 2D на кухне варил...что-то. Играло зажигательное диско, "би джиз"; волосы 2D убрал под широкую головную повязку Нудл, в которой она занималась карате или чем там она занималась, 2D иногда стряхивал пепел в кастрюлю, от которой густо шел пар и в которой что-то с жутким звуком булькало. - Эй, - позвал Мердок, - какого хуя тут происходит? И тут же пожалел о выбранной формулировке, потому что 2D вздрогнул, съежился и украсил пол стружкой из наскоро обкусанных ногтей, уронил в суп свою сигарету и обернулся, прижимаясь задом к плите, словно ожидая, что Мердок макнет его головой в это сучье варево. - Дырчатый, - сказал Мердок, насколько мог, адекватно, - доброе утро. Я пришел. - Я вижу, - тихо откликнулся 2D и перестал грызть ногти, жалобно изогнул брови на высоком белом лбу. Мердок протянул ему футляр с укулеле. - Что это? - Подарок. - Кому? - Тебе, башка твоя дырявая, - вздохнул Мердок. - Ночь не спал, выбирал... - От тебя воняет, - сообщил 2D и положил футляр на кухонный стол, сбив тарелку с оторванными ушами. - Сильно. - Это запах мук выбора, детка. Дырчатый мучительно краснел - два огромных пятна на месте щек, две огромные пустоты на месте глаз, две дырки во рту; по паре всего, в чем Мердок был виноват. - Мне не нравится, когда меня так зовут. - Может, посмотришь? - Это банджо? - Нет, это укулеле. На замену. - Они же совсем не похожи, - заметил 2D. - Все другое. - Расширишь музыкальный кругозор. А не нравится, выбросишь. - А можно? Усталость навалилась на Мердока, как подушка безопасности в машине. Он пожалел, что его отпустили таблетки. Нужно было подарить 2D рецепт на валиум, он тоже голубой. Как Тиффани, только лучше. Не такой помпезный. - Послушай, - вздохнул Мердок, - если ты не сопротивляешься, это не значит, что тебе нельзя это делать, блядь. Что ты готовишь? - Суп. А еще нас выселяют. За шум и за запах. И мусор. И все. Можно было и по счетам не платить. - Очко свое пусть выселят, - возмутился Мердок. - Никуда нас не выселят, я не позволю. Мне тут нравится. - Я думал, ты хочешь снова наверх, - удивился 2D. - Ты об этом писал. - Когда? - В стихах. - И нахуя ты их читаешь? Я тебе не разрешал. - Это мой способ сопротивления, - выдал 2D и взял укулеле в руки. Перебрал струны, хотя выходило не очень. - Он не настроенный. - Я настрою, - пообещал Мердок. - Если не будешь вести себя, как припадочная принцесса. - Я не припадочная принцесса, у меня есть справка. - Еще какая принцесса, - фыркнул Мердок, - себя-то видел? - Если честно, то не очень, - хихикнул 2D в ответ и показал ему малиновый язык. Наверное, опять жрал леденцы. Мердок схватил его за запястье, стараясь не реагировать на привычное зашоренное вздрагивание, и усадил себе на колени. Провел ладонью по волосам и дурацкой повязке. - У тебя скоро зубов совсем не останется, - припугнул его Мердок и двумя пальцами потянул высунутый язык. Он сразу же выскользнул, 2D сморщился. - Если конфеты будешь жрать. - Большое дело. - Придурок. Давай сюда укулеле. - Потом. - Я тебя люблю, - зачем-то сказал Мердок. - Я знаю, - ответил 2D. Весеннее утро было серым, как большой синяк, что-то булькало в кастрюле, Мердок смотрел в чашку с кофе и видел отражение своего подернутого поволокой лопнувших сосудов глаза в ней; а сидящий на его коленях 2D знал.