Altercation

Существует тонкая грань между желанием любить и желанием...убить. Ким Чонин сталкивался с таким выбором почти каждый день. Лёжа на кушетке в школьном медпункте, он перенёсся мыслями в прошлое. Был первый учебный год в старшей школе. Он с нетерпением ожидал свой первый учебный день в новой школе и думал, что всё пройдёт отлично. Он собирался учиться в одном классе со своим лучшим другом О Сехуном, и парни были как никогда счастливы удачно сложившимся обстоятельствам. Чонин всегда опаздывал в школу. Не потому что ему не нравилось учиться, а просто потому, что любил хорошенько поспать. Сехуну приходилось названивать ему по 20 раз, прежде чем соня отвечал на звонок и затем со всех ног нёсся в школу. Чонин отчётливо помнит тот день, словно это было вчера. Он не мог поверить в то, что с того дня прошло полтора года. Как обычно, он бежал в школу. Шёл дождь, но у него не было времени взять с собой зонтик. Когда он подбежал к школьным дверям, он с силой распахнул их и затем ввалился внутрь. Он тут же услышал громкий удар и последовавшее за этим злое ворчание. Чонин оглянулся назад и увидел, что нечаянно врезал кому-то по лицу дверью. Не просто кому-то. До Кёнсу пользовался довольно дурной славой. Учителя часто делали ему замечания по поводу небрежно надетой школьной формы, но его это не волновало. Но это ещё не всё. До Кёнсу имел репутацию главного хулигана школы. Ходили слухи о том, что он был главарём секретной банды, которая устраивала драки с другими группами. И все, казалось, верили всем этим сплетням, потому что Кёнсу и его друзья (а кто знает, может быть и враги) были всегда в синяках и ссадинах. Парень поднялся с пола. Он был ниже ростом, но он был на год старше него. Чонин почувствовал, как у него заледенела кровь при виде злых глаз, направленных на него. Мозг кричал, что надо бежать отсюда как можно быстрее, но ноги словно приросли к полу. Кёнсу выглядел потрясающе даже с порванной губой и кровоточащим носом из-за столкновения с дверью. Это был первый раз, когда Чонин находился так близко от него и сумел хорошенько его рассмотреть. Его невероятно круглые, карие глаза, которые горели яростью. Чонин перевёл взгляд на губы парня. Розовые, пухлые и с маленькой царапинкой на нижней. Если верить слухам, он получил её на вчерашней драке. Чонин всё продолжал всматриваться в лицо старшего, пока вдруг не заметил зловещее выражение на нём, которое сразу же вывело его из транса. - Извини! – громко произнёс Чонин и сделал поклон в 90 градусов. Кёнсу лишь фыркнул и закатил глаза. Чонин почувствовал, как в его живот врезался кулак. Он упал на пол и отчаянно попытался отдышаться. - Извини, - с явным сарказмом поддразнил Кёнсу. И не обращая внимания на дождь, он вышел из школы. Чонин вздохнул и присел на кушетку. Кровотечение из носа прекратилось. Начиная с того дня, Кёнсу сделал Чонина объектом для своих издевательств. Для Кёнсу не имело значения, что Чонин уже извинился. Его также не волновало то, что его много раз отстраняли с занятий. Сейчас Чонин смотрел на парня, лежащего на соседней кушетке. Губа так же порвана, как и в тот день, когда они встретились впервые. И когда же Чонин начал давать ему отпор? Прошёл уже год? Кёнсу намеренно дразнил его. Провоцировал, швыряя его на пол. Внезапно Чонин потерял всё своё самообладание. Он всегда говорил себе быть выше Кёнсу и не опускаться до его уровня. Казалось, Чонин на мгновение потерял сознание, потому что следующее, что он помнит, так это то, как учителя оттаскивали его от Кёнсу, который лежал весь в крови посередине коридора. Потом он почувствовал, как болят кулаки и предположил, что начал яростно бить Кёнсу сидя на нём верхом. После этого случая, Чонина отстранили от занятий на две недели. Медсестра вернулась и разрешила Чонину выйти из медпункта первым. Она не хотела отпускать их обоих сразу, боясь, что они снова подерутся. Чонин напоследок насмешливо усмехнулся Кёнсу и вышел из кабинета. Чонин вошёл в класс. Вы можете подумать, что все начали бросать в него странные взгляды, или начали шептаться о его побитом лице. Но никто не обратил на него никакого внимания. Никого уже не волновало то, что с ним произошло, потому что это было частью ежедневной школьной жизни. Драки Кёнсу и Чонина стали своего рода нормой. Иногда Кёнсу был инициатором драки, а иногда им был Чонин, который не брезгал ударить его первым. Они дрались буквально с первой секунды, когда видели друг друга. Чонина иногда интересовало, помнит ли Кёнсу причину всех их драк. Чонин уже не помнил. Он думает, что всё началось в их первую встречу, но опять же, зачем двум людям драться на протяжении почти двух лет просто из-за того, что один нечаянно ударил другого по лицу дверью. Чонин сел за парту рядом с Сехуном, который протянул ему тетрадь с записями, которые тот сделал, когда он был в медпункте. Чонин улыбнулся другу, а потом попытался сконцентрироваться на уроке. Вроде бы идёт урок истории. Но сконцентрироваться очень сложно, особенно когда он прокручивает в голове то, как чертовски привлекательно выглядел сегодня Кёнсу с порванной губой и покрытым синяками телом. То, как он ухмыльнулся, когда Чонин нанёс ему первый удар, как если бы он хотел, чтобы его хорошенько побили. Теперь они всегда улыбались друг другу. Чонин и Кёнсу. Они шипели, пошатывались, корчились от боли, но всё равно продолжали улыбаться. Это было забавно. На первом году учёбы, Чонин испытывал ужас даже при одной мысли о школе. Но теперь, спустя год, он с нетерпением ждал следующего дня, когда пойдёт в школу. Он ждал весь день, чтобы выбить все силы из старшего. Но самыми лучшими были те дни, когда Кёнсу находил его первым. Возможно, у шкафчиков. Кёнсу хватал его за рубашку и швырял по коридору, затем прижимал его к стене и начинал колотить. Чонину казалось, что он мазохист, раз он любит всё это. Но то, как улыбался ему Кёнсу в такие моменты, его запах, блеск его глаз. Всё это посылало табун мурашек по всему телу Чонина. Но после того как его ударяли снова, он был так зол, что его разум был снова затуманен ненавистью к старшему. - Ким Чонин, - донёсся вдруг твёрдый голос. Чонин посмотрел на учительницу, которая смотрела на него с нескрываемым раздражением. - Слушаю, - невозмутимо произнёс он. Была ещё одна значительная перемена в жизни Чонина с тех пор, как в его жизнь вошёл Кёнсу. Значительно ухудшились его оценки в школе. Он пропускал многие уроки из-за того, что проводил слишком много времени в медпункте, а иногда его и вовсе отстраняли с занятий на многие недели. Сехун делал всё возможное, чтобы помочь другу, но к сожалению этого было недостаточно. Такими темпами Чонину, возможно, придётся остаться на год. - Тебе надоел мой урок? – спросила учительница. - Вообще-то да, - услышал собственный голос Чонин. Он не мог поверить в то, что он действительно ответил так учителю, но ярость которая кипела в его крови была сильнее. В результате его выгнали с урока. Старый Чонин бы переживал по этому поводу. Да он бы даже не посмел так грубо разговаривать с учителем. Но сейчас его это даже не волновало. Может ему следует сбежать с уроков? Завтра будет лучше, чем вчера.

***

Когда он пришёл домой, родители были уже дома. В воздухе витала напряжённая атмосфера и он знал, что разговор состоится не из приятных. - Нам снова позвонили из твоей школы, - сказал отец. Они уже привыкли к бесконечным звонкам, но они всё ещё не могли поверить в то, что их дорогой сын из круглого отличника превратился в одного из заядлых хулиганов школы, которому светило остаться на второй год. - И что же они сказали на сей раз? – спросил Чонин, будто не зная в чём дело. - Ты подрался, - сказала мама. – Чонин, почему ты подрался? - Это не впервые, вы же знаете, - сказал Чонин. - Так, очевидно в этот раз ты перегнул палку и сильно избил кого-то. Кажется, парень был ошарашен и получил серьёзные повреждения, - попыталась образумить его мама. - Мне жаль из-за случившегося, но я действительно не замечаю ничего вокруг, когда я в ярости, - объяснил Чонин. Он ненавидел объясняться с родителями. Они и так уже обо всём знали, так зачем постоянно надоедать ему со своими разговорами? - Ты не можешь держаться от него подальше, золотце? – умоляющим тоном произнесла женщина. - Это невозможно. Мы ходим в одну и ту же школу, наши шкафчики стоят по соседству и наши классы находятся совсем рядом, - сказал Чонин. На самом деле он просто не хотел находиться вдали от Кёнсу, но не хотел говорить об этом родителям. Родители снова простили его и он зашагал к себе. Зайдя в комнату, он сразу плюхнулся на кровать. От досады он зарычал в подушку. Вся ситуация с Кёнсу была так запутана, что трудно было объяснить её кому-либо. Кто сможет его понять? Как он может объяснить кому-либо, что порой вместо ударов, он хочет осыпать лицо Кёнсу поцелуями. Но какой же смысл во всём этом? Можно ли ненавидеть и любить человека одновременно? Ужин проходит в тишине. Никто ничего не говорит за столом до того момента, пока Чонин не загружает тарелку в посудомоечную машину, и отец вдруг говорит: - Мы собираемся перевести тебя в другую школу, Чонин, - вдруг сухо говорит он. - Что? – в изумлении кричит Чонин. – Ни за что! - Почему сразу нет? Мы не можем больше наблюдать за тем, как ты каждый день приходишь домой побитый! – уже повышенным тоном говорит отец. - Но у меня там друзья! - Заведёшь новых, золотце, - вмешивается в разговор мама. - Если вы переведёте меня в другую школу, клянусь, что намеренно завалю все предметы! - Не будь ребёнком, Чонин! – кричит отец. – Ты снова образумишься и твои оценки улучшатся! - Если вы переведёте меня, клянусь, я стану ещё несноснее, - цедит Чонин сквозь зубы. - Послушай- - Нет! - напоследок кричит Чонин прежде чем выбежать из кухни. Он быстро хватает обувь, джинсовую куртку и выходит из дома. Ярость бурлит в крови. С каких это пор он стал таким агрессивным? Очевидно, что после встречи с Кёнсу. От одной мысли о Кёнсу, он ухмыляется. Чонин не знает, куда носят его ноги. Ему просто нужен кто-то на ком можно выместить свою злость. Так ведь поступал Кёнсу, не так ли? Он выходил со своей бандой и вместе они нападали на других, просто потому что им так хотелось. Чонину ведь тоже так можно? - Эй, сопляк! – вдруг окликнул его охрипший голос. – Куда это ты собираешься? Он повернулся и увидел группу из пяти парней, направляющуюся в его сторону. «Вот и мой шанс», - подумал он. Чонин на секунду поразмыслил о возможных вариантах. Если он начнёт с ними драку, велика вероятность что его арестуют. Но если парни сами начнут его бить, тогда то, что сделает с ними Чонин будет считаться только мерой самозащиты, не так ли? Не обращая на них никакого внимания, он продолжил идти, точно зная, что этим самым только спровоцирует их. Он услышал приближающиеся шаги за спиной и вскоре почувствовал чужую руку на плече. Он был морально готов к тумаку, но всё-таки не ожидал, что удар будет таким сильным, когда ему врезали кулаком в челюсть. Спотыкаясь назад, он врезался в стену. - Я разговариваю с тобой, - охрипшим голосом сказал, видимо, главарь банды. - Знаю, - ответил Чонин. Его настиг другой удар, на этот раз в живот. Чонин простонал от боли и начал судорожно хватать ртом воздух, опираясь спиной о стену. Один из парней схватил его за воротник и затащил его в узкий переулок. Вот здесь-то Чонин и мог с ними расквитаться. Он ощутил волну адреналина, прошедшее по телу от злости, охватившей его. На губах заиграла ухмылка, которая разозлила шайку ещё больше. - Над чем ты лыбишься? – спросил главарь. - Над твоим лицом, - ответил Чонин очевидным тоном. Ему едва удалось увернуться от удара, и все удивлённо переглянулись увидев, как кулак их главаря встретился с кирпичной стеной. Он громко простонал от боли и один из шайки начал надвигаться на Чонина. Чонин успел нанести удар первым и парень повалился на землю. Но Чонина вдруг ударили со стороны и удар пришёлся ему в челюсть и он спотыкаясь, двинулся назад. Он с силой бросился на парня и прижал его к стене. Послышались стоны и тяжёлые вздохи, в то в время как Чонин дубасил парня, потом раздались звуки пинков и падающего на землю тела. Внезапно Чонин потерял равновесие, и все удары посыпались на него. Он упал и все агрессивно начали пинать его, посылая в его адрес многочисленные ругательства. Чонин не мог встать. Тело было настолько изувечено, что отказывалось его слушаться. Он закрыл глаза, надеясь, что они оставят его, прежде чем он умрёт здесь. Вдруг удары прекратились и Чонин услышал, как хулиганы вновь начали болезненно стонать, что удивило его, ведь он просто лежал на земле с закрытыми глазами. Чонин с трудом попытался открыть глаза, чтобы увидеть, что же происходит. Но перед эти он услышал знакомый голос: - Держитесь подальше от него, ублюдки! Чонин не знал, кому принадлежит этот голос, но у него было чувство, что он где-то слышал его раньше. - Он мой! Никто не смеет бить его, кроме меня, ясно? До него донеслись звуки новых ударов, а затем послышались удирающие шаги. Шайка убежала. Чонин лежал неподвижно, тяжело дыша, тело отказывалось двигаться. Он пытался понять, кому принадлежит голос, который он услышал пару минут назад. Когда он почувствовал, как сильные руки помогли ему сесть, прислонив его спиной к стене, он наконец-то сумел посмотреть на своего спасителя. Так вот почему он не узнал его голос. Прежде он услышал от него всего лишь саркастичное «извини». Они никогда не разговаривали и единственные звуки, которые слышал от него Чонин были звуки боли, которые тот издавал, когда он бил его. - Какого чёрта ты делаешь здесь в такое время? – спросил Кёнсу. - Переоценил свои возможности, - признал Чонин. - Ты плохо дерёшься. - Я бил тебя много раз. - Только потому что я поддавался тебе, - Чонин почувствовал ухмылку на губах старшего, когда он это говорил. Чонин скорчил недовольную физиономию и тут же зашипел от боли. - Почему ты один? – спросил Чонин. - Чего? - Где твоя банда? - Какая банда? – тихо засмеялся Кёнсу. - Понятно. - Проводить тебя в больницу? – спросил Кёнсу. - Нет. - А домой? - Я скорее умру. - Выглядишь ты хреново. - Заткнись, придурок, - сказал Чонин дерзким тоном. Кёнсу слегка толкнул его руку, и Чонин застонал от боли. Возможно ему следует пойти в больницу. Родители его убьют, если он появится дома в таком виде. Ему следует просто немного подождать до того, как они уснут и он сможет незаметно проскользнуть в дом. Они уйдут на работу раньше, чем он пойдёт в школу и всё снова будет в порядке, по крайней мере до вечера. Кёнсу помог Чонину встать на ноги. Он обвил руками его плечи и обхватил за талию. Только таким образом он мог удержать на себе всю тяжесть тела младшего, в то время как они выходили из переулка. Всю дорогу они не обмолвились ни словом. Кёнсу бесцельно нёс его по улице, пока вдруг Чонин не сказал ему адрес дома. Это были единственные слова которыми они обменялись за ночь, перед тем как они добрались до дома младшего. Чонин спотыкаясь заковылял к двери, оставив Кёнсу стоять на тротуаре. - Сможешь сам войти? – спросил Кёнсу. - Да. Спасиб- - Не надо, - перебил его Кёнсу. Вдруг он подошёл к нему, придвинулся к нему ещё ближе и прошептал рядом с шеей: - Ты не подумай, мы не друзья или что-либо ещё. От его слов по спине Чонина прошла дрожь. Он повернулся к нему, но тот уже успел отодвинуться от него и направлялся обратно к тротуару. Чонин молча наблюдал за тем, как парень исчезает в ночи, оставляя его одного снаружи. Он как можно тише вошёл в дом и пошёл спать к себе в комнату.

***

Чонин ждал Кёнсу у шкафчиков. Он не видел его целый день и был так расстроен, что готов был разорвать кого угодно. Потом Кёнсу наконец-то соизволил появиться, но увидев младшего, он лишь вздохнул. Было странно видеть Кёнсу таким равнодушным и это взбесило Чонина ещё больше. - Что? Ты не хочешь ударить меня за то, что я стою на пути к твоему шкафчику? – спросил Чонин. - Нет, Чонин, - и Кёнсу снова вздохнул. - Почему? - Те ублюдки уже достаточно избили тебя вчера. - Я в порядке. - Ты всё ещё выглядишь хреново. Чонин впечатал его в шкафчики. Звук удара разнёсся по всему коридору и затем наступила тишина. Было поздно и никого уже не было в школе. Чонину сейчас было не до раздумий, но было странно, что Кёнсу остался в школе в такое позднее время, когда все уроки уже давно закончились. - Чонин, что ты делаешь? – прошептал Кёнсу. Всякий раз, когда Кёнсу произносил его имя, Чонин терял всю связь с реальностью. Потому что они никогда не разговаривали и голос старшего казался ему немного чужим, но и с тем таким любимым. - Чонин, - снова прошептал Кёнсу. - Что? – ухмыляясь, спросил Чонин. - Отвали от меня. Чонин отступил на шаг и разочарованно вздохнул. Он не знал, чего ожидал, но вдруг его охватила грусть и злость. Он снова прижал Кёнсу к шкафчикам. - Как это возможно, чтобы ты постоянно выводил меня из себя? – задал скорее риторический вопрос Чонин. Сейчас он ужасно хотел врезать Кёнсу. И мог практически почувствовать огонь в глазах, когда он смотрел Кёнсу прямо в глаза. - Одно из моих очарований, - всё же ответил ему Кёнсу. Кёнсу оттолкнул его в сторону коридора и быстро налетел на него, прижимая его к многострадальным шкафчикам. Он сразу заметил, что тело младшего буквально кричало от боли. - Я не собираюсь бить тебя, когда ты в таком ужасном состоянии. Я не настолько жалок. Какого хрена? Чонин жалок? Кёнсу что ли чувствует к нему жалость? О нет, Чонин не хотел казаться жалким и беспомощным. Они должны были подраться на равных. Чонин не пойдёт домой, пока Кёнсу не будет обливаться кровью. Чонин толкнул его и ударил в живот. Кёнсу простонал и тихо выругался. - Предупреждаю тебя, Чонин! – закричал он. Чонин ухмыльнулся. Это окончательно вывело Кёнсу из себя. Он ударил Чонина в челюсть. - Чёрт, Кёнсу! – зашипел от боли Чонин. Кёнсу притянул его за воротник. - Мне нравится то, как ты произносишь моё имя, - прошептал он. Чонин оттолкнул его от себя и только он собрался его ударить, как вдруг из ниоткуда появилась учительница. - Прекратите! Вы оба! – потребовала она. Они отступили друг от друга и опустили взгляды в пол. - Хорошо, - сказала учительница. – Не могу дождаться того момента, когда вы переведётесь из этой школы. Когда она ушла, Чонин поймал на себе взгляд Кёнсу. Он бы спросил его почему, но Кёнсу всё равно бы ему не ответил. - Ты переводишься в другую школу? - Нет, - быстро ответил Чонин. Он не хотел переводиться. – Почему тебя это так волнует? - Не волнует. Чонин вышел из школы первым. Злость понемногу поутихла после драки. Вот как он чувствовал себя после стычек с Кёнсу. Он успокаивался. Всё, что он успел понять за прошедший год так это то, что Кёнсу был его успокоением. Если он сердился, он бил Кёнсу. Если он печалился, он бил Кёнсу. Если он заваливал тест, он бил Кёнсу. После драки ему становилось легче на душе. У Чонина порою возникало чувство, что причина кроилась не в драке, а в самом Кёнсу. Но конечно, поверить в это было трудно, потому что они никогда прежде не разговаривали. Вплоть до вчерашнего дня. У Чонина было чувство, что скоро всё изменится. Он не знал, как, но он это чувствовал. Грядут огромные перемены.