Брат

Юкио всегда любил брата. Он не помнил жизни без Рина, дня без этого взбалмошного, шумного непоседы. Он был рядом 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Казалось, что он знает о нём всё. Рин был упрям, всегда отстаивал права слабых и был не в меру честным и немного глуповатым. Однако оказалось, что кое-чего Юкио о нём всё-таки не знал. О том, что его брат – сын Сатаны, Юкио узнал только когда ему было семь. После этого он пытался возненавидеть брата, держаться от него подальше и вообще свести общение с ним к минимуму, но... Не получилось. Рин ничего не хотел замечать, при виде брата счастливо улыбался и взволнованно следил за младшим в школе, чтобы убедиться, что его не обижают. Он прибегал с кухни, держа в руках очередное своё блюдо, смотрел на Юкио беспокойно и просил попробовать. Он смотрел фильмы о мушкетёрах и пиратах, а затем наряжался в костюмы и, размахивая деревянной шпагой, провозглашал себя то защитником королевы(которой была какая-нибудь соседская девчонка), то капитаном пиратского корабля. Рин ночами не спал, сидя у постели болеющего Юкио и держа его за руку, пока младший метался в бреду и кошмарах. И Юкио сдался. Он любил брата, даже если тот был сыном Сатаны. Когда умер отец, Юкио злился. Злился настолько, что хотел даже убить брата. Наставил на него пистолет, и понял, что не способен нажать на курок. Ледяной страх устремился от сердца по всему телу, задрожали руки. Рин что-то кричал, доказывал свою правоту, а Юкио неотрывно смотрел на брата, объятого синим пламенем, и понимал, что если потеряет его, то и сам перестанет существовать. Потому что это Рин, потому что он всегда был рядом, потому что Юкио не знает жизни без него. После поступления Рина в Академию Юкио начал переживать за него ещё больше. Сначала он переживал за то, как тот приживётся, а потом за то, как он прижился. Большего всего волнения вызывали отношения между Рином и Сугуро. Юкио считал их неискренними и опасными ровно до тех пор, пока не понял, что ревнует. Ревнует чёрной, грешной ревностью. И это был первый раз, когда Юкио подумал о брате не как о родном человеке, а как о любовнике. Первый, но совершенно точно не последний. Юкио видел брата во снах, просыпался и снова видел его, встречался с ним в школе и по вечерам в комнате. Тактика избегания не помогала, Рин почти не изменился с детства, а потому игнорировал любые попытки брата держаться от него подальше. Когда младшему Окумуре начал сниться не просто Рин, а Рин обнажённый, в стрингах и крутящийся вокруг шеста, Юкио стал просыпаться часа на пол раньше брата и уединяться в ванне. Ему было стыдно за эти сны, за то, чем он занимался в ванной и за слишком яркое удовольствие, когда в момент оргазма он на выдохе простанывал имя брата, словно специально созданное для этого. «Рииииин». Юкио уже сотню раз проклял эту дурацкую миссию, которую дал ему Мефисто, и проклял её в сотню первый раз, проснувшись с утра и поняв, что Рин уже встал и занял ванную. Тяжело вздохнув, Юкио встал и оделся, собираясь быстро выскользнуть из комнаты, но звук, долетевший из ванны, заставил парня покраснеть и остановиться. Он совершенно точно слышал своё имя. Точнее, он слышал стон, который звучал как его имя. Юкио, проклиная себя и своё воображение, тихо подошёл ближе, приоткрывая дверь в ванную. В штанах сразу стало теснее, а дышать стало труднее. Воображение Юкио не шло ни в какое сравнение с тем, что он увидел. Мастурбирующий спросонья Рин был прекрасен. Растрепанные, слегка спутанные волосы, легкий румянец на щеках, искусанные припухшие губы, потемневшие глаза и чёткие движения руки между ног. Но это было не главное. Ноги старшего Окумуры были широко разведены, а потому Юкио прекрасно видел то, что так потрясло его воображение. Он видел, как Рин удовлетворял себя хвостом. Быстро, резко, почти грубо. Рин вздрагивал, когда хвост входил особенно глубоко, и выстанывал имя брата. Стоны были хриплые, протяжные и безумно возбуждающие, а потому прежде чем Юкио сообразил, что он делает, с его губ сорвался стон. Глаза Рина распахнулись, и он резко повернул голову на звук. На пару мгновений воцарилась тишина, кажется Рин даже дышать перестал, а потом Юкио шагнул в ванную, закрывая за собой дверь. Мало ли, кто их хватится?