Им некуда спешить

Мрачные своды склепа подпитывали и без того не проходящую тоску, и Реджина выбрала более светлое и довольно уединенное место- берег местного озера. В это время года редко кто предпочитал прогулки у воды, стены и уют родного дома согревали намного сильней, чем пасмурный день. Здесь пахло солью и порывистый ветер подгонял холодные волны, накрывающие бережок маленького городка. Не спасал даже широкий воротник кофты, и женщина зябко повела плечами, плотнее обнимая себя. Волосы трепались на ветру, а тусклое солнце, едва проглядывающее сквозь серые тучи, совсем не давало тепла. Прогуливаясь вдоль водной кромки, Реджина всерьез подумывала над тем, как предусмотрительна была ее мать. Вырвать собственное сердце и навсегда запереть в неволе, жить, ничего не чувствуя- преследуя свои интересы. Когда тебя не мучает совесть, не посещают кошмары и сердце не болит за каждую неудачную попытку в достижении своих целей. Но насколько бы ни был силен соблазн последовать примеру Коры, она понимала, что не сможет это исполнить. Тогда, по возвращению в Зачарованный лес, когда не осталось надежды, Королева была готова отказаться даже от собственной жизни, лишь бы память и чувства в ней затихли забытым сном. А сейчас все вернулось, и даже удвоилось - в ее жизни теперь был не только Генри, любовь к которому и любовь которого не раз удерживала на краю, спасая от падения в бездну своих страхов и злости. Улыбчивый кудрявый малыш Роланд, чей звонкий смех в стенах большого особняка успел стать таким приятным и родным. Она привязалась к ребенку, Генри вырос, и женщина почти успела забыть, что значит любопытный маленький мальчишка, чьи ножки неустанно бегают по дому, исследуя каждый уголок. Для кочевой жизни в лесу, ребенок был хорошо воспитан, но страсть к новой жизни, новинкам современного мира, била ключом и он неустанно стремился за Реджиной, которая гостеприимно показывала свой дом. Комнату Генри малыш любил больше всего- царство игрушек и всевозможного «богатства», которое только доступно мальчишке в обеспеченной любящей семье. Брюнетка вгляделась в темную полоску далекого горизонта, улыбаясь своим воспоминаниям. И Робин…мужчина предназначенный судьбой. Судьбой, которая затеяла новую игру, словно проверяя на прочность. Научили ли долгие годы чему-нибудь Злую Королеву или она, очертя голову, снова бросится мстить всем и каждому, за разбитое сердце? * научили * с горечью понимает Реджина, в очередной раз, осознавая, насколько изменилась. Быть благодарным за то, что имеешь Совершать добро во имя любви и людей, потому что каждый из них дорог тебе по- своему Открывать в себе силы, способные бороться со злом, а не слепо следовать по пути за ним Научиться отпускать, прощать и любить Мысли вернулись к Робину. Любить, женщина вспомнила последний короткий разговор в лесу и задумалась над тем, что слишком резко обошлась с мужчиной. На самом деле за жестким тоном и напускной выдержкой скрывалось неутолимое желание вернуть его, прижать к себе, начать с начала, как тогда в лесу у палатки… Она спешила к нему, боясь растерять остатки своей решимости. Спешила так, что забыла дома перчатки и даже не запахнула пальто- шелк блузки на ветру холодил кожу. Спешила и не знала, что будет говорить, боялась быть отвергнутой. Мужчина взялся оправдываться, слегка неуклюже и сбивчиво, но в его словах было столько искренности, что решимость женщины только укрепилась. Он говорил не из страха перед Королевой, не из рабской покорности обстоятельствам, а прямо и начистоту-то, что думал и чувствовал. Она сама притянула его, безудержно и жадно впиваясь в теплые губы. Удивление Робина длилось лишь пару секунд, пока он смотрел в ее глаза, ждущие ответа. А после просто прижал к себе, отвечая не менее жарким поцелуем. Словно они не Разбойник и Королева, словно вокруг не творится кошмар, словно в ней живет чистое сердце обычного человека, а у него в руках все богатства мира, которые он готов сложить к ее ногам. А потом был долгий вечер у костра. Мужчина обнимал брюнетку, крепче прижимая к себе, согревая замерзшие пальцы в свои ладонях. Реджина, склонив голову к нему на плечо, смотрела на пляшущее пламя и мечтала, чтобы этот вечер не заканчивался. Размышления нарушил детский заливистый смех. Женщина обернулась, встретившись глазами с Робином. Он был довольно далеко, но его взгляд остановился на ней. - Папа, смотри, у меня получилось! – прокричал малыш, ловко подкинув камушек, который скользнув, оставил круги на воде. Мужчина потрепал кудрявую макушку, и негромко похвалил сына. Реджина в очередной раз подумывала избежать разговора, но не успела сделать и шагу, когда радостный детский возглас: -Рееееджина! – огласил тихий берег. Опрометью добежав до женщины, малыш со всей силой, на которую способен ребенок, обнял ее и искренне признался: - Я скучал по тебе! Она не сдержала улыбки, опускаясь рядом с ним на колени и прижимая к себе. Роланд принес с собой такой привычный запах леса и вечерних костров, обвил ее шею, и, прижавшись ближе, доверчиво добавил: -И папа тоже! - И я соскучилась, маленький. -Извини, ты, наверное, хотела побыть одна, мы помешали, - приветливо улыбнулся подошедший мужчина. - Нет, я уже собиралась уходить. Становится холодно. Реджина поднялась, разрывая объятия с ребенком. Они молчаливо стояли, пока Роланд не нарушил тишину, стоя между ними и поочередно глядя то на женщину, то на папу - Можно, я пойду к воде? - Конечно… - Конечно, милый, - одновременно прозвучало в ответ. - Может быть, сейчас самое время поговорить? - Не думаю, мне пора,- безразлично заметила Реджина, разрываясь между желанием уйти и остаться, - а тебя ждет сын. Не оставляй его! Робин согласно кивнул, однако прежде, чем женщина сбежала, накинул свою куртку ей на плечи, не желая слушать возражений. Заперевшись в пустом доме, женщина смогла дать волю слезам. В очередной раз признавая очевидное - свою любовь. Она могла сколько угодно врать, что все прекрасно, убеждать Робина полюбить жену обратно, прекрасно зная, что обманывает только себя. Даже его молчаливые взгляды и жесты позволяли ощутить огромное желание любить и заботиться о своей избраннице - о ней. Будь то минутные касания руки, редкие сорванные объятия, привычно заправленная за ухо выбившаяся прядь или предложенная куртка. Его прикосновения каждый раз пробуждали волну невысказанных чувств, а одежда хранила его особенное тепло. Реджина улыбнулась сквозь слезы, позволив себе ненадолго вернуться в счастливые воспоминания. Маленькая общая победа- сердце снова бьется в груди. Робин бережно сжимает ее руки, интересуясь самочувствием. Впервые они остались наедине и им некуда спешить. Огонь камина согревает кабинет, поцелуи со сладким привкусом вина и триумфа. Платье сползает с плеч, свободно падая под ноги. Ткань заменяют его руки, ласково обжигающие своими прикосновениями напряженное в предвкушении тело. Мир сжимается до одного поцелуя глубже, до кончика языка, очерчивающего аккуратную грудь, до одной сладкой тяжести внизу живота. ** - Так продолжаться не может! – без предисловий начал Робин, врываясь в склеп. Реджина захлопнула книгу, и раздраженно бросила: -Я же просила меня не беспокоить! -Я не могу просто отказаться от тебя. -Ты должен быть с ней. -Я не могу быть с ней, когда в моем сердце лишь ты. -Ты должен спасти ее, она твоя жена. -Так будет правильно, но я не могу. Бегая друг от друга, мы не сможем помочь ей и окончательно потеряем себя, - Робин подступил ближе, не без удивления заметив, как женщина отклонилась назад, отступая к стене. - Пока она есть в твоей жизни, я не могу быть с тобой, – подчеркнула очевидное Реджина. - Можешь, и единственное, что я должен сейчас нам… Вжавшись спиной в каменную стену, женщина затаила дыхание, стараясь успокоить колотящееся сердце. Поцелуй получился властным, словно Робин отстаивал право на свою любовь, на свою женщину. Он настойчиво сцеловывал все противоречия, которые она не успела озвучить. Кончик языка очерчивал мягкие губы, и Реджина сдалась, притягивая мужчину ближе и углубляя поцелуй. А потом она просто исчезла/сбежала в клубах привычного фиолетового дыма. ** Помада стерлась, лицо пылало, но привести себя в порядок женщина не спешила. Она глупо улыбалась и тут же одергивала себя за несдержанность. Она могла отказать, отправить его восвояси, а вместо этого снова дала надежду себе, а заодно и мужчине, которому надоела неопределенность. - Открой, ты не можешь прятаться вечно! Я знаю, что ты дома. Напряженный тон и непрекращающийся стук в дверь выдернули Реджину из размышлений. - Прости, нам не стоило начинать - Не смей просить прощения! Ты не можешь отрицать, что то, что было между нами - только плод воображения, ты не меньше меня хотела этот поцелуй. - А может быть, ты не будешь оповещать всю улицу о наших взаимоотношениях,- в привычной для себя манере съязвила Реджина, распахивая дверь. Растрепанная, самоуверенная, притворно злая, даже сейчас она была той единственной, с кем Робин хотел провести всю свою жизнь. - Может, и не буду, если ты не станешь держать меня на пороге,- не спрашивая разрешения, он вошел, притворяя дверь. Реджина попыталась высказаться, но его пальцы накрыли губы, прерывая любые возражения: -Пожалуйста, не начинай. Они идеально чувствовали друг друга. Рубашка оказалась на полу рядом с красным платьем, ее руки неспешно скользили по напряженному телу, ощущая, как оно расслабляется от прикосновений. Он целовал ее, медленно, словно в первый раз. Губы ласково прикусывали тонкую кожу на шее и опускались на плечи. Робин мог бесконечно наблюдать за тем, как ее грудь поднимается и опускается в потоках сбивчивого дыхания, как его ладони сжимаются вокруг напряженных сосков, загрубевшими пальцами раздразнивая нежную кожу. Ее глаза, полуприкрытые от удовольствия, и маленькие ногти, впивающиеся в кожу, оставляющие отметины о том, что бывает после долгой разлуки. Он удерживал ее бедра, когда возбужденная плоть соприкоснулась с телом, принимая ее в себя. Податливое и разгоряченное, оно выгибалось навстречу его движениям. Бессвязные обрывки его имени вперемешку со стонами срывались с губ. Они одни и им некуда спешить.