Бумажные крылья

Там, за закрытой дверью отец пил водку стопка за стопкой вместо привычной вечерней порции бренди, а мать глотала успокоительное. Она знала это так же точно, как то, что умрёт через несколько месяцев. И это точно так же её не трогало. Закрытая дверь создавала ощущение отрешённости и безопасности, словно все волнения мира оказались где-то далеко. Словно лекарства и счета от врачей остались где-то в параллельной вселенной. А в спокойной комнате только монотонно мигал монитор компьютера, листая фотографии друзей – застывшие лица, замершие улыбки, неподвижные глаза. Она могла бы быть среди них и точно так же улыбаться с ярких снимков, но она не хочет. Её срок истекает, и ни одна фотография не продлит её жизни. Она не обратила внимания на настойчивый стук в дверь: всё равно ведь на её отказ принимать посетителей никто не отреагирует. А через секунду дверь приоткрылась, и рвущиеся в щель звуки внешнего мира жестоко разорвали плотную пелену спасительной тишины. Она услышала резкий звук телевизора, стараясь не концентрировать внимание на разговоре родителей. - Ты с ума сошла? – зелёные глаза Мии горели яростным огнём. Она только усмехнулась: гнев сестры ничуть её не трогал. – То, что мне сказала мама – правда?! Келли не мигая смотрела на неё. Было бы здорово, если бы все-все оставили её в покое, но это, похоже, несбыточная мечта. - А что она тебе сказала? – голос её звучал вяло и тихо. Как будто она уже умерла. - Ты отказываешься от лечения, - в голосе девушки звучала неприкрытая мольба. Как и вся её семья, Мия тоже хочет, чтобы это оказалось неправдой. Губы Келли изогнулись в лёгкой улыбке. - Да, это так. - Но почему? Келли, почему? Ведь врачи… - Мистер Грейсон сказал, что не может дать никаких гарантий. Мия рухнула на стул, сжимая в ладонях худенькие руки сестры. Кожа Келли была бледной, словно мраморной, и синие прожилки вен придавали ей ещё большее сходство с высеченной из мрамора статуей. - Мама сказала, но… - Вот видишь, - она склонила голову на бок, разглядывая сестру. Ей никогда не стать и вполовину такой красавицей, какой была Мия: ярко-зелёные глаза, волосы идеального шоколадного оттенка, ровная матовая кожа. Волосы самой Келли на солнце отливали рыжинкой, а глаза были невыразительного светло-карего оттенка. – Не думаю, что есть какой-то смысл бороться. - Всегда есть смысл бороться! – Мия вскочила, всплеснув руками. Она только покачала головой. - Тебе нужно готовиться к свадьбе, Мия. - Что?! – она оторопело уставилась на сестру. – Моя сестра умирает, а ты ещё говоришь о какой-то свадьбе! - Послушай, - Келли подошла к ней и положила руку на её запястье. На фоне смуглой кожи Мии её собственная ладонь показалась Келли ладонью мертвеца. Любого другого человека такой контраст поверг бы в ужас, но девушка уже привыкла к этому, - я знаю, что ты мечтаешь о шикарной свадьбе. Лимузин, банкет и платье…непременно со шлейфом… -…платье со шлейфом… - как зачарованная повторила Мия, непонимающе гладя на сестру. - Кевин не может в одиночку обеспечить тебе всё это, но наши родители смогут. До Мии начал доходить смысл её слов, и ужас удушливой волной поднялся из самых глубин её души. - Ты спятила, Кел, точно спятила… Ты думаешь, что деньги на твоё лечение лучше… - прижав руку ко рту, она отпрянула от девушки. - Я уверена, - твёрдо кивнула она. Это решение зрело в ней с тех пор, как она впервые увидела озабоченное выражение на лице доктора Грейсона, и крепло с каждым неудачным анализом. Её сестра должна быть самой счастливой, даже если ей придётся заплатить за это такую цену. Осталось только убедить Мию принять эту цену. - Мне плевать, будет ли у меня платье со шлейфом или я выйду замуж в джинсах! Куда важнее мне то, что ты будешь со мной в этот момент, Кел. Неожиданно для сестры Келли рассмеялась. - Врачи гарантируют мне ещё около полугода, так что я успею погулять на твоей свадьбе, если, конечно, вы с Кевином не станете затягивать. Считай, что это – мой подарок вам. - Твоя жизнь?! - Моя жизнь. Мия открыла рот и тут же закрыла. Она впервые слышала что-то подобное от сестры. В последнее время Келли стала слишком замкнутой – она замыкалась в себе всё больше с каждым визитом в больницу – и с ней сложно было говорить даже на самые обыденные темы. Девушка утешала себя тем, что в ней сейчас говорят хандра и отчаяние, что наутро она обязательно передумает: счёт идёт на дни. Но невиданная раньше каменная твёрдость в глазах Келли пугала Мию, делала её слабой и податливой перед сестрой. А поддаваться было нельзя ни в коем случае. - Я не могу принять её, - тихо, словно опасаясь гнева сестры, произнесла она. Келли лишь дёрнула плечами. Она и не ждала, что будет легко. Им всем просто нужно привыкнуть, и тогда они поймут, что другого выхода нет. Девушка вернулась к компьютеру и развернулась спиной к сестре. - Мне всё равно, Мия, примешь ты это или нет. Лечение бесполезно. Я прерываю его.