xii.
11 ноября 2014 г., 09:56
Живя бок о бок, нужно помнить о том, что если простывает кто-то один, практически неизбежно заболевают и остальные.
В этом году первым хрипеть, сопеть и кашлять начинает Мэттью. Франсис готовит куриный суп-лапшу, и Мэттью улыбается — впервые за весь день. Альфред замечает это и задумывается.
На следующий день он сам готовит суп, пробует его — а вдруг испортил? — и готовится накрывать на стол по приходу Мэттью.
Мэттью с благодарной улыбкой принимает миску из его рук, а Ал сидит у его кровати и нерешительно смотрит, как тот опустошает тарелку. Его постель усыпана смятыми бумажными платочками, а нос покраснел.
— Выглядишь, как Рудольф, — дразнит его Альфред, и Мэтт морщится в ответ.
Услышав их голоса, Франсис заглядывает в комнату.
— Что это? Надеюсь, не артурова стряпня?
— Не-е-е, всё моё, — с гордостью заверяет его Альфред, — попробуй-ка.
Франсис приносит с кухни чистую ложку, набирает супа и подносит ко рту.
— Хм. Неплохо. Хоть ты и слегка пересолил, — говорит он.
— Да ничего, — спешит убедить Альфреда Мэттью, — мне понравилось.
— Понял? Ему понравилось, — Альфред ликует, невероятно довольный собой.
Франсис смотрит на него долгим, изучающим взглядом, а затем самодовольно улыбается.
— О, понятно.
Мэттью моргает.
— Понятно что?
— Ничего, — беззаботно отвечает Франсис и меняет тему.
Следующей жертвой становится Франсис, а следом и Артур. Они оба заболевают на выходных и молчаливо нарекают квартиру Франсиса и Мэттью лазаретом. Артур приносит с собой Чосера и тетрадь по истории.
В этот раз Альфред и Мэттью решают приготовить курицу с рисовым гарниром, но Алу надоедает ждать, пока доварится рис, и он убегает из кухни, как только Мэтт отворачивается.
В гостиной пусто, потому он идёт в сторону комнаты Франсиса. Дверь закрыта.
— Нет, не трогай, — голос Франсиса на фоне музыки, игравшей на чьём-то ноутбуке, прозвучал резко. Альфред замирает перед самой дверью.
— В чём дело? — огрызается Артур, но хрипотца скрадывает часть недовольства. — Ты же всегда показывал мне свои наброски.
— Это другое, — говорит Франсис, — это моя итоговая работа. Дипломная, понимаешь. Не хочу, чтоб её видели незаконченной.
— Хорошо, — недовольно произносит Артур, и они замолкают.
Альфред, стараясь не шуметь, пробирается на кухню, обдумывая услышанное. Франсис без проблем показал ему свою работу — даже если тогда это были грубые наброски.
Когда Альфред возвращается, Мэттью уже накладывает рис в миски.
— Вот ты где. Поможешь мне с этим?
Альфред подходит ближе.
— Кажется, они ругаются, — говорит он.
— Тоже мне новости, — поживает плечами Мэттью.
Они останавливаются перед комнатой Франсиса, и Альфред, не обращая внимания на приглушенные голоса из-за двери, хочет постучаться, но Мэттью дергается и хватает его ладонь. Альфред распахивает глаза и замирает, стараясь запомнить тепло и силу Мэттью.
— …про нас, — немного неуверенно говорит Артур.
— Вместе нам было ужасно, — отвечает Франсис после небольшой паузы, — все так говорили, помнишь?
Артур тихо смеётся.
— Ты сильно растолстел.
— А ты был весь в прыщах. Они затмили твои брови.
— Жалко смотреть было, — бормочет Артур.
— Безусловно, — соглашается Франсис.
— Но было и хорошее, — тихо говорит Артур.
Снова пауза.
— Да, — вздыхает Франсис, погружённый в воспоминания, — было.
Артур надолго замолкает, а потом произносит:
— Ты вспоминал об этом?
Франсис колеблется, и Альфред уже решает, что ответа не последует, но он произносит:
— Наверное, чаще, чем стоило бы, — признаётся он.
После этого они не произносят ни слова, и тишину нарушают лишь звуки музыки, играющей в комнате. Смущённый, Альфред в упор смотрит на Мэттью, а тот всё ещё держит его за руку.
Музыка резко обрывается, и дом погружается в неловкую, неуютную тишину.
Мэттью первым приходит в себя. Он отпускает руку Альфреда и жестом указывает на кухню. Альфред следует за ним. Подслушанный разговор всё ещё крутится в голове, ладонь до сих пор покалывает от прикосновения Мэттью. Он трясет рукой, пытаясь избавиться от ощущения бегущих по коже мурашек, но оно не исчезает.
