picking up trash in dresses

Поначалу жизнь без Франсиса кажется странной, но они довольно быстро привыкают. Мэттью всё равно иногда вздыхает, заглядывая в его пустую комнату (он так и не нашёл соседа, хотя, честно говоря, он и не особо искал), а Альфред, зашедший на блинчики в субботу, с тоской смотрит на угол, в котором стояло пианино Франсиса — сейчас там стоял книжный стеллаж. И только Артур не вздыхает, не выглядит одиноким и вообще будто не замечает отсутствия Франсиса. Но Альфред забывает, что Артур всегда был таким: упрямым, глупым, беспрестанно всё отрицающим; забывает, что Артур чертовски хорошо притворяется, когда ему это нужно, и раздражающе искусно прячется за увесистыми романами и томами стихов. Хотя, в конце концов, его маска даёт трещину. — Ты Артура не видел? — спрашивает Альфред у Мэттью, сдерживая зевок. — Я только что разобрался с тем убийственным эссе, хочу, чтоб он его проверил. Мэттью смотрит на него поверх учебника социологии. — Эм, я видел его с набором для вышивания. Наверное, он в своей комнате. Альфред морщит нос. — Что он вышивает на этот раз? Мэттью пожимает плечами. От необходимости отвечать его избавляет сам Артур, вошедший в гостиную с перекинутыми через руку полотенцами. На мгновение взгляд Альфреда останавливается на вышитых буквах, и он осуждающе указывает на них пальцем. — Ты что, и в самом деле только что… ну, как бы это сказать… подписал полотенца? — интересуется он, в ужасе уставившись на «А. Д.», прочерченные на безукоризненно чистом ранее жёлтом полотенце. — Монограмма, — подсказывает Мэттью, но его игнорируют. — Замолчи, — огрызается Артур, бросив полотенце Альфреду прямо в лицо. Альфред стягивает полотенце с головы и лениво проводит пальцем по вышивке, всё ещё хмурясь. Ладно, думает он, это не самое худшее, что могло случиться. Артур вручает полотенце и Мэттью тоже — «М. У.» вьётся у самого края — а затем берёт следующее, голубое, и Альфред знает, что оно — не Артура. Буквы «Ф. Б.» на ткани обжигают, как калёное железо. Они с Мэттью украдкой переглядываются, и Альфред улавливает момент, когда Артур осознает, что сделал. — Я… — начинает он и замолкает, прожигая полотенце взглядом так, будто это оно во всем виновато. Мэттью торопливо объясняет: — Франсис… Он его в ванной забыл, я хотел выбросить, но у меня из головы вылетело, вот я и оставил его в кладовке. Я могу забрать… Артур разворачивается и уносится в свою комнату. Звук захлопнувшейся двери заставляет Альфреда и Мэттью вздрогнуть. — Могло быть и хуже, — усмехнулся Альфред. Мэттью вяло смотрит на него и возвращается к чтению. Чуть позже тем же вечером Альфред выносит мусор. Мусорный мешок ощутимо объёмнее, чем обычно, потому Альфред заглядывает внутрь и заинтересованно ворошит содержимое. Из-под салфеток и пачек сока выглядывает голубая ткань, и Альфред не может не закатить глаза. Артур иногда ведёт себя, как истинная королева драмы.