picking up trash in dresses

Тем вечером они ужинают пивом и хлебом. Телевизор включен, и паузы в их разговорах заполняют старые повторы «Друзей». Мэттью прижимается к Альфреду, тот рассеянно поигрывает с их переплетёнными пальцами. Ладони Мэттью немного шире, чем его, кожа на них загрубела от многолетних занятий хоккеем. Альфреду они нравятся. — Меня от вас тошнит, — произносит Артур, закатив глаза. — Не завидуй, — отвечает Альфред. Артур замолкает, и Мэттью тут же толкает его локтем под рёбра. «А, чёрт», — думает Альфред, настороженно наблюдая, как Артур откидывает голову и делает глоток пива. Артур ставит его на пол, шуршит бумажными пакетами от выпечки и хмурится, когда вытаскивает из-под них макаруны. В упаковке их шесть — все нежно-розовые, с кремовой начинкой, хрупкие и симпатичные, и Альфред надеется, очень надеется, что Артур не станет бить по ним со всей силы или делать что-нибудь столь же мелодраматичное. Но Артур лишь открывает их, берёт макарун и молча откусывает. Он кладёт упаковку на стол и задумчиво жуёт. Мэттью и Альфред пододвигают её себе, берут по две штуки, оставляя Артуру последний. Он склоняет голову. — В прошлый раз были лучше, — бормочет он заплетающимся от алкоголя языком. Мэттью немного грустно улыбается. — Да, — говорит он, — лучше. И по неведомой ему причине Альфред вдруг вспоминает лето, проведённое в Лондоне. Прошедшие годы почти стёрли из памяти дожди и тоскливость, но пощадили мальчика с ярко-зелёными глазами, который был с ним тогда, размахивал игрушечной волшебной палочкой и кричал «Экспекто Патронум!», чтобы прогнать плачущих ангелов обратно в тёмную ночь. — Так как же выглядит твой Патронус? — шёпотом спрашивал у него Альфред, вцепившись в рукав его пижамы. — Это единорог, поэтому с тобой всё будет хорошо, — отвечал Артур со всей серьёзностью, и Альфред верил ему всем своим детским сердцем. Вспоминаются улыбка на его лице и тепло, окутавшее Альфреда с макушки до пят. Глядя на бледного усталого Артура, он решает, что настало время отплатить услугой за услугу.