Архив "Никогда"

Губы слегка засасывали кожу, зубы чуть прикусывали, руки сжимали подтянутое тело, пальцы проникали в самые потайные зоны, доставляя неземное наслаждение. Плоть сливалась воедино, двигалась, ускоряясь, сжимаясь и трепеща, из груди вырывался стон, глубокие частые вдохи-выдохи сменялись словами любви, языки сплетались, поцелуи перерастали в страстные ласки, и все повторялось сначала. С жаром впиваясь губами в нежную шею, утопая в серебристых с золотым отливом волосах, Локи совершенно терял рассудок, ощущение времени и пространства. Все миры переставали существовать и иметь хоть какое-то значение. «Люблю тебя… Люблю…» — Снова и снова повторяли губы, слова тонули во вздохах и стонах, оставалось только чувство, только ощущение полета, невесомости, блаженства. Усаживаясь сверху на обожаемого супруга, доставляя ему наслаждение, Дейенерис любовалась красивым молодым телом, со сладострастным желанием лаская его и утопая в объятиях, когда восторг и безумная любовь накрывали с головой. Королева слышала, что около входа в шатер кто-то уже давно нерешительно зовет ее, пытаясь объяснить, что произошло нечто важное, но она не хотела прерываться. Снова оказавшись опрокинутой на спину, чувствуя, как ловкие нежные руки сжимают груди, как губы спускаются по животу до половых губ и присасываются к ним, как язык начинает трепетать, слегка касаясь клитора, Дейенерис выгнулась и громко застонала — пусть те, кто ждут на улице, знают, они пришли не вовремя. Локи, понимая, почему его любимая женщина издает такие звуки, решил подыграть и, войдя в нее, стал сопровождать каждое движение вздохами и словами восхищения красотой Серебряной королевы. Кончая, он со стоном выдохнул и впился жарким поцелуем в пухлые губы возлюбленной, все еще не покидая ее трепещущее тело. — Не ходи туда, — прошептал трикстер, — давай не будем останавливаться. Не хочу отпускать тебя. Ты — мое сердце, а без него нельзя прожить ни одного мгновения. Дейенерис и самой не хотелось вставать, но долг звал. Попытавшись высвободиться из страстных объятий, она быстро поняла, что ей это не удастся — «Эйгон» снова возбудился и, крепко держа ее за бедра, начал двигаться внутри, посасывая затвердевшие соски, проводя языком по упругим прелестям. — Еще… один… раз… — Выдыхала кхалиси, лаская руками ягодицы «супруга». — И я… выйду… А-а-а… а-ах… Локи со стоном кончил и бессильно упал на шкуры, перевернувшись на спину. Он чувствовал себя бесконечно счастливым и, сам того не замечая, улыбался. Дейенерис встала и, наскоро одевшись, закутавшись в меха, вышла к уже очень давно ожидавшему ее человеку. Трикстер усилил слух, чтобы знать, какое срочное дело могло заставить его любимую вылезти из постели, и то, что он услышал, встревожило асгардца. — Что значит, явился Станнис? — Недоумевала Дейенерис. — Он ведь был за сотни миль от нас! — Это было ложью, моя королева. Этот самозваный король пришел в Черный замок и, размахивая каким-то колдовским мечом, объявил себя Азором Ахаем, говоря, что это он победил Иных, а вы, королева, только добили жалкие остатки их армии. — Что-нибудь еще? — Да… — Человек замялся. — Станнис сказал, что отправил в Королевскую Гавань часть армии, так как к приезду истинного короля там не должно быть войск узурпатора. — Я нанесу ему визит, — в голосе Бурерожденной прозвучал металл. — Мы не позволим отнять у нас славу и победу, а, тем более, трон. Выставить больше дозорных! На нас могут напасть в любой момент. Где Дрогон? Локи, закутавшись в шкуры, вышел из шатра. — Дейни, — тихо произнес он, — ты собираешься заявиться к врагу, располагая лишь силой старшего сына? Это безрассудство. — Я возьму трех драконов и тебя, — подняв бровь, улыбнулась королева. — Вместе мы непобедимы, не так ли? Тем более, я не собиралась пока давать бой, я хотела лишь поговорить со Станнисом Баратеоном о праве наследования. Локи нежно коснулся бархатной щеки любимой губами и снова вошел в шатер. — Хэлдис, — прошептал он, — Хэлдис, ты со мной? Ты нужна мне, доченька. Чувствуя, как влажный пробирающий до костей холод прикасается к телу справа, словно обнимая, трикстер понял — тень-убийца рядом, она пришла на зов отца. — Хорошая девочка, — одними губами произнес асгардец, — настало время проявить себя. Твоя первая цель — Станнис Баратеон. Ты отправишься со мной в Черный замок и, когда я дам знак, сделаешь то, чего так давно жаждешь. На крепостной стене в несколько рядов стояли лучники, готовые в любой момент спустить тетивы. Их было так много, что Локи невольно зауважал противника, которого считал выскочкой и лжецом. Было ясно, подлетать близко нельзя. — Не думаю, что этот человек захочет вести переговоры, — обернулась Дейенерис к сидящему позади нее «мужу». — И откуда у него такая огромная армия, если он, как говорил, вел кровопролитную войну? — Здесь нам нечего делать даже с тремя драконами, — мрачно произнес трикстер, мысленно подзывая призрака. — Надо возвращаться, и решать вместе с воинами. Возможно, лучше обойти крепость стороной. Королева была недовольна предложением, но спорить пока не стала. Развернув Дрогона, который, Локи был уверен, подчинился только для вида, а сам, как только останется без наездников, непременно вернется к Стене, чтобы поджарить пару десятков врагов. Со страстью обняв любимую, асгардец сосредоточился на заклинании. Он тоже не планировал отступать. — Они убрались восвояси? — Переспросил Станнис, подходя к окну. — Это хорошо, но мы должны быть готовы к тому, что Дейенерис вернется с армией. — Зачем же с армией? — Послышался голос из-за спины, и ошеломленный король обернулся, выхватывая меч. В нескольких шагах от него стояла Серебряная королева, поигрывая красивым сверкающим клинком. — Откуда ты взялась? — Дозорные показали мне немало тайных ходов, — равнодушно ответила Драконорожденная. — Я пришла поговорить. Надеюсь, благородный господин не станет убивать мирного посла. — И о чем же? Ты хочешь присягнуть на верность законному королю? Ты же понимаешь, это единственный способ выжить в сложившихся обстоятельствах. — Возможно. Мне только не нравится, что благородный рыцарь, называющий себя королем, присвоил мою победу. Это низко, милорд. — Ничего я не присваивал! — Вскричал Станнис, его глаза вспыхнули яростью. И, хотя выглядел он старым, в нем чувствовалась опасная сокрушительная мощь. — Да знаешь ли ты, «королева», что нежить восстала не только на севере за Стеной? Знаешь ли, что некоторые люди перешли на их сторону, желая спасти свои жалкие жизни? Знаешь, сколько было желающих захватить Железный Трон, пока он пустовал? Я воевал с ними всеми! И теперь возьму то, что принадлежит мне по праву. — Ты хочешь сказать, «законный король», что твои люди и в Королевской Гавани, и здесь, и все Семь Королевств присягнули тебе на верность? — Именно так, потому что я — Азор Ахай! И да, мне пока никто не объяснил, что случилось с Мелисандрой. Ее смерть навела меня на мысль о заговоре… — Верные тебе люди сражались бок о бок с моими воинами. Значит, им было ясно, что жрица не была убита, а погибла из-за собственных чар. — Сражались бок о бок… — Станнис усмехнулся. — До поры до времени. Дейенерис осмотрелась. В окружении своих воинов король чувствовал уверенность, гордился собой. Улыбнувшись и посмотрев на него свысока, Драконорожденная что-то прошептала, и вдоль стены скользнула тень. Станнис вдруг изогнулся, изо рта брызнула кровь, пробитые призрачным клинком доспехи окрасились алым. Ничего не понимающие люди, отойдя от шока, бросились на Дейенерис, обнажая оружие, но ее уже не было. Локи тяжело вздохнул. Чувствуя сильное головокружение, он закрыл глаза, чтобы не смотреть вниз на проплывающие облака. Закончив творить заклинание, трикстер обессилил, и снова грудь пронзала ввинчивающаяся в плоть боль. Уткнувшись в плечо любимой, царь Асгарда пытался скорее придти в себя. Он понимал, что должен предупредить Дейенерис об опасности, но горло перехватил спазм. Из последних сил сдерживая стон, чувствуя, как отнимается левая рука, Локи мысленно проклинал Мелисандру и ее бога, сильнее прижимаясь к возлюбленной. Так было намного легче. Силы постепенно возвращались, трикстер чувствовал, что уже вполне способен справиться с болью. «Хэлдис? — Прошептал он. — Ты еще со мной?» Локи знал, что тени-убийцы исчезают после свершения миссии, но призрак, рожденный от равного по силе богам, возможно, будет более жизнеспособный. Ощутив прикосновение влажного мертвенного холода, трикстер улыбнулся. Его дочь была ослаблена, ей нужно было время набрать силы, но она была рядом. Боль в груди стихла, асгардец облегченно вздохнул. — Дейни, — сказал он, откашлявшись, — в нашем объединенном войске слишком много людей Станниса. Думаю, они восстанут. — Я им восстану, — усмехнулась Дейенерис, но Локи почувствовал, что она опечалена. Королева устала от войн. Откуда-то снизу раздался призывный рев Визериона, Рейгаль откликнулся, и Дрогон пошел на снижение, нырнув в тучи. Трикстер начал произносить заклинание, создавая магический щит, потому что был уверен — предатели подготовились к сражению с драконами, но грудь снова пронзила адская боль, словно зазубренный клинок несколько раз повернулся в ране. Еле сдержавшись, чтобы не сорваться на крик, асгардец испугался потери иллюзии Грифа Таргариена. Для разговора со Станнисом Локи использовал слишком сильные чары, и это сыграло свою роковую роль. — Что с тобой? — Встревоженно обернулась Дейенерис, услышав, как ее «супруг» застонал, и чувствуя вцепившиеся в нее дрожащие руки. Трикстер, сжимая зубы и морщась, приоткрыл глаза, чтобы понять по реакции королевы, сохранил ли облик Эйгона. Судя по тому, что в фиалковых глазах не было потрясения и ненависти, а лишь испуг и волнение, иллюзия не растаяла, и это сейчас было для Локи самым главным. — Все… хорошо… уже… — с огромным трудом ответил асгардец, чувствуя, как боль отпускает. — Я в порядке, любовь моя, не беспокойся. — Надеюсь, — улыбнулась королева. — Нам же, скорее всего, сейчас придется воевать. Людям нужен здоровый король. «И живой», — усмехнулся про себя трикстер, вспоминая оседающего на пол, давящегося кровью Станниса Баратеона. Облака остались далеко в вышине, заснеженная равнина приближалась, и, видя, что лагерь превратился в поле битвы, Дейенерис скомандовала сыновьям атаковать. Локи не верил своим глазам — он и представить себе не мог, как много предателей оказалось среди тех, кто сражался плечом к плечу против армии Белых Ходоков. Чем же их так привлекал Станнис? Неужели он был таким уж прекрасным правителем? «А, какая теперь разница!» — Отмахнулся трикстер. Он видел, что предатели приготовились стрелять в приближающихся драконов, возникло желание попробовать создать щит еще раз, но он боялся потерять сознание и открыть свой истинный облик. — Дейни, — глаза Локи сверкнули, — пусть Дрогон даст мне сойти на землю. Хочу присоединиться к битве. Дейенерис обернулась. Взгляд фиалковых глаз был восхищенным. — Сейчас наши верные воины и предатели перемешаны, поэтому драконы мало чем могут помочь. Но я постараюсь сделать так, чтобы твои дети получили возможность проявить себя. Следи за ситуацией с воздуха и не упускай момент, любовь моя, — подмигнул трикстер, спрыгивая на снег и выхватывая меч. Клинок сверкнул, описывая в воздухе дугу. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с шедеврами, создаваемыми в Свартальфхейме, но для этого мира валирийская сталь была чем-то легендарным. Локи вдруг подумал, что хотел бы подарить Дейенерис что-то, сделанное руками подземных мастеров. Но сейчас настало время для битвы, любовь потом. Снег снова стал красным. Кровь такая яркая на белом фоне… Дейенерис, кружась на Дрогоне над сражающимися людьми на высоте, куда не долетают стрелы, наблюдала за двумя другими сыновьями, волнуясь, чтобы они не спустились слишком низко к политой кровью земле. Королева смотрела, как, грациозно и ловко, словно пантера, ее супруг сражается в предателями, пробиваясь к командиру Безупречных, чтобы изложить свой план действий, и поражалась увиденному — Эйгон был прекрасным мечником, но… Дейенерис видела его в бою, и Юный Гриф тогда двигался по-другому. От размышлений отвлекла пролетевшая совсем близко стрела — старшему сыну надоело ждать, он снизился и мощным ударом хвоста снес нескольких солдат Станниса, после чего довольный собой, снова поднялся в воздух. Выслушав короля, Серый Червь отдал приказ своим людям отступать, чтобы дать возможность драконам использовать против врагов пламя. Дрогон, Визерион и Рейгаль атаковали с трех сторон, стрелы летели все реже, крики раненых и умирающих стихали, сменяясь возгласами радостных победителей. Сделав круг над полем битвы, черный дракон опустился на алый подтаявший снег. Шестеро легко раненых воинов Станниса сидели на коленях, ожидая своей участи. Дейенерис встала перед ними и молча смотрела в глаза каждому. Подбежавший Фаннар ощерил окровавленную морду, черная шерсть торчала, как щетка, во все стороны, глаза лютоволка вопросительно смотрели на хозяина, ожидая команды перегрызть глотки предателям. Локи, демонстративно вытер клинок об одежду одного из пленных и пафосным жестом убрал меч в ножны. — Моя дражайшая супруга не нуждается в рабах, — широко улыбаясь произнес «Таргариен». — Так что, не надейтесь на пощаду. — Ты лжец! — С презрением скривился немолодой суровый воин с пронзительным взглядом, у которого была обожжена рука от плеча до кончиков пальцев. — Ты не тот, за кого выдаешь себя, самозванец! Я все про тебя знаю! Локи на мгновение опешил, но быстро взял себя в руки, понимая, что этот человек не может знать правду. Но что же ему известно о том, кто называл себя Юный Гриф? — И что же ты знаешь, смертный? — Трикстер осекся. — Смертник. — А не боишься, что твоя жена не простит лжи? Она ведь честная! Готова за правду биться насмерть. — Не боюсь, потому что мне нечего скрывать. Говори же, я сгораю от любопытства. — Скоро ты сгоришь в огне из пасти дракона! — Кривясь от боли, прохрипел воин. — Знаешь ли, королева, что настоящий Эйгон Таргариен умер младенцем? Его не спасли и не спрятали, как об этом говорят те, кто заодно с этим самозванцем. Они лжецы и предатели, и ты еще получишь удар в спину, Дейенерис Бурерожденная! — И я слышу это от того, кто сам предатель, — напряженно произнесла королева, медленно подходя ближе. — Откуда тебе известно, что мой муж не Таргариен? Ты сам лично присутствовал при убийстве младенца и не помешал этому? Или твой удар и был роковым? Ответь, благородный рыцарь. Много ли крови вытекло из крошечного тельца? Воин хмыкнул и гордо отвернулся. Дейенерис внимательно смотрела на пленника, тоже больше не произнося ни слова. Локи ждал, что будет, готовясь к любому повороту событий, ведь, если этот человек прав, ситуация может принять опасный оборот. — Королева! Госпожа! — Послышались крики. Все взоры мгновенно обратились на бегущего дозорного. — Ворон прилетел! Из Черного Замка! Король Станнис Баратеон мертв! — Что?! — В один голос выдохнули шокированные пленные. — Да! — Срывал голос запыхавшийся молодой мужчина. — Станнис Баратеон убит! К нему явился Великий Иной, приняв Ваше обличие, королева, и забрал с собой! — Это все та жрица виновата! — Закашлялся воин, обвинявший Локи во лжи. — Эта Мели… Мелиссана погубила моего короля! Дайте мне кинжал, я должен умереть с честью. — Предатель не имеет на это права, — свысока посмотрела на него Дейенерис. — Фаннар, ты же хотел разделаться с врагами. Я разрешаю. Фас! Крики, чавканье и хруст костей заставили вздрогнуть даже многих бывалых воинов. Трикстер обратил внимание, как спокойно и внимательно наблюдала кровавое зрелище его любимая женщина. На ее лице читалась твердая уверенность в правильности действий. — Сколько врагов сейчас в Черном замке? — Спросила Бурерожденная дозорного, принесшего весть о смерти Станниса. — Мне точно неизвестно, но их много больше, чем… — Ясно, — холодно отозвалась Дейенерис. Локи осторожно приблизился в любимой женщине. — Потери нашего войска слишком велики. Не думаю, что есть смысл идти к крепости. — Мы не пойдем, — королева с улыбкой посмотрела на «супруга». — Я отправлю им предложение присоединиться ко мне. Раз сам Великий Иной решил принять мой облик, значит, я достойна уважения. — Она рассмеялась. — Те люди Станниса, что захотят встать под мои знамена, не будут обделены, так и передайте. Я подожду три дня, после чего, отправлюсь в Королевскую гавань. — Дейенерис коснулась ладонью щеки «мужа». — Думаю, мы должны отдохнуть после славной битвы, мой король. День был тяжелым, но мои солдаты показали себя прекрасными верными воинами. Я счастлива быть их.. и твоей королевой.