No One's Here To Sleep

Every time I close my eyes It's like a dark paradise No one compares to you I'm scared, that you won't be waiting On the other side Lana Del Rey – «Dark Paradise»

Ей не нужно есть, не нужно спать, она вдыхает по привычке, грустно улыбаясь и невзначай касаясь пальцем шеи, но нет. Проклятый пульс не хочет возвращаться. Клара занимает свое время спорами с Я, читает, бороздит интернет и пытается вспомнить прочитанную в одной из жизней инструкцию к ТАРДИС. Чем больше времени проходит, тем больше воспоминания наполняют ее голову, она косится на Эсшильду и боится, что рано или поздно станет такой же потерянной в бесконечном мареве. Она по-прежнему помнит, что где-то во времени-пространстве по-прежнему ее ждет смерть. Это успокаивает, знать, что в любой момент она может прервать свое увлекательное путешествие и исчезнуть. Она может, но не станет такой, как Эсшильда. Прыжки во времени, каждый раз новые имена, новые амплуа отвлекают ее, мысленные путешествия по уже прожитым жизням дают моральное удовлетворение. Пока она не вспоминает… Пока она не становится Конни. Конни, завивавшая волосы, маленькая оптимистка, влюбленная в без вести пропавшего солдата. Война заканчивается, она, как и прежде, работает в госпитале, помнит Клара. Она подбирает волосы шпильками, пряча их под косынку, и сухо кивает встреченным санитаркам, идя по коридору и едва слышно стуча набойками туфель по вымытому с хлоркой кафелю. Кипенно-белый халат полощется за ее плечами, как крылья. Она становится старше, морщинки в уголках губ становятся глубже, но не от улыбок. Конни никогда не встречает Доктора – чуть ли не единственная жизнь, в которой это не происходит. Конни умирает в семьдесят три, но ее находят только несколько дней спустя – соседка замечает, что мисс Блэкпул перестала забирать почту – в старомодном чепце, в чистой ночной рубашке и прижимающей к груди потрепанную газетную заметку еще сорок второго года. Ей больше не нужен сон. Она неспособна заснуть. Но в моменты, когда ее тошнит от реальности, Клара закрывает глаза и прижимается лбом к холодной стене, и ей почти начинают сниться сны. Конни никогда не забывает Баки Барнса. И Кларе начинаются сниться почти сны о нем. Сны. Разговоры, которых не было. Иногда она мысленно рассказывает ему о Дэнни, и Баки кивает: он так крепко сжимает ее руку, что, открыв глаза, Клара долго растирает руки от оставшихся полукружий ее ногтей на мягкой ладони. И не только сны. Фрагменты памяти. Розовая сладкая вата, купленная на выставке Старка. Его чумазое лицо и сверкающие белые зубы – он видит ее в ее форме и, несмотря на травмы, ухмыляется, как мальчишка. Его руки, стискивающие ее талию. Кошмары, в которых он умирает у нее на глазах. Кошмары, в которых он смотрит на нее с ужасом. «Как ты могла?» - немо спрашивают его губы. Конни поражает ее, мгновенно, как степной пожар, как молния, Конни зажигает внутри нее тоску по человеку, которого она никогда не видела. Но ведь может, может увидеть. И Клара гладит панель ТАРДИС и шепчет ей, рассказывая, что никогда не ощущала, насколько мягки его волосы, что хочет хотя бы раз ощутить его живое тепло… Я смотрит косо, надувая накрашенные алой помадой губы, и закатывает глаза. Клара прокладывает маршрут в самое пекло Второй Мировой.