Воспоминание о нежности(?)

Если бы это действительно была судьба, мы бы были вместе даже несмотря на эти обстоятельства

Как бы Итачи не наговаривал на блондина, но этот подросток смог подтолкнуть его к правильному решению собственной проблемы. Пускай он и действительно нуждался в помощи, он не собирался принимать ее от собственного младшего брата и его "друга" с длинным языком. План родился в голове брюнета стремительной волной, так что первоначальный импульс оставался загадкой, а подхваченная воображением мысль развивалась и ветвилась, словно морозные рисунки на стекле. Когда-то еще в школе родители зачастую рассказывали о том, как важно сохранение дисциплины, ведь поведение вне зависимости от мышления коллектива поднимало самого Итачи выше по шкале развития и самодостаточности. Старшему из братьев оставалось только покорно кивать, презирая собственную участь. Сладкий запретный плод Итачи смог вкусить только после того, как его руки освободили от безграничных оков, сдерживающих его в постоянном контроле. Когда он узнал о смерти родителей - первым, что он ощутил был неоспоримый страх за себя и брата, боль от утраты, а после его познакомились с низкорослой американкой, приехавшей на стажировку в Японию, для повышения собственной квалификации. Итачи приходил к ней несколько раз в неделю, просто потому что только так можно было избежать постоянного контроля социальных служб. И она рассказывала ему о том, что из себя представляет ее страна в общем и ее родной город в частности - первые несколько недели состояли из обсуждений общих тем. Только через несколько лет Итачи смог всецело осознать сколь тонко работала та женщина и как хорошо чувствовала ту грань, которую не хотел переходить сам Учиха. Их темы плавно переходили к той, что касалась непосредственно Итачи - авария и смерть родителей. И единственный совет которым он решил воспользоваться был - Забудь о том, что правильно, а что нет и просто подумай - Что я получил из произошедшего? Ответ на вопрос Итачи получил излишне быстро и первое время его даже пугало столь искреннее удовольствие от полученного. Пускай теперь на его плечах была ответственность в разы превосходящая предыдущую, он получил именно то, что так желал - свобода. Саске не сдерживал его, а официальный опекун только снащал деньгами и изредка напоминал о том, что вскоре Итачи займет пост своего отца. Переломным моментом любого ребенка можно считать всего два периоде - его школьная социализация и подростковый "бунт". Но Итачи не имел возможности позволить самому себе в начале быть таким как все и потому, так называемый надлом произошел чуть позже, но Учиха старался получить от этого момента все. До селе незаинтересованный в жизни обычного подростка он, казалось, пустился во все тяжкие - принимал приглашение на вечеринки, нередко самостоятельно устраивал подобные, ходил на свидания и мог пропадать почти всю ночь, рассекая со школьными приятелями на родительских автомобилях по темным улицам, имитируя сцены излюбленных фильмов про гонки. Итачи всего-лишь сделал маленький шажок вперед, но его жизнь столь кардинально изменилась и ему нравились эти изменения, потому что именно это помогло вздохнуть полной грудью. Сохраняя уровень собственного образования Итачи больше не желал пропускать тот самый момент взросления, когда детские забавы надоедают и в действительности хотелось начать делать что-то более осмысленное и, по крайней мере, законопорядочное. Но годы шли, а любовь к столь бурной активности не проходила, лишь усиливалась, а игры переставали напоминать детские переигровки. Открывая в себе новые таланты Итачи смог создать собственное развлечение, что помогало скрасить особо скучные вечера. Люди оказались намного интересней, нежели дорогие покупки и алкоголь. Манипуляция и провокация заменили все самое захватывающее, что можно было придумать в стенах старшей школы. Хватало одного взгляда и пары правильных слов, чтобы рядом оказалась толпы желающих оказаться ближе. Итачи не привык отказывать себе в собственных желаниях и мастерство юного кукловода могло свести с ума любого, кто мог приглянуться его зоркому взгляду. Вот только закон Гармонии предполагает небольшое пояснение к общему своду правил - мысли Итачи всегда были далеки от философии жизни, но в будних днях менялось привычное постоянство. Оно не исчезало, а концентрировалось на определенной личности, с которой хотелось играть не переставая и лишь под самый конец осознав, что играли с ним самим - И это пояснение заключалось в том, что я из тысячи смог найти того, кто сломал привычный устой даже не подозревая об этом. *** Дейдара предпочитал последние парты лишь потому что неотъемлемой его чертой было желание поспать как можно дольше. Привычка еще с младшей школы закрепилась за ним и по сей день. Сколько бы часов он не провел в состояние близком к коматозному, стоило только зайти в необходимую аудиторию, как сонливость возвращалась и становилось абсолютно все равно, что скажут преподаватели если вдруг заметят столь пренебрежительное отношение со стороны подающего большие надежды студента. Почти каждый раз знаменовался очередной ссорой с преподавателем консервативных взглядов, что, словно по одному сценарию, утверждали давно известные истины, до последнего остающиеся лишь словесной угрозой и попыткой исправить. Дейдара предпочитал выслушав все, согласно кивнуть и растянуть губы в глумливой усмешке. Сколько бы критики не летело в его сторону, Тсукири всегда оставался на плаву, просто потому что в действительности был талантлив и одарен тем, что другие могут лишь лицезреть. И обычно день мог начаться только с одного - неизменимо бодрого подъема и дымкой сна во время первой лекции. Но что-то пошло не так с самого утра, словно безмолвное предупреждение. Тсукири предпочитал прислушиваться к таким вот знакам судьбы, но в этот раз ничего не могло отвлечь от столь привычного утреннего механизма. Пускай, за несколько лет проведенных бок о бок с четой Учих выработало определенные привычки, Тсукири уже без первичной боли где-то в груди, готовил завтрак на одного и тихо собирался, без привычных выкриков о том, чтобы Саске поторопился и сдавленного шепота обращенного к Итачи, решившего в очередной раз довести Дейдару до грани между раздражением и смущением. Их интимная жизнь распространялась лишь за стенками личной спальни, но иногда у Итачи словно просыпалось нечто неудержимое внутри, что резонировало с его же непреклонными принципами. Но это было тогда. Сасори предпочитал уходить, как только взойдет солнце, а после весьма не лестного поведения Дейдары и вовсе не встречался с блондином, но убраться из квартиры даже и не просил. Лишь изредка напоминал кто действительно являлся ее хозяином и скрывался в стенах кабинета или спальни. Тсукири мог только предполагать, что сподвигло друга на такое резкое отношение, но мысли оставались мыслями. Привычное разрушалось по-секундно, но Тсукири впервые решил просто не обращать внимание и шел вперед, вслушиваясь в мелодию в наушниках плеера и изредка кивая головой в знак приветствия, знакомым. И не было сонливости, стоило ему только переступить порог аудитории, не было извечно опаздывающего преподавателя философии, не было переговоров во время пары, под еле слышный храп лектора. И Дейдара только тогда подметил, что знаки были столь ясными и вопиющими, что так просто игнорировать их было верхом глупости. Можно было уйти сразу же после пары, а можно было остаться и после задержаться в библиотеки, пригласить кого-нибудь из знакомых пройтись вместе по улицам или парку, но главное - не возвращаться обратно в столь неприятную для него квартиру. Сасори словно стал чужим - отстраненным и обозленным, метался между стен, как зверь загнанный в клетку, не зная какой из прутьев можно сломать, а какой сломает его самого. Резко раздавшаяся сирена взбудоражила всю аудиторию и Дейдара не к месту вспомнил, как сам срывал уроки в старшей и средней школе, лишь бы не сидеть лишних часов или же не писать нудные научные работы. Но сейчас, несмотря на невероятную уверенность в том, что тревога была учебного характера, Тсукири в рядах первых покинул аудиторию, неспешно направляясь в сторону выхода. Привычка не смотреть по сторонам была привита еще родителями и Тсукири предпочитал направлять свой взгляд только вперед, в ту самую точку невозврата, как называл это отец. Любой твой шаг - это шаг в будущее и вернуться обратно ты уже не сможешь, даже если сделаешь шаг назад. Он помнил эти слова до сегодняшнего дня, но день, про себя, Дейдара назвал - ломающим прежнее и потому, совершенно не задумываясь о том, что будет - обернулся в сторону лестницы ведущей во второй корпус и тут же пораженно замер на месте. Итачи, довольно ухмыльнувшись, продолжал держать кнопку пожарной тревоги, смотря прямо в глаза Тсукири.