Воспоминание о нежности(?)

- Саске, если ты не поднимешь сейчас же свою задницу с дивана, то я…– уже в который раз повторил Итачи свою угрозу, но на младшего из братьев это не возымело должного эффекта. Затягивая и так уже тугой узел галстука, Итачи постарался перевести дыхание и хоть как-то успокоиться. Мятая рубашка совершенно не придавала ему солидности, не смотря на вечно гордый и непоколебимый взгляд, это придавало ему более домашний вид, от которого хотелось расплыться в улыбке, а не прятать глаза в попытке избежать неизвестной участи. - Мелкий, живо встал! – но в ответ только какое-то бормотание, и теперь голос младшего брата желает Итачи отправиться далеко и надолго. Перетянув узел, и теперь закашлявшись, старший из семьи Учиха, даже не заметил, что за всем этим наблюдает блондин, опираясь плечом о косяк двери и сонно потирая глаз. Расплывшись в улыбке, Дейдара подошел к Итачи, перехватывая его руки и перевязывая галстук, одним взглядом говоря, что за столько - то, лет можно было и научиться правильно их завязывать. Итачи словно успокаивается, на его губах теперь играет легкая улыбка, а руки уже сами тянуться прижать к себе блондина, зарыться в шелк волос и поцеловать немного сухие ото сна, но от этого не менее притягательные губы любимого. Заметив эти манипуляции, Дейдара тут же ловко выскальзывает из кольца сильных рук и, прикрыв рот рукой, пятится назад. - Ты что, я даже зубы не чистил, а ты целоваться лезешь. - Запротестовал блондин, для пущего эффекта тряхнув несколько раз головой. Но этот факт не сильно подействовал на разыгравшееся в Итачи желание. По утрам старший из Учих был слишком взвинчен, потому мог разойтись с пол-оборота. Это в офисе он являл собой невозмутимого начальника, которого не заставит измениться в лице даже обрушившийся кризис и полное банкротство, но вот дома…когда рядом младший вечно недовольный чем-то брат и взбалмошный, вечно потакающий ему любовник, он, наконец, становился самим собой, не сдерживая всей своей натуры. - Я пойду Саске разбужу. - Кидает на ходу Дейдара и быстро убегает на верхний этаж их квартиры, зная, что при младшем брате Итачи будет сдерживаться. Вот только… Как только за Дейдарой закрылась дверь в спальню Саске, Итачи потерял всякий интерес к тому, что бы сейчас отправляться на работу. Кто-то мог назвать это ревностью, а кто-то простым недоверием, но он ведь ощущал, что что-то изменилось в его малыше Саске, который слишком резко стал меняться, слишком явно подражать старшему. Пытался превзойти его. Да Саске из шкуры собственной вон вылезет, но всем докажет, что он не тень старшего, не его копия, а усовершенствованный вариант. Эти перемены должны радовать, но Итачи они начинали наоборот только сильнее вгонять в некое состояние долгой задумчивости и небезосновательных подозрений. Через час совещание, и Итачи должен появиться там самым первым. Только он до потемнения в глазах всматривается в собственное, какое - то помятое отражение в зеркале. Смотрит, но не видит, пытается услышать малейший шорох и только когда дверь в комнату вновь открывается и в районе лестницы слышится задорный голос Дейдары «Малыш Саске, утренний стояк, это совсем не постыдно» и какое-то бурчание Саске, Итачи невольно усмехается и тут же выходит из квартиры. Он просто накручивает себя. Дейдара как обычно по утрам пытается довести его младшего брата до ручки, что бы тот, наконец, снял свою маску отчужденности, а Саске как обычно хмурый и реагирующий только на сарказм с его стороны. Все как всегда, вот только… *** …и когда руки с какой-то животной страстью сдергивают оставшуюся одежду, начинают более резко гладить бледную кожу, до слуха Саске доходит первый стон, еще заглушенный, но когда он припадает губами к соску, он становится слышен более отчетливо и громче. Ничего не стесняясь, блондин в его руках выгибается и просит еще, упирается своей плотью ему в живот и невольно трется головкой, изнывает и требует добавки. Но он медлит, желает растянуть удовольствие и только сильнее сжимает руки над блондинистой головой, возможно, после останутся синяки, но сейчас это не столь важно. Потому что тело под ним не требует нежностей и чрезмерной заботы, даже наоборот. Брюнет уже видит, как будет входить в это податливое тело, как будет что-то шептать, возможно, что-то, что говорило бы о глубине его чувств, а возможно, что-то, что только бы больше вызвало румянца на щеках блондина. Но Саске не может прервать этой томящей ласки, даже когда понимает, что сам находится на грани, он продолжает с каким-то мазохистским усилием выцеловывать рвано вздымающуюся грудь, спускаясь вереницей поцелуев вниз и останавливаясь у внутренней стороны бедра. А когда он уже решается, то… - Малыш Саске, тебе пора вставать, - такой знакомый голос, что будит его уже на протяжении нескольких лет. Так близко и в тоже время так далеко. Саске тут же определяет где сон и где реальность, видя, как блондин под ним медленно меркнет, а вот напряжение во всем теле остается. Он ощущает, как низ живота наливается вновь свинцом, как начинают дрожать руки, а зрачки расширяться. Возможно, последнего он и не видит, но готов поспорить, что так оно и есть. Дейдара, как обычно, присев на колени рядом с кроватью, улыбается ему и что-то еще говорит, скорее всего, что-то, что должно задеть его, но он не слушает, только как-то заворожено наблюдает, как шевелятся губы блондина. - Малыш, - трепет его за волосы Дейдара, только сейчас замечая, что названный «малыш» неровно дышит и как-то странно смотрит на него, бегло осмотрев его, Дейдара невольно смутился, когда заметил выпирающее… Но тут же взял себя в руки, ухмыльнувшись и вновь переводя взгляд на брюнета. - А я уже хотел бежать за аспирином, - вставая, произносит он, – но знаешь в твоем возрасте это нормально, - пожимает он плечами. А Саске даже не собирается слушать или как-то протестовать. Смутиться не получается, потому что тело хочет получить, наконец, разрядку. Мысли и действия явно расходятся, потому что брюнет взглядом начинает пожирать стоящего перед ним парня, смотря на стройные ноги, еле прикрытые рубашкой, на просвечивающийся силуэт, на растрепанные волосы, на тонкую шею. Все это будто создано, что бы к коже прикасались и целовали, оставляли свои отметки принадлежности, Дейдара будто создан, что бы его завоевывали и после дорожили, не как вещью, а как действительно стоящей личностью на звание второй половинки. И кто знает, что бы сделал Саске, когда находился в таком состоянии, но стоило его цепкому взгляду заметить алеющий засос на той самый хрупкой шейке, как осознание всего положения заставило вновь задрожать тело, только теперь не от возбуждения, а от некого отчаяния. Это…все. Это. Принадлежит не ему, не Саске. Дейдара, вот уже как пять лет является частью жизни его брата. И эти засосы, которые невозможно скрыть ни длинными волосами, ни шарфами, и эти затасканные Дейдарой рубашки и эти отношения… Он только младший братик, даже если он будет лучше, красивее и умнее Итачи, он все равно останется младшим братиком его парня, но никак не возлюбленным. И от этого становилось тошно…