Воспоминание о нежности(?)

Наруто не помнил, как добрался до дома, но он отчетливо помнил, как набирал телефонный номер, заученный лучше, чем что-либо в его жизни. Эти цифры невольно ассоциировались у него с некой защитой и заботой, пускай и граничащей с грубостью. - Да-да, - задорный голосок девушки по ту сторону трубки и Узумаки почти не сдерживает всхлипа. Слышится копошение и нервное «Какого черта ты трогаешь мой телефон», немного испуганное «Прости, я просто не хотела тебя будить» и тяжелые шаги, с громким хлопком двери. Его дыхание и Наруто невольно успокаивается. - Слушаю, - голос сиплый, видимо Он спал, но Наруто это сейчас не сильно волнует, наверно, подростку впервые наплевать на нынешнее состояние бывшего любовника. - Привет, - сдерживая порывы зарыдать в голос, произносит Узумаки. - Наруто, - облегченный выдох, Он не ожидал, но все же ждал этого звонка. Рано или поздно. Ведь Его слова подтвердились, и Наруто позвонил. Несмотря на последнюю брошенную фразу – никогда не возвращаться в прошлое. - Я…просто хотел узнать… - более бойко и оживленно, возможно даже с улыбкой, но его перебивают: - …спросить как дела? – хмыкают на другом проводе, - Лисенок, кого ты обманываешь? Что случилось? - С чего ты взял? - А почему тогда звонишь? У меня, между прочим, ночь. - Прости, - виновато, так что если бы у него действительно были лисьи уши, они бы прижались к голове, - те слова… - Наруто запинается, надеется, что Он поймет, что именно Узумаки сейчас требуется, но Он только хмыкает и судя по звуку, садиться на диван. Он немного скрипит и наверняка прогибается под тяжестью Его тела. Наруто невольно задерживает дыхание, вспоминая, как сам прогибался, под этими умелыми руками, пускай не всегда по собственному желанию, но ведь эти руки никогда не делали ему больно, в отличие от самого человека. - Лисенок, - произносит тоном воспитателя, и Узумаки весь сжимается, Он никогда не называл его по имени, говорил, что имена это лишь клеймо, важно лишь восприятие и отношение. Тогда в четырнадцать лет, для Наруто это было как священное правило, он запоминал не имена или клички, а именно те чувства, что вызывали в ней люди, что уж касается Его самого… Наруто неимоверно счастлив, что Он забрал его из приюта и позволил делить с ним одну квартиру, а уже потом и одну постель, но Узумаки иногда думал, точнее предполагал, что Он вытащил его из того Ада, только для того, что бы превратить дальнейшую жизнь, в еще больший Ад. - Я просто вспылил. Те слова, конечно, имеют место быть, но не всегда. Не каждым будет относиться к тебе, как я. - Но… - Кто он? – устало вздыхает, но все же продолжает этот, как Он сказал раньше «Совершенно не воспитательный диалог, который не приведет ни к какому логическому умозаключению, потому что один из собеседников, еще не полностью уверен, что готов быть откровенным». Замысловатое название, но именно так Он выражался, когда Узумаки пытался найти у него защиты, но получал только сухую и совершенно не меняющуюся фразу. Казалось, что Он не понимал его метаний, или же просто не хотел понимать, не видел в этом какой-то проблемы. Конечно, ведь Наруто просто подросток, тогда почему Он держал его рядом? Нравилась власть? Безраздумное подчинение? - Одноклассник, - Наруто понимает, что если начнет ломаться, то получит только горстку привычный изречений: «Все хорошо», «Мысленно я с тобой», «Просто подумай и все обрешится», «Не пускай все на самотек». Стандартный набор Его утешения. Конечно, ведь если они делили одну постель, тогда почему Он должен был относиться к Наруто, как к подростку? Вот Он и относился к нему, как к взрослому человеку, со сформировавшейся личностью и устойчивой психикой, которого невозможно сломить какими-то отдельно брошенными фразами или же жестами. Который должен понимать, что такое, когда твой партнер не появляется ночью, а утром приходит с чужим запахом и засосом на шее. Ведь Он любил только Узумаки, пускай спал почти со всеми, кто понравился. Но любил то одного. Возможно, если бы Наруто был взрослым, он был, понял, но тогда ему было только четырнадцать, и он не понимал, но продолжал молчать. Потому что…да, просто потому. Не было выбора. Да и он его и не искал. Все было почти прекрасно. - Не заставляй меня выпытывать из тебя все. Этот разговор не мне нужен, а тебе, - немного раздраженно, но Наруто прекрасно знает, что если бы Ему действительно было не интересно, Он бы давно повесил трубку или же, просто отвязался, как-нибудь. - Извини. Просто он в начале меня не замечал, а после чуть ли не кидается. Вот поцеловал, а я даже не знаю…но мне кажется, что он просто… - Охотится за ощущениями, - закончил за Наруто Он. Узумаки только кивает, собеседник не может этого увидеть, но Ему не нужно подтверждение словам. Ему служит молчание и Он продолжает. - Ответ на этот вопрос, увы, может дать только он. Но и не питайся сильными надеждами, Лисенок. Просто поговори с ним, лучше где-нибудь, где есть люди. - Хорошо, - снова кивает. Теперь Наруто немного успокоился, но Он продолжает. - Я все же волнуюсь, - и так хочется верить этому голосу, этому тону и интонации, но Наруто прекрасно знает, что это лишь фарс, лишь ложь, ни капли искренности, вот только улыбка все равно появляется на его губах. Ложь, но она греет, дает какую-то надежду, хотя Узумаки прекрасно знает, что ничего нельзя уже вернуть. Да и он просто так не вернется. Ни к Нему, ни в тот город, улицы которого словно пропитаны печальными воспоминаниями и горькими улыбками. - Люблю тебя, Лисенок, - скрип двери и тихий шепот, так что Наруто не разбирает, что именно Ему говорит девушка, но за то он отчетливо слышит ответ «Пациент». Но Наруто не ощущает должной боли, что была тогда, когда он уезжал, когда он выслушивал те слова и когда понимал, что не играет в его жизни никакую ценность, просто тот, к кому Он всегда возвращался из-за чувства ответственности и постоянства. - Пока, - произносит на последок Наруто и выключает телефон. Не просто сбрасывает номер, а отключается совершенно. Он успел познакомится с кем-то в школе, по привычке не запоминая имена, а только отношения – парень, своей верностью напоминающий собаку, задорный и такой же резкий, хочет везде успеть, девушка, невероятно вспыльчивая, но не теряющая при этом своего очарования, пожалуй, если бы Узумаки интересовался девушками, он бы смог в нее влюбиться, при чем с первого взгляда, еще один – невероятно ленивый, но вызывающий доверие, он напоминал некую опору, которая никогда не подведет. И конечно же тот, чье имя Узумаки все же запомнил, вот только свою ощущение разобрать никак не мог – Саске его раздражал, своим отстраненным поведением, словно он не часть этого мира, словно он только оболочка, надменная и всех презирающая оболочка, но в то же время Наруто ощущал в нем что-то, что напоминало о себе самом, он словно смотрел в свое искаженное отражение и видел столько боли во взгляде, обреченности и растоптанной надежды, что не обратить внимание на такой взгляд было совершенно невозможно. Прикрыв глаза, он вновь погружается в свои воспоминания, к которым обещал не возвращаться, но видимо что-то не отпускало его и каждый раз Наруто приходилось нарушать это обещание… Он помнил, как слезы перестали играть хоть какой-то катализатор и как они перестали быть тем. что могло бы хоть немного уменьшить боль в груди, снять оковы с сердца, хоть на мгновение. За то Наруто помнил, как мозолистый пальцы прикасались к его подбородку, приподнимая немного опухшее лицо и удерживая, что бы Узумаки видел свое отражение. Теплое дыхание ерошило его волосы, и Наруто до сих пор помнил, что тогда было довольно дождливо и от Него пахло этой сыростью и мокрой листвой. А после он словно погрузился в слух: - Ты только смазливое лицо. И люди всегда буду смотреть на тебя, как на дурочка с широкой и располагающей к себе улыбкой. Они будут недооценивать и надеяться, что ты не можешь разобраться даже в собственных чувствах. Они будут уверены, что ты не умеешь любить и вообще не знаешь, что это такое. Они будут хотеть не тебя вне зависимости от пола, возраста и жизненных принципов. Им наплевать на твои чувства, потому что они будут видеть только твое лицо и задорный характер, неунывающего принца, что сам нуждается в защите и понимании… Эти слова Узумаки запомнит на долго. Ведь Он произнес их не для того, что бы принизить или же показать место, которое ему отведено, Он это сделал, для того, что бы сердце Наруто перестало доверять другим, и было верно только Ему. Наруто это знал? Нет, он скорее подозревал и надеялся, что ошибается. *** Саске точно не помнил, как добрался до дома, но он точно помнил, что всю дорогу корил себя за несдержанность. Завтра их ждал серьезный разговор и если он не сможет подобрать нужные слова, то просто упустит весь шанс, а этого не долго произойти. Очнулся он только тогда, когда буквально навернулся на чьих-то кроссовках, а когда, наконец, «открыл глаза», то понял, что дома он не один. Черные тряпочные кеды, без изысков и различными шнурками, с лично выведенным маркером рисунком и какими-то подписями. Дейдара дома. Спросить у него совета? Дейдара, не знаешь, как заполучить себе в личное пользование твою копию, а то у меня пока нет идей, - усмехнулся про себя Саске, поднимаясь с пола и скидывая обувь, прибирая ее, и заодно и кеды Дейдары. Не нужно быть гением, что бы догадаться, что случилось. Неудачная сдача зачета и Дейдара готов разнести все и вся. Но дома он все равно остается этой любящей мамочкой, которая любит доставать младшего семейства и получать от этого нескрываемый заряд энергией. Что ж иногда Саске рад и такому вниманию. Правда после называет себя влюбленным малолеткой, хотя ведь так оно по сути дела и есть. Саске словно интуитивно ощутил, что Дейдара не у себя в комнате, а в зале. Пройдя в комнату, он остановился у дивана и немного наклонился вперед, опираясь руками о грядушку, смотря на спящего парня. Сейчас он напоминал ангела, с разметавшимся ареалом волос. Причмокивая во сне, Дейдара что-то нашептывал или же кого-то проклинал, судя по хмурившимся тонким бровям. Руки пробила дрожь, когда Учиха протянул одну, что бы прикоснутся к волосам, в голове уже роем бегали мысли, что надо будет сказать, если вдруг Тсукири вздумает просыпаться. Лицо было так же невозмутимо, но вот уголки губ дрогнули в слабой улыбки. Волосы Тсукири не были мягкими или же шелковистыми, как и собственно говоря, кожа. Смех не был похож на пение птиц, если только грачей, а поведение не было сравнимо с наивным и милейшим созданием, которое нуждалось в защите. Во сне он как и многие другие люди, пускал на подушку слюни или же что-то бормотал, что-то несвязное и совершенно несуразное, а иногда мог и просто похрапывать. Обычно в книжках, если главный герой описывает свою спутницу или спутника жизни, то оно граничит с идеалом. Этаким эталоном красоты и поведением. Саске даже мысленно не мог назвать Дейдару невинным, не мог сказать, что волосы у него шелковистые и мягкие, как легкий ветерок летним утром. Дейдара был обычным парнем и эта обычность словно выделяла его, ставила выше остальных и она же заставляла Саске просыпаться каждое утро с напряжение в штанах. Соблазн оказался выше здравого рассудка и Саске даже не заметил, когда сократил расстояние между их лицами настолько быстро, даже стремительно. Он только ощутил легкое дыхание и привкус чужих губ. Он ощутил на себе чужой взгляд, но когда открыл глаза и обнаружил, что Дейдара все еще спит, то успокоился. Провел языком и легко поцеловал, тут же отстранившись, на периферии сознания замечая, как хлопнула входная дверь, и Дейдара тут же открыл глаза. Снова хмурясь и привыкая к дневному свету. - Итачи? – хрипло спросил он, но Саске только хмыкнул в привычной для него манере и ничего не сказав, развернулся и пошел в сторону лестницы. Но для этого необходимо было столкнуться с братом. А этого почему-то совершенно не хотелось. - Как дела Саске? – снимая классическое полупальто, произносит Итачи, даже не поднимая взгляда на младшего брата, на что Саске сухо отвечает: - Нормально, а у тебя? - Отлично, - это не любопытство или же переживание, просто стандартный разговор и даже если бы действительно что-то случилось бы, они все равно ответили привычными «Нормально» и «Отлично» и опять бы закрылись друг от друга в комнатах. Кто-то когда-то сказал, что Учиха одна из тех семей, интуитивное чутье в которой передается от отца к сыну, от матери к дочери. Саске и Итачи впервые ощутили это, но не сейчас, намного раньше. Когда в их жизни появилось это белобрысое чудо. Сейчас же они остро ощутили то чувство, что заставило их отделяться друг от друга на протяжении стольких лет – соперничество. Теперь оба это отчетливо знали.