Заклятие луны

      Ласковые лучи закатного солнца жарким трепетом ложились на мое лицо. Огромный, раскинувшийся среди необъятных облаков мир Такамагахары казался сказочным островом умиротворения и бескрайних цветущих садов. Я стал частенько заглядывать сюда с тех пор, как Мерисса поселилась здесь со своим вечно ревнивым Богом света, не пожелавшим вернуться в родные края, решив до конца следовать за своей богиней, в какие бы далекие края не занесла ее судьба. Жизнь в мире богов текла размеренным чередом. Я лениво потянулся, удобнее устраиваясь на ветке раскидистого дерева, подарившей мне на сегодня укрытие от посторонних глаз. Всегда мне ближе была роль наблюдателя. Мне нравится следить за тонкими переплетениями судеб людей и богов, но принимать в них активного желания нет никакого.       – Ка-бара, – передразнив самого себя, я прищурился, глядя в светлое и чистое небо. Погода сегодня потрясающая, самое то, чтобы лениво нежиться на солнышке и ничего не делать, хотя и не могу отрицать того, что для подобной деятельности мне подойдет любая пора. Недаром Мерисса извечно дразнит меня ленивым котом. Миниатюрная птичка без опаски примостилась мне на колено, залившись тонким, задорным перезвоном понятной только ей песни. Улыбка тронула мои губы. Животные и птицы любят меня, это приятно. Они никогда не боятся приближаться ко мне и неизменно чувствуют себя рядом со мной в безопасности.       Прикрыв глаза, я мыслями вернулся к невольно всплывшему в памяти прошлому. Казалось, это было вчера. Забавная идея Зевса по заточению молодых богов в академии. Как воочию закрываю глаза и вижу перекошенное лицо Тота в момент, когда его известили о предстоящем мероприятии. Тогда я думал, он сам научится метать молнии, дабы испепелить Зевса прямо на месте. Увы, данную способность ему не даровали, так что осталось лишь пытаться сжечь того взглядом. Ох, а как он возмущался, когда оковы закрылись и на нем. Я, между прочем, был удивлен, что данной участи избежал я сам. Вероятно, в моем сердце Зевс не обнаружил той тьмы, что стоило бы поднять наружу и познать. А может статься, просто пожалел меня или же посчитал излишне ленивым, дабы заниматься подобными вещами.       Мы, боги, по-другому видим мир и течение его жизни. Минуло столетие с того самого дня, как академию закрыли, а богов вновь разбросало по всему свету. Юи вернулась домой и прожила долгую счастливую жизнь, несколько десятилетий назад скончавшись от старости и оставив после себя детей и внуков. Окруженная любящей и любимой семьей, она до последнего хранила в сердце воспоминания о богах, на время ставшими ей близкими друзьями. И в то время, как для простого человека это столетие включило в себя целую жизнь, для богов мало, что поменялось. Гадес так же хранил покой своего темного подземного царства, Дионис развлекался в пышных садах Олимпа, проводя много времени с оставшимся неизменным никогда не унывающим Аполлоном. Локи долгое время не мог оставить Бальдера, рыжей тенью следуя за ним с Мериссой, которые, казалось, вовсе не были против его компании.       Всю тяжесть течения времени ощутил, пожалуй, единственный Такеру, так и не сумевший принять смерть брата, долгие годы проведший в путешествиях, пытаясь найти место, где его душа обрела бы покой и дом. И все же спустя годы, он смог вновь вернуться на Такамагахару, где и обрел то, что так долго искал.       – Эй, я ведь просил быть осторожнее, – я лениво приоткрыл один глаз, искоса поглядывая на возмущенного Бальдера, отчитывающего перепачканных в листве и земле ребятишек. Ну что за прелесть, дети всегда такие дети, будь они хоть людьми, хоть богами, коим однажды предоставится практически всеобъемлющее могущество. Я не сдержал смешка, поглядывая на обиженно сопящего мальчика с длинными взъерошенными фиолетовыми волосами. Забавно было наблюдать, как переродившийся Бог луны рос самым обыкновенным шкодливым ребенком. Окруженная в новой жизни теплом и любовью семьи, сотканной из двух таких разных богов, воспитанная в полном принятии и с поддержкой наравне с детьми Бальдера и Мериссы, душа Цукуеми раскрывалась новыми гранями, прежде глубоко погребенными под тяготами одиночества и неразделенной ни с кем ответственности. Зная Мериссу так долго, проведя с ней бесчисленные часы за играми, чтением и путешествиями, наблюдая все разрастающийся мрак в ее душе, я не мог и помыслить, что однажды именно она возьмет под покровительство тихого и робкого Бога луны, которого так мечтала изничтожить всю свою жизнь, и подарит ему все тепло и любовь своей души.       Забавно жизнь порой играется с нами.       Вновь чуть прищурившись, посмотрел на спорящих внизу Такеру с Бальдером. Отрадная картина. Боги, что не переносили друг друга теперь живут одной семьей, а яростный Бушующий бог грома заботливо носится с ребятней, обучая их фехтованию и настолько заинтересовав их этим искусством, что те теперь только днями и возятся, размахивая деревянными мечами и постоянно пачкаясь, чем вызывают неизменное ворчание Бога света. Не замечал я за ним раньше такого занудства, ну и нравоучитель вырос. Однозначно влияние Тота, вот уж кто своим бубнежом изведет кого угодно.       Наверняка, и сейчас все так же перебирает книги и ворчит, ворчит, ворчит. Даже если все в мире поменяются, обязательно останется тот, кого не исправить. Он еще не в курсе, что Зевс планирует в скором времени повторить свой эксперимент с оковами, даже уже избрал богов, которым посчастливится познать все прелести кураторства Бога мудрости. Я случайно это подслушал, но решил пока сохранить тайну, ведь иначе сюрприз будет испорчен. А я так не хочу, чтобы господин Тот не получил всего удовольствия, когда ему объявят эту новость. Коварный я бог, что ни говори.       И все же я рад, что Бальдер сумел обуздать свою сущность. Пусть он и не смог полностью усмирить ее, уже много десятилетий у него не было приступов. И пускай мне все еще немного тревожно, но, думаю, они справятся, если что-то пойдет не так. Пока они все вместе невзгоды переносить проще, нежели тащить их на одних плечах. Так что, имею наглость предположить, что мы можем успокоиться и жить дальше, не боясь быть уничтоженными могущественной силой Бога света и хаоса.       Все-таки жизнь хорошая штука.       Удобнее устроившись на ветке, подложил руки под голову, позволяя себе расслабиться. Золотистые ниточки облаков медленно проплывают над головой, подобно сонму божественных созданий, спускающихся с небес. Их ткань будто соткана из нежной материи, мягко струящейся сквозь пространство. Природа томительно замерла в ожидании того сладкого перехода в границу между слепящей яркостью солнечного дня и умиротворяющим покоем остывающих сумерек. Постепенно краски сгущаются, насыщаясь багрово-красными тонами, пока небеса окончательно не погружаются во тьму.       Пронзительные голоса пробудившихся ночных птиц наполняют воздух особенным ритмом. Раскаленный за день ветер несет легкий аромат цветущих трав и древесной смолы. На Такамагахаре один за другим вспыхивают огни, разгоняя мрак, и все же я успеваю уловить это волшебное мгновение, когда в мире остаешься лишь ты и бескрайняя россыпь кристальных звезд, будто приглашающая тебя заглянуть в бездну вселенной и вечности. Жизнь движется только вперед, и даже мы, боги, не можем предугадать, что ждет нас в будущем. Мы можем лишь постараться прожить так, чтобы в сердце не осталось печали о минувшем. И до последнего защищать и любить то, что дорого нашим сердцам.       Ночь безмятежным умиротворением раскинулась над обителью богов – гладкая, словно бархатная ткань, натянутая до горизонта. В этой темноте облака будто растворяются, постепенно исчезая с небесной глади. Изначально кажущиеся невесомой дымкой, мягко плывущей среди звездной россыпи и острых вершин гор, но вот легкий ветерок касается их, облака начинают медленно расползаться, истончаясь и становясь прозрачнее, пока и вовсе не исчезают.       И луна вновь ярко сияет призрачным диском во мраке ночного небосвода.