Нажми на стоп.

С тех пор прошло много месяцев. Раны не залечить, но ремиссия возможна. Черт, говорю так, будто я законченная идиотка, хотя возможно, именно так и есть. Я уехала жить в другой город. Он больше не приходил, если только в моих снах. Он больше не является моим океаном, но, скорее всего, я просто пытаюсь запрятать всю информацию поглубже в норку души, запирать железобетонную стенку на тридцать два ключа, которые выкидываешь в разные моря, чтобы никогда не забегать в те гавани, где спят корабли моей рваной души. Мой дядя, Макс, узнав о том, что я не болею по какому-то вымышленному герою( я не говорила Максу, что Лелюк являлся моей второй половинкой), начал активно приводить меня в слои общества: сначала на простые домашние посиделки, поездки за город, а потом пошли-поехали тусовки, вечеринки, пьянки-гулянки... Все, что пытался выкинуть из меня Дима. Я даже начала курить. Раньше мне это казалось чем-то далеким, противным, недостойным меня, моего существования, но один миг перевернул все мои жизненные принципы, устав, по-которому мне приходилось жить. И теперь, когда я вижу рекламу "Курение убивает", лишь горестно усмехаюсь, вспоминая кашель деда, отца, брата, дяди, Димы. В никотиновом дыму я могу видеть все оттенки грусти, от черного до белого, в нем я нашла успокоение для своего внутреннего мира. Я стала спокойней что-ли... Макс воспринял мое курение, как знак чего-то неизбежного. Он всегда говорил:"Если Настя начнет курить, то летом выпадет снег, и Дания мне изменит." Это неизбежное происходит с нами постоянно, просто это происходит настолько часто, что не успеваешь следить за круговоротом жизни. Дания изменила Максу. Снег не выпал. Я курю. Я, человек, участвующий в митингах против вредных привычек, начинаю курить. Ужас. Во что я превращаюсь? Мы немного отошли от темы. Вытаскивание меня из этого побочного омута дало стимул Максу начать карьеру музыкального продюсера. В итоге он стал нарасхват, и, вот черт! Его выбрали - угадайте кто? Нет, так нельзя... Вечные разъезды Макса привели к тому, что несколько недель мы не общались. Крики "Та пошел ваш Макс нахуй!" разносились на весь дом. В конце концов, он приехал, извинился, и все пошло своим чередом. Когда Макс возвращался из туров, я часто слышала рассказы о любовных похождения Лелюка. А внутри все рвалось от нестерпимых душевных мук... Никогда не стоит давать волю своим чувствам. Чтобы там не писали в этих ебанных пабликах. Однажды, не сдержавшись, я зашла на страницу Димы в соцсетях. Боже, как он изменился! Не в силах справиться с таким напором, все моря пересохли, ключики принесло ветром, железобетонная дверка рассыпалась в крах. Все, что накапливалось все это время, хлынуло мощной волной слез, всхлипов, вышло в истерике. Беззвучное рыдание, жуткие судороги сознания не давали возможности вылезти из этой пропасти печали. Но последним шагом к моральному исчезновению стало предложение Максима: - Настя, у меня к тебе предложение. Мы с ребятами приезжаем на гастроли в Мещерский край, и я подумал... Может, мы разместимся у тебя? А что, у тебя большой, просторный коттедж, места хватит всем, а я в долгу не останусь! - после нескольких часов молений и унижений, я согласилась. Только вот, Макс умолчал некоторые нюансы. Они будут жить у меня около двух недель. Спросите зачем? Да отдохнуть! Им что, у себя в Ха не отдыхается? Гребанный отдых, гребанный Лелюк, гребанные туры! Ненавижу! Мне придется делить помещение с тем, кто разбил мне сердце, с тем, кто украл часть меня. Но, от дяди я это благополучно скрыла, и поэтому причин не согласиться он не видел. Судьба должна была оставить меня в покое, вдоволь насладившись слезами. Похоже, у нее другие планы на этот счет. Но в конце каждого тоннеля рано или поздно можно увидеть свет, ведь так? Наверное, где-то глубоко, очень глубоко внутри меня все еще осталась та невидимая частичка, которая соответствует моему настоящему возрасту. Когда подростки хотят привлечь к себе внимание, хотят, чтобы на них посмотрели, услышали, наконец, этот крик о помощи, первое, что приходит в голову – сделать что-то запретное. Прогулять уроки или напиться – не важно. Главное – действие, которое вызовет всплеск тихой, спокойной глади. Такой вот способ выражения. Но понять то, что было сделано сгоряча – можно. И нужно. А вот решениям, подобным тому, что крутилось у меня в голове, оправдания нет. И понимать их не надо. Хотя, если взяться за эту тему, то моему желанию есть очень простое объяснение. До смеха простое. Но, одновременно с этим, ужасное. Именно поэтому лучше не вникать. Никому и никогда. Каждому человеку нужно, чтобы к нему прикасались. Держали за руку или обнимали за плечи. Иногда даже не важно, кто. Закроешь глаза и понимаешь – ты не один. Такой принцип. Если чувствуешь кого-то – значит, не все так плохо. Кто-то обходится без этого долгое время. Я, как выясняется, не могу. Дикая потребность – физическая. Сейчас уже бесполезно, да и глупо отрицать это. Может быть, это делает меня плохим человеком. Ужасным, беспринципным и безнравственным, лишенным всяческих представлений о морали и нормах поведения, о плохом и хорошем, о том, что делать можно, и что нельзя, о том, что делают хорошие девочки, и что им делать категорически запрещено. Я не хорошая. И уж тем более не девочка. Кажется, об этом я уже упоминала. Девочкой я была только для одного. Я хочу тактильных ощущений, хочу чувствовать все снова. Конечно, это будет слабой версией того, что я помню. Но я хочу. Прошло еще два месяца. Звонок Максима, в котором он предупредил о скором приезде, ввел меня в ступор. Ведь тогда у меня и мысли не возникало о том, что совсем скоро я пойму, что это – самое безрассудное и глупое, на что я могла решиться. Но иногда нужно делать ошибки, чтобы окончательно понять – как правильно, а как быть не должно. Остановив свои размышления, я напомнила себе, что лучше уж ломать голову над этими вопросами, чем позволить боли медленно себя опустошать. Бессмысленно разбирать ситуацию в подробностях. Тем более – эту. Тем более – сейчас. Мальчики приедут через несколько часов. Надо подготовиться. ________________________________________________ Котаны, глава нема, но очень важная:)