К далеким берегам

Linkin Park "Crawling" Молния ярким всполохом прорезает небо. Гарри с удивлением поднимает глаза на тяжелое, налитое свинцом небо. Оно кажется живым, дышащим. Плотные грозовые облака нависают совсем близко: подними руку и дотронешься, соберешь в ладошку, как сладкий крем с торта. Кроха встает на цыпочки и поднимает руки вверх, стараясь дотянуться. Но он слишком мал, и коварная сладкая вата ускользает в самый последний момент. Очень обидно, и Гарри, украдкой вытирая злые слезы, со всех ног бежит к дому. Там мама. Она поймет и пожалеет. Секунда – и новая яркая вспышка озаряет небо, на этот раз совсем близко. Слышится оглушительный рев грома. Кажется, что еще немного – и земля, не выдержав, расколется. Гарри прижимает ладони к ушам и, споткнувшись, падает. Тяжелые капли дождя, обезумев, несутся вниз, навстречу смерти, с яростью разбиваются о промерзшую землю. Лили выбегает на крыльцо и какое-то время нервно вглядывается в плотную пелену дождя. Находит глазами маленького сына и, с трудом подняв его на ноги, ведет в дом. После горячей ванной оборачивает кроху махровым полотенцем, плотно прижав к себе, баюкает и шепчет, что теперь все будет хорошо. Он верит. На мгновение Гарри вспоминает, что это всего лишь странный сон. - Ты же мертвая, - удивительно четко, по-взрослому, произносит он. - Я… Лицо Лили – естественное, живое, знакомое до дрожи - начинает бледнеть и исчезать. - Нет! - Гарри, да проснись ты, - Гермиона с силой теребила его за плечо. – Просыпайся, говорю! Гарри открыл глаза, плохо понимая, почему он не в старом, скрипучем, полном тайн доме в Годриковой Впадине, а в залитом солнцем классе Истории Магии. - Что? - Профессор Биннс заболел, и Истории Магии не будет. - Так это же хорошо. - Вместо нее поставили два урока по Защите от Темных Искусств. Почему у него ничего и никогда не бывает просто? Подхватив сумку с учебниками, заботливо принесенную Гермионой, Гарри бегом направился в другой кабинет. Идти до него было не так уж и долго, но он все равно спешил: опаздывать к профессору Реддлу – опасное дело. Чувство юмора у учителя своеобразное – может и без ушей на день-другой оставить. Добежав до заветной двери, Гарри на мгновение замер, оперся ладонью о стену. Сердце гулко стучало где-то в гортани, в боку кололо, дыхание сбилось. Физическая форма у него всегда была та еще… И даже еженедельные занятия квиддичем не слишком помогали. - Ты в порядке? – участливо спросила Гермиона, легонько коснувшись его спины. Ее непредвиденный кросс из колеи не выбил. Напротив, даже немного освежил: на бледных щеках появился едва заметный румянец. Гарри невольно вздрогнул и вывернулся из-под руки подруги. На ум некстати пришла картинка-образ Гермионы, носящейся по округе в образе волка-переростка. «Одни инстинкты, никаких чувств или сомнений», – так она ответила, когда он осмелился спросить, каково это. - Подожду здесь, - немного обиженно пробормотала она, отстраняясь. Гарри набрал в легкие побольше воздуха и, облизав пересохшие губы, постучал. - А, Поттер, - профессор Реддл прищурился и, подумав, жестом разрешил студенту войти. Гарри кивнул и, старательно избегая встречаться с Реддлом взглядом, оглядел класс в поисках свободного места. Выбор был незавидным - пустыми остались всего два места: одно рядом с болезненным на вид парнем-слизеринцем, другое – с девушкой из Равенкло, двойняшкой его однокурсницы Парвати. Первый вариант грозил трехчасовой пыткой с тихими угрозами, тычками и, возможно, даже порчей, второй – беспрерывным трепом о всякой чепухе. Кивнув самому себе, Гарри присел рядом с девушкой. Та едва заметно улыбнулась. - Я – Падма, - прошептала она, смирив его оценивающим взглядом. Поттер едва сдержал вздох: обладай Падма хотя бы половиной болтливости сестры - к концу третьего часа занятий он начнет всерьез жалеть, что не сел со слизеринцем. - Гарри, - он постарался улыбнуться в ответ, но вышло неудачно: натянуто и неестественно. Конечно, заочно все ученики Хогвартса, занимающиеся на одном курсе, пусть и разных факультетах, знали друг друга, но все же сталкиваясь вот так – напрямую - непременно представлялись, следуя негласным правилам этикета, выработанным за много поколений до их появления в школе. К его удивлению, девушка больше ничего не говорила, лишь изредка поглядывая в его сторону. - Враги имеют много личин, - неспешно вещал профессор Реддл, - и, к сожалению, некоторые из них до поры до времени могут выглядеть как друзья… На мгновение Гарри встретился с внимательным взглядом темных глаз. По спине пробежал холодок. Профессор вызывал у Поттера смешанные чувства: с одной стороны – безусловное уважение (в штате Блэка людей его квалификации можно было пересчитать по пальцам), с другой – липкий необъяснимый страх. Вот и сейчас деланное спокойствие Реддла казалось ему маской, за которой скрывалось нечто иное, неизвестное и оттого пугающее. Чтобы хоть как-то отвлечься, Гарри обернулся к соседке и шепотом спросил: - Ты же из Равенкло, да? Не думал, что ваши тоже в штрафных бывают. - Мы с Луной, - Падма кивком указала на сидящую позади девушку с длинными спутанными волосами и огромными водянистыми глазами, - в последнее время часто тут. - Почему? - Говорим правду. С полминуты покопавшись в сумке, Падма достала скомканный лист бумаги. Развернув его под партой - так, чтобы профессор Риддл и рядом сидящие ничего не заметили - он с удивлением увидел карикатурное, больше походящее на неумелый детский рисунок, изображение министра магии Блэка. Чуть ниже яркими красными буквами было напечатано: «Диктатура Блэка: то, что нас пожирает». - Вы что, из «этих»? - Может. Или вы из «тех», - подала голос та, которую Падма назвала Луной. Гарри слышал о недовольных режимом от отца. Джеймс говорил, что с каждый годом их становится все больше. Неумелая, откровенно бездарная политика Блэка-старшего не могла не вызвать противодействия. Вопрос был только в том, когда оно возникнет и каких размеров в итоге достигнет. Но чтобы ученики Хогвартса, да еще третьеклашки, распространяли пропагандистские брошюры… - Это вы серьезно? - Более чем! – с жаром произнесла Падма. – Интересуешься? А я ведь сразу поняла, что ты человек непростой… «Прорвало», - с горечью подумал Гарри, слушая длиннющее и крайне эмоциональное выступление новой знакомой. - …Тысячи галлеонов в никуда! Еще немного и эти дракловы троглодиты… - она вдруг замолкла на полуслове. - Что там дракловы троглодиты? – вяло спросил Гарри. - Гарри… - прошептала она, с выражением глядя ему за спину. Поттер на мгновение прикрыл глаза, взывая ко всем богам сразу: «Только не уши. Только не уши». - Срываем-с урок, Поттер? – подчеркнуто спокойный голос профессора Реддла звучал по-настоящему угрожающе. – Нехорошо. - Простите, профессор. Реддл резко взмахнул палочкой, и яркая синяя вспышка на мгновение ослепила Гарри. Какое-то время он прислушивался к внутренним ощущениям и, не обнаружив ощутимых изменений, облегченно выдохнул. - Вон. - Профессор… - Вон, я сказал. Покорно кивнув, Гарри поднялся и, стараясь не смотреть на насторожившихся студентов, вышел в коридор. - Что случилось? – Гермиона, проворно соскочив с подоконника, в одно мгновение оказалась рядом. - Выгнали. - Это и так понятно… Что с лицом? - А что с лицом? Чувствуя неприятный укол под ложечкой, Гарри подошел к большому старому зеркалу. На первый взгляд все было хорошо: руки, ноги, голова на своих местах. Только вот лоб украшала неприглядная надпись: «Бестолковщина». - Не расстраивайся так… Ты же знаешь, у профессора своеобразное чувство юмора… - Да! Охренеть как смешно. - Гарри… Его отражение вдруг зашевелилось: непринужденно встряхнуло головой, уперло руки в бока и что-то беззвучно зашептало. Что именно, Гарри даже не пытался разобрать. Злость ядом отравила кровь, впрыснула в мозг порцию адреналина. Нужно было что-то делать. Что угодно. Только не стоять, жалея себя. С силой пнув ближайшие рыцарские доспехи, от чего те недовольно захрипели и попытались дать сдачи, Гарри угрюмо зашагал в сторону общей гостиной. В спальне у него давно припрятана маггловская одежда – джинсы и потертая толстовка с капюшоном. То, что сейчас нужно. Пусть лучше пялятся на странную одежду, чем на уродливую надпись. Быстро переодевшись, натянув несчастный капюшон чуть ли не на глаза, Гарри спустился вниз. - Чем займемся? – Гермиона попыталась сделать вид, что ничего необычного и уж тем более неприятного не произошло. - Я думал сходить к Хагриду. - Плохая идея. Покалеченный великан – не лучшая компания. Гарри хотел было возразить, что подросток-оборотень – более опасная альтернатива, но вовремя осекся, закусив губу. Впрочем, Гермиона и так все поняла. - Тебя прямо-таки тянет на всяких уродов. Впору собирать всех в кучу, открывать цирк и зарабатывать галлеоны. - По-моему, тот же Блэк куда больший урод. Мы все тут у него зверушки в цирке. Грейнджер приложила палец к губам и опасливо огляделась по сторонам. Иногда ее стремление к секретности переходило всякие границы. - В общем, пойду к Хагриду один, раз ты упрямишься. - Только недолго, хорошо? Гарри кивнул и торопливо зашагал к занесенной снегом хижине, пообещав себе, что непременно поговорит с подругой об этой безумной, аномальной преданности, как только представится возможность. * * * Величественный остроглазый Хогвартс язвительно посмеивался над мелким, никчёмным, утопающим в снегу Гарри: посвистывал створками высоких окон, угрожающе звенел хрупкими стеклами, бормотал скрипом тяжелых деревянных ворот. - Хищная унылая громадина, - тихо, почти с любовью, прошептал Гарри, скрываясь в теплой тесноте хижины лесничего. В душной комнатке пахло свежей выпечкой и смесью трав, которую Хагрид гордо называл чаем. Добродушный хозяин встретил гостя на пороге и без лишних предисловий заключил в неуклюжие объятия. - Га-ммм-иии, - радостно пробасил Хагрид, тщетно стараясь выговорить имя маленького друга. – Раааад! Необычайно высокий и крепкий, он вполне мог показаться грозным, если бы не согнутая колесом спина и неестественно застывшее, навечно парализованное лицо. - Я тоже рад видеть тебя, Хагрид! Поговаривали, что таким Рубеус был не всегда. Рос и развивался как все обычные полувеликаны, даже поступил в Хогвартс… Любил гулять по темным закоулкам замка и однажды, сам того не ожидая, наткнулся на нечто настолько ужасное, что детская психика не выдержала. - Еще готиии… Хорошоооо. Гаммиии всегда рааад. Только сейчас Гарри заметил, что кроме него в комнате еще один гость, вернее, гостья. Джинни Уизли – рыжая бледнокожая девчонка на курс младше его. - Привет, - улыбнулась она. - Привет, - довольно холодно поприветствовал Гарри. Разочарованный, он чувствовал, что Джинни непрошено влезла в их с Хагридом личное пространство. – Значит, ты тоже ходишь сюда? - Да. А что, нельзя? – уловив недовольные нотки в его голосе, Уизли напряглась. Это остудило пыл. - Извини… Я просто хотел сказать: здорово, что у Хагрида стало на одного друга больше. Джинни изучающе прищурилась, затем немного расслабилась и уже спокойней произнесла: - Хагрид – чудо. Удивительно доброе существо. Хагрид довольно улыбнулся и промычал что-то невнятное. - Не каждая девушка отважится посещать великана в одиночку. Она неопределенно пожала плечами, а Гарри почувствовал себя полным ничтожеством: приятное сказать и то не может… Внезапно за окном послышались странный шорох и глухое завывание. Хагрид и Джинни замерли в недоумении, а Гарри, прекрасно понимая, в чем дело, бросился к выходу, уже у порога обернулся и сбивчиво произнес: - Посмотрю, что там. У края Запретного Леса, теряя очертания в плотной снежной пелене, сидел огромный рыжий зверь. Видимо, увидев Гарри разговаривающим с Джинни, Гермиона в очередной раз вспылила и обратилась. На неделю раньше срока, подумать только! Значит, он прав, и ей становится хуже…. - Гермиона! – закричал Поттер. В ответ оборотень угрожающе зарычал и, бесшумно переминаясь на мягких лапах, растворился в глуши леса. Гарри же, постояв в нерешительности, вернулся в теплую и уютную хижину. Он был искренне благодарен Джинни, которая, несмотря на живой интерес, не стала набрасываться с вопросами сразу. Вместо этого она лишь одарила его спокойным взглядом и протянула чашку с обжигающе-горячей ароматной жидкостью. Конечно, это был не чай. Но какая по большому счету разница?