К далеким берегам

Merlin Menson "Sweat Dreams" Посреди топкой снежной равнины оборотень выглядел нелепо и сюрреалистично. Словно ожившая картинка из страшной детской сказки. Гарри закричал, сам не зная для чего. Нелепая попытка остановить готовую сорваться лавину: глупая, никчемная, самоубийственная. - Стой… - зашептал он, заглядывая в темные злые глаза. – Не надо. Огромный рыжий зверь - гибкий, резкий и опасный – с шумом выдохнул и приглушенно зарычал. - Нет. Гарри продолжал смотреть оборотню в глаза, чувствуя, что прерывать зрительный контакт нельзя ни в коем случае. - Он того не стоит. Стараясь не делать резких движений, Поттер потянулся за палочкой. - Все будет хорошо. Когда ладонь коснулась холодной глади дерева, внутри ощутимо полегчало, но лишь на мгновение. Уже в следующую секунду Гарри понял, что даже с палочкой не сможет защитить ни себя, ни Уизли. Его навыков, умений и сил не хватит. - Все будет хорошо… Впервые стало страшно. Он не должен был так все запускать. Не должен был допустить подобного. - Мерлин… - прошептал Уизли и издал странный булькающий звук. Поттер забылся и, оторвав взгляд от оборотня, обернулся. Полный звериного ужаса взгляд Рона был устремлен ни на Гарри или убийцу, а куда-то вверх, в затянутое свинцом небо. В первое мгновение Гарри не понял, в чем дело. Просто почувствовал, что что-то изменилось: неуловимое, тонкое, но ощутимое. Лицо Рона в тусклом серебряном свете выглядело неестественно бледным, болезненным, словно выточенным из белоснежного мрамора. - Вот черт… - в ужасе прошептал Гарри и, рывком подняв Уизли на ноги, потянул его в сторону замка. Яркий диск луны украдкой показался из-за плотной пелены туч. Гермиона не раз говорила, почему безлунные ночи нравились ей куда больше. «Я почти научилась себя контролировать, Гарри. Хотя ты и представить себе не можешь, как это трудно…» - Быстрее, - подгоняя Уизли тычками в спину, он боролся с желанием хотя бы разок обернуться. Кожей чувствовал, как Гермионе больно. Словно это не ее, а его собственное тело отравляло напитанная проклятой силой волчья кровь. - Да что… же… это… такое… - задыхаясь, кричал Уизли. Гарри почти видел как нежнейший серебристо-серый свет, касаясь кожи оборотня, прожигал ее, оставляя глубокие темные следы, ощущал запах паленой шерсти и плоти, слышал глухой хруст костей и тихое, полное первозданной ярости, рычание. - Быстрей! Поттер слышал звонкий хруст снега под мягкими лапами зверя. Чувствовал затылком его хищный прожигающий взгляд. Вот и все. Гарри резко остановился и, давя нарождающийся ужас, развернулся лицом к оборотню. - Ты ведь не сделаешь мне больно, да, Гермиона? Выражение огромной косматой морды на мгновение показалось ему виноватым. Но только на мгновение. Уже в следующее яркая красная вспышка ударила прямо в грудь зверю и тот, покачнувшись, отступил на два шага назад. Бросив взгляд через плечо, Гарри увидел стремительно приближающееся темное пятно. - Хагрид! – закричал Поттер, испытывая смесь радости и ужаса. – Стой! Не подходи! Подмога в виде друга-великана – то, что на что он не смел и надеяться. - Аааариии! В руках лесничего вместо привычной волшебной палочки был на редкость нелепый розовый зонт. - Хагрид, стой… Разноцветные вспышки сыпались на голову оборотня, словно рождественское конфетти, но особого вреда ни одна из них, похоже, не причинила. А жаль. Подойдя совсем близко, Хагрид отбросил зонт и, не мешкая ни секунды, бросился на врага. Наблюдая за странным зрелищем, Гарри чувствовал себя лишним, бесполезным. Помочь другу он не мог… И не только потому, что был не уверен в своих волшебных силах: нанести вред оборотню значило нанести вред Гермионе. Выбирать между двумя близкими людьми он не мог. Слабак. Руки невольно сжались в кулаки. Жалкое ничтожество. Силы Хагрида таяли на глазах. Казалось, еще мгновение – и стальные когти оборотня сомкнутся на его шее. - Нет! Пожалуйста, нет! – закричал Гарри, но Гермиона лишь злобно зарычала. Что делать, Поттер не знал. Ноги словно приросли к земле. Голова перестала думать. Внезапно оборотень, пришпоренный невидимым кнутом, отскочил от корчащегося Хагрида. «Что за?..» Неестественно выпрямившись, почти как человек, зверь приподнял огромную морду вверх, понюхал воздух вокруг и, словно уловив в нем что-то, с шумом выдохнул, выпустив в воздух облачко пара. - Ааарриии, - жалобно пробормотал Хагрид, стараясь приподняться. В одно мгновение Гарри оказался рядом с другом. - Все хорошо, Хагрид, - зашептал он. – Все будет хорошо. Полы старого пальто и льняная рубашка великана были разорваны, но кожа, как показалось Гарри, сильно не пострадала. - Обоооротень ушел? - Да, ушел… Поттер посмотрел вслед чудовищу, которое успело добежать до самой кромки Запретного Леса. - Наконец-то ушел. На мгновение ему показалось, что зверь, словно послушная домашняя собачка, присел на задние лапы перед человеком, закутанным в темную мантию, и тот в ответ запустил пятерню в густую рыжую шерсть питомца. Гарри готов был поклясться, что еще мгновение назад никакого человека в этом месте не было. Яростно помотав головой, он посмотрел в сторону леса еще раз, но не увидел ни странной фигуры, ни оборотня. * * * Гарри резко открывает глаза и оглядывается. Он вновь уснул, смотря любимые мультики по колдовизору. Но теперь мудреный аппарат не работает, и комната наполнена нежными переливами музыки, доносящимися из недр старого граммофона. Гарри прислушивается: песня, хоть и без слов, ему нравится. Он знает, что мама с папой тоже очень ее любят и часто ставят по вечерам. Жаль, в последнее время таких вечеров у них все меньше. Папа бывает дома не часто… - Гарри… Мальчик вздрагивает и, округляя глаза от страха, оглядывается по сторонам. В комнате больше никого нет. Но ведь он только что слышал чей-то шепот! - Гарри… Иди сюда… Звучит неприятно, с надрывом и Гарри пугается еще больше. - Ты ведь хочешь увидеть, Гарри?.. Папа говорил ему, что надо быть смелым. Настоящие мужчины ничего не боятся. - Хочу. - Иди сюда… Ноги сами ведут его к двери, ведущей в подвал. Гарри дергает за ручку, но та не поддается. - Еще немного… Гарри дергает сильнее, но вдруг замирает. Там, за дверью, голоса. Мама и папа разговаривают на повышенных тонах, а мгновение спустя в разговор вступает дядя Сириус. Гарри не понимает что происходит: почему родители заперлись, и главное, почему к ним опять пришел противный Сириус. Мама начинает громко и неприятно смеяться. Гарри страшно. Он закрывает уши ладонями и оседает на пол. Поспать удалось только до рассвета. Первые робкие лучи солнца Гарри встретил уже в удобном кресле общей гостиной. Он знал, что если не решится украсть рецепт сегодня – не решится никогда. А сделать это стоило. Вчерашнее «приключение» оставило в душе неприятный осадок: Гермиона не просто больна, она – опасна. И обычное зелье не поможет. Прикинув все возможные минусы своего предприятия, Гарри решил пробраться в кабинет директора во время завтрака. За полчаса до означенного срока, он поднялся в спальню и, накинув мантию-невидимку, вышел. * * * Добравшись до кабинета директора, Гарри затаился у огромной каменной горгульи, закрывающей вход от любопытных. Все страхи на время улеглись. Он был на удивление собран, спокоен и готов ко всему: упади хоть небо на землю – не удивился бы. - Только бы пронесло. А ведь Гермиона – единственный человек, ради которого он готов пойти на такое. Кто-то близкий, теплый, надежный, по-настоящему важный. Кто-то, кто очень ему нужен. «Друг». Горгулья зашевелилась. Мгновение – и из проема показалась самая необычная и нелогичная пара, которую Гарри приходилось видеть: Блэк – высокий, резкий, еще не растерявший холодной, яркой красоты – и его хрупкая болезненная Гермиона. К горлу Гарри подступил тошнотворный комок. Подробностей этой встречи он не знал, но на обычный, пусть и неприятный, разговор между директором и ученицей это никак не походило. Стараясь не издавать лишнего шума, даже не дышать громко, Поттер побрел вслед за странной парочкой. - Ты все сделала правильно, - голос Блэка звучал без привычных резких ноток, почти нежно. - Не хочу об этом говорить. - От чего же? - Мерзко… Сириус хмыкнул и, схватив Гермиону чуть повыше локтя, заставил остановиться. - Успокойся. - А то что? – Грейнджер вызывающе вскинула подбородок. – Заставишь пожалеть? Скажешь маме? Глаза Блэка загорелись недобрым огнем и он, словно обжегшись, отпустил руку студентки. - Ей не понравится, что ты опять грубишь. - Еще больше ей не понравится то, что ты прячешь от меня зелье. Гарри вздрогнул. Такой Гермиону он не видел никогда. И Блэка тоже, разве что в раннем-раннем детстве, когда все было совсем по-другому… Значит, она могла просто попросить зелье? Зачем тогда тягомотина с рецептом? - Ты обещаешь, что не выгонишь Гарри? - Обещаю, - Сириус примирительно коснулся плеча ученицы. – Паршивцу не повредит небольшая встряска… Но выгнать за это я его не смогу. Больше слушать Гарри не смог. Развернувшись, он зашагал прочь. * * * Оказавшись в душной прохладе спальни, Гарри почувствовал, что измотан. Сбросив мантию-невидимку, он, не раздеваясь, забрался под одеяло. Чтобы осознать всю степень предательства, ему, несомненно, потребуется время. Много времени. - Гарри, - низкий напевный голос вернул его к реальности. Перед кроватью в явном замешательстве стоял Рон. От волнения лицо у него пошло красными пятнами, а на лбу блестели прозрачные капельки пота. - А, это ты… Привет. Только этой проблемы ему не хватало. Очередной тяжелый разговор о том, что следует сообщить хоть кому-нибудь о том, что милая Гермиона на самом деле опасный и неуравновешенный оборотень. Впрочем, теперь отговаривать или убеждать Рона Гарри не собирался. Это проблема Гермионы, а не его. - Что хотел? – Гарри резко встал, смахивая с себя последние остатки сна. - Ты… Спас мне жизнь. Он задумался: спас ли? Наверное. А Хагрид спас его. Все вполне честно. - Забудь. - Нет, - Рон протянул ему помятый листок. - Что это? - Я… В общем, вчера я увидел, как ты ведешь Гермиону куда-то… А ведь говорили, что она больна и все такое… Пошел за вами. Она, кажется, заметила, но вида не подала, - на мгновение он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. – Я слышал разговор про рецепт, видел как она потом обратилась… А дальше ты спас мне жизнь. Гарри слушал его в пол-уха. Листок оказался рецептом. Неужели тем самым, что он должен был выкрасть? - Я попросил Фреда и Джорджа… Знаешь, они давно все тайные лазы изучили. - Это тот самый рецепт? - Да, он. Понимаешь, они ведь все равно бы залезли туда… Забрать свою карту. А так… Ты ведь мне жизнь спас. - Спасибо, Рон. Куда деть злосчастный рецепт Гарри не знал. Первой мыслью было сжечь, прямо здесь и сейчас, не затягивая. - Он же тебе нужен, да? Нет, сжигать бумагу не стоило. - Да, Рон, нужен. Не попрощавшись, Гарри спустился в общую гостиную, надеясь, что найдет там Гермиону. Душу больно саднило, но он изо всех сил старался вести себя как обычно, зная: скандал делу не поможет. Да и удовлетворения не принесет. Нет, тут нужно действовать умнее… Увидев, как его милая, измотанная ночными прогулками, Гермиона мирно дремлет в кресле, свернувшись калачиком, он почувствовал, как боль заполняет его целиком. Резкая, неукротимая, щемящая. - Гермиона, - присев на корточки рядом с ней, Гарри провел ладонью по щеке подруги. Холодная. Такая холодная. - Гарри, - она ласково улыбнулась, но тут же помрачнела. – Прости… Мерлин, вчера… - Вчера закончилось. Забудем об этом. Каждое слово отзывалось болью в груди. Ему не хватало воздуха. Хотелось дышать громко, часто, жадно хватать кислород: так много и долго, как удастся. - Ты чудо, - она приподнялась и порывисто обняла друга. Он же, почувствовав, что не может удерживать гниющую черноту внутри дольше, протянул ей скомканный листок. - Что это? – она замялась. - Рецепт, - он облизал пересохшие в момент губы. – Ты же просила.