Никаких Блэков!

Тёплые лучи солнца нежно пощекотали нос. Не открывая глаз, она глубоко вдохнула, ощущая запах свежей травы, цветов и пирога, который пёкся в доме. В последнее время она стала очень чувствительна ко всем ароматам, но это и не удивительно. Откуда-то справа раздался детский смех и лай собаки, а впереди послышались тихие, приближающиеся шаги. — Я принёс тебе яблоко, — послышался голос сверху. Она ласково улыбнулась обладателю этого шикарного баритона и слабо кивнула. — Тебе не холодно? — строго спросил мужчина, садясь сзади, и, облокотившись о дерево, притянул её к себе за плечи. — Нет, — шепнула она, и, открыв глаза, подтянула спадающий плед на колени. — Я принёс кофту Эйлин. Держи яблоко. Она осторожно взяла протянутый плод и с наслаждением прижалась к мужчине. — Эйлин! Девочка, смеясь, подбежала к родителям. — Да, мамулечка, да, папулечка, — прощебетала девочка, глядя чёрными глазками то на маму, то на папу. — Иди ко мне, я тебе кофточку надену, — улыбнулась мама, притягивая ненаглядную дочурку за маленькую ручку. — Но, мамулечка, мне не холодно! Я ведь бегаю с Лаки! — Я понимаю, милая, но погода обманчивая, а я не хочу, чтобы ты простыла. — Погода нас обманывает? — не веря, спросила девочка, бросив удивленный взгляд на родителей. Отец хохотнул. — Нет, Эйлин, это такое выражение, — пояснила мать. — Мамулечка, папулечка, а мы тут с Лаки подумали, — девочка взглянула на рыжего пёсика возле её ног и радостно подмигнула четвероногому другу, — и мы решили, что нам вдвоём скучно. И Лаки предложил завести ещё одну собачку! Девочка, невинно хлопая ресничками, подняла глаза, наблюдая за родителями. Мама улыбалась, а папа отрицательно качал головой. Эйлин, тяжело вздохнув, встала на колени возле матери, и, прижавшись ухом к её животу, тихо зашептала: — Вылезай оттуда скорее, пожалуйста, а то мне не с кем играть! — маленькая ладошка осторожно погладила округлившийся животик, а с губ сорвался тихий вздох. — Северус, — шепнула мать, — я её обожаю. — Я знаю, я тоже, — прошептал муж, целуя жену. Через минуту ее живот накрыли уже две мужские ладони. — Ох, — воскликнула она, и, взяв ладонь супруга, передвинула её немного в сторону. — Чувствуешь? Толкается. — Да, — улыбнулся он, — я тут подумал над именем. Давай назовём её Эмили, в честь твоей матери. Как ты на это смотришь, Гермиона? — Эмили... — прошептала та, будто пробуя имя на вкус, — Эйлин и Эмили... Да, мне нравится, милый. — Мне тоже, любимая. А как думаешь, щенка лучше взять чёрного или белого? — Думаю, лучше чёрного. Будут Лаки и Блэки. Муж фыркнул. — Я в своём доме Блэков не потерплю, — проворчал он сквозь смех жены. — Мерлин, как же я люблю тебя, Северус! — Я тебя больше, Гермиона.