Маки

      Клодин остановилась и, тяжело дыша, оперлась руками о колени. Лёгкий белый туман, опустившийся на сосновый лес, превратил всё вокруг в бледные призраки. Всё вокруг казалось подделкой, копией, чем-то нереальным, фикцией, призванной запутать и сбить с пути. На Клодин волной накатил жуткий, животный страх. Ведь сейчас она даже не знает, где она, что уже говорить об опасности, способной прятаться в любой из окружавших ей неподвижных теней.       Девушка разогнулась и повернула голову. В нескольких шагах от себя она смогла различить высокую раскидистую сосну. Клодин, недолго думая, положила когтистую лапу на ствол и, цепляясь за выступы в потрескавшемся стволе и за крепкие колючие ветви, вскарабкалась наверх. Холодный поток горного воздуха нахлынул на неё, зашевелив взмокшие пряди каштановых волос. Плотный белый туман ещё не добрался сюда, и Клодин, держась за крепкую сосновую ветвь, смогла спокойно осмотреться.       Весь лес был окутан белым перистым дымом, словно новогодний подарок ватой. Туман стелился низко, охватив собой весь лесистый холм. Солнце, превратившись в горячее оранжевое зарево, медленно скатывалось за снежные горы. Вокруг тихо, словно в космосе.       Вдруг послушался шум льющейся воды. Клодин навострила уши, и маленькие золотые колечки в них коротко звякнули. Кажется, где-то рядом водопад.       Клодин инстинктивно сглотнула, и только сейчас почувствовала, что ей чудовищно хочется пить. Плавно спустившись на землю, девушка решила, что она направится к водопаду, чтобы напиться, а потом продолжит бежать.       Ведь он уже близко.       Клодин, разогнавшись, побежала по лесу, слушая далекий и глухой шум льющейся воды, идущий, словно из-под земли. Белый туман становится только гуще, на землю опускаются сумерки, и девушка может ориентироваться только благодаря своим чувствам, которые сейчас словно в тысячу раз обострились. Жажда ужасно мучает её, весь её мир сузился до одного этого тягостного чувства, и она не слышит ни собственного дыхания, ни хруста мелких веточек под ногами.       Вдруг Клодин видит перед собой крутой обрыв и резко останавливается. Несколько камушков срываются с его гладкого края и падают вниз.       Девушка снова прислушалась к шуму водопада. Да, всё правильно. Она на верном пути. И Клодин, аккуратно ступая ногами, обутыми в ярко-салатовые кроссовки, начинает аккуратно спускаться боком по отлогому склону, покрытому мягкой зелёной травой.       За её спиной хрустнула веточка. Клодин резко оборачивается, и сердце её падает вниз.       Нет.       Не может быть.       Он снова нашёл её.       – Ты попалась!.. – радостно закричал Клод и бросился на сестру, ухватив её за плечи. Клодин испуганно ахнула и, не удержавшись на мокрой от росы траве, поскользнулась, потянув за собой Клода. Тот вцепился в сестру и прижал к себе, и они так, крепко держась друг за друга, покатились по отлогому склону холма, рискуя переломать себе все кости.       Зелень травы, голубизна неба и туман перемешались. Острый камушек. Вершина ели в небе. Снова камушек. Ель.       Вверх – вниз. Вверх – вниз.       Вскоре травянистый склон кончился, и они остановились. Клодин захотела подняться, но Клод прыгнул на неё, расставив руки по обе стороны от её плеч и нависнув над ней, сказав:       – Ты снова проиграла, – он улыбнулся. – К тому же сейчас я уложил тебя на обе лопатки!       Клодин коротко рассмеялась. Это была их любимая игра. Они убегали в лес на закате и, разбежавшись друг от друга в разные стороны, искали один одного, опираясь только на собственные вольчи чувства.       Клодин оторвала взгляд от янтарных глаз брата и осмотрелась. Ага, он поставил одно колено между её ног. Это можно использовать.       – Ошибаешься! – воскликнула Клодин и врезала брату между ног. Тот заскулил, и она, ловко вывернувшись, повалилась его на спину и уселась сверху, крепко держа его руки, насколько ей позволяли её силы. Клод, оказавшись внизу, испуганно посмотрел на сестру. В следующий момент он снова хищно улыбнулся, продемонстрировав ряд белых и ровных, как клавиши пианино, зубов.

– Пускаем в ход тяжелую артиллерию, сестричка? – сказал Клод. – Тогда как тебе это?       И он, легко высвободившись из её лап, дернул её за голую щиколотку и потянул к себе. Клодин, испуганно ахнув, упала спиной на мягкую зелёную траву, покрытую мелкой росой. Она снова видела небо.       – Я снова уложил тебя на обе лопатки, – проговорил Клод и поднял широкую каштановую бровь с небольшой серёжкой.       – Но это же было нечестно!.. – возмутилась Клодин, приподнимаясь на локте. – Ты же знал, что я просто испугаюсь, что ты меня поцарапаешь, как в прошлый раз, вот и всё!..       – Да кто вообще о честности говорит? – сказал Клод, касаясь золотистой пряжки своего ремня, словно напоминая об ударе в самое пикантное место. – И вообще, зачем ты так далеко убежала? Не смей меня больше так пугать!.. Когда в горах в горах появился туман, я подумал, что…       Вдруг он оторвал взгляд от смуглого лица Клодин и посмотрел прямо перед собой. В лице его что-то странно изменилось, и он слез с сестры, позволяя ей подняться, но не сводя золотистых глаз с чего-то за её спиной.       – Посмотри, – проговорил он.       Клодин, приподнявшись, обернулась и коснулась каштановых волос когтистой лапой, желая поправить растрепавшуюся причёску, но так и застыла.       Прямо за её спиной, куда смотрел Клод, расстелилось огромное, насколько хватало глаз, поле с маками. В низине, окруженной со всех сторон лесом и горами, не было тумана, и он вздымался несколько выше над долиной, там, где они выбежали из леса. Небо над ними стало розово–голубым, а лучи заходящего солнца пронизывали перистые облака, падая на землю приглушённым светом сумеречных лучей.       Клод дотронулся рукой до росшего возле него пышного ярко-красного мака, и с его лепестков скатился водопад крупных прозрачных, как хрусталь, росинок. Девушка же, очарованная невероятным зрелищем, слегка наклонилась и уткнулась носом в мягкие алые лепестки. Её острый нюх почувствовал мягкий сладковатый запах. Клодин подняла глаза. Здесь были сотни, тысячи цветов.       Скоро у Клодин закружилась голова, и она приложила узкую смуглую ладонь ко лбу и прикрыла глаза, обрамленные пушистыми чёрными ресницами. Жажда куда-то ушла, и ей вдруг невыносимо, просто чудовищно захотелось спать.       – Как красиво, – услышала она слова Клода, и тот прилег рядом с сестрой в мягкую зеленую траву, покрытую ковром из ярко-красных маков.       Клодин затравленно посмотрела на него. Всё вокруг снова выглядело копией. Копией, с которой сняли копию, с которой, в свою очередь, тоже сняли копию.       – Скажи, – сказала она, отнимая ладонь от лица. – Ты… хорошо себя чувствуешь?..       Клод приподнялся и внимательно, почти изучающе посмотрел на сестру.       – А… а ты?       Клодин покачала головой.       – Мне кажется, что я сейчас упаду в обморок.       – Так скорее падай, – прошептал Клод.       Клодин ничего не ответила и плавно легла на пушистый маковый ковёр. Клод пододвинулся к ней и, приблизившись к её лицу, аккуратно коснулся губами её пышных вишневых губ, не получив никакого отказа. Рот девушки только расслабленно приоткрылся, и Клод мягко протолкнулся туда языком и настойчиво, глубоко начал её целовать, касаясь руками её узких плеч и пышных каштановых волос.       Стоило их губам разомкнуться, Клодин снова устало опустилась на мягкую перину из маковых цветков и прикрыла блестящие веки. Клод слегка отодвинулся и прилёг рядом, глядя на девушку, на то, как трепещут её волосы под его лёгким и глубоким дыханием.       Он поднялся, срывая пышный, ярко-красный мак с бархатистыми краями, росший над головой Клодин. Аккуратно наклонившись над девушкой, Клод вставил цветок в её волосы и поднял сестру на руки. Кажется, она начала медленно приходить в себя.       Клод зашагал по маковому полю к водопаду.       – Клод, – проговорила она.       – Да?..       – Мне приснился странный сон.       – Мне тоже, – шепнул Клод, шагая по мягкой зеленой траве макового поля и слушая далёкий шумящий водопад. Ему было немного жаль, что почти всегда сны забываются.       …Так что же это было? Нашедшее выход тайное желание или… маки?..